Чтение онлайн

Платон: Что такое душа, мой друг, – это кажется неведомо никому.

Виктор: Анализируя мотивацию поведения человека, Платон даже замечает, что «живые существа – это «чудесные куклы богов», сделанные ими с неизвестной нам целью».

Рационалист: В конечном счете, в этике античности в основном просматривается идея существования какой-то живой, одушевленной, божественной субстанции, из которой происходят и боги– управители, и мир с его закономерностями, и человек. Таким образом, и снаружи, и изнутри человека действуют материальные закономерности, за которыми стоят божественные сущности, обуславливающие (в том числе) и так называемую случайность в этом мире и так называемую свободу воли человека (либо ее отсутствие). Эпикур (3 в. до н. э.), кстати, твердо, как уже было отмечено, отстаивает мнение о свободе воли человека (полемизируя с Демокритом). Отметим еще, что гораздо ранее и параллельно существует этика иудаизма, (св. книги Тора, Танах), где также подчеркивается, что над человеком есть Бог-Творец, сотворивший его и весь мир, утвердивший Закон, воле которого он должен безусловно повиноваться. Кстати, в отличие от греческих философов, жестко утверждается единобожие. (Ветхий Завет Библии, кстати, может рассматриваться, как отражающий ту сторону христианской этики, что идет от иудаизма, где Моисей сформулировал конкретные положения, раскрывающие своеобразие человеческого бытия как бытия нравственного). И все-таки настоящая христианская этика излагается в Новом Завете, где И. Христос по сути дела полемизирует с Богом Завета Ветхого (по крайней мере, с десятью заповедями Декалога в изложении Моисея, – к примеру, по поводу заповеди «не убий»). Основу учения Христа составляет заповедь непротивления злу и любви к ближнему и дальнему человеку. Это очень необычные заповеди, близкие по духу некоторым из восточных учений – в частности, буддизму, – радикально преобразующие иудаизм. (Нравственное содержание буддизма, который в этическом плане противостоит гедонизму, часто сопоставляется с христианством). Как видим, различные религии дают различные указания, формируют различные установки (часто взаимоисключающие) по важнейшим принципам существования человека (к примеру, опять-таки по принципу «не убий»). Вновь возникает вопрос, почему? Попытаемся ответить.

Виктор: В дальнейшем, кстати, христианские мыслители стремятся осмыслить и снять имеющиеся противоречия между Ветхим и Новым Заветами, опираясь и на античную философию. Попытки эти удаются им в различной степени, что и ведет, на наш взгляд, к появлению в христианстве различных течений, направлений, сект. Августин Аврелий (5 в.), в частности, глубоко размышляет о морали и нравственности человека. Его (как и Платона) занимает главный вопрос: почему же заблуждается человеческая душа, которую создал сам Бог? (Много он пишет о соблазнах и противоречиях в человеке). Его главный вывод: все существующее истинно, поскольку оно существует (утверждается основной тезис в этике христианства, – смирение человека перед могуществом Творца). В Библии, по его мнению, выражена единая мысль о любви к Богу и к ближнему. Это и есть основа этики христианства, на его взгляд, утверждаемая Иисусом Христом. На эту тему размышляяет и П.Т. де Шарден («Феномен человека: преджизнь, жизнь, мысль, сверхжизнь»), у которого, как результат стремления домыслить до конца концепцию эволюции, рождается идея сверхчеловека, способного утвердить собственную мораль, как некую высшую мораль.

П.Т. де Шарден: Эволюция должна достигать кульминации в каком-то высшем сознании (сверхмышление, сверхперсонализация в точке Омега).

Рационалист: Этическая мысль России, испытывая большое влияние Византии и латинского Запада, сформировала, (прежде всего, и наиболее развернуто и основательно), именно христианское религиозно-мистическое направление, наиболее раннее в зафиксированной письменно российской этической мысли, когда за эмпирической действительностью угадывается иная высшая реальность («мистический реализм»). Такое движение мысли было характерно для многих русских философов вплоть до современности (в самой России и в эмиграции, за ее пределами). Однако, при этом некоторые выдающиеся умы позднее стремились выйти и выходили за пределы христианской догматики. Соловьев Владимир, к примеру, пишет о необходимом рождении «богочеловечества» в результате его неизбежного морального перерождения (философский оптимизм своего рода, – близко санкхья-брахманизму и йоге Патанджали).

Виктор: После периода Средних веков анализ движущих сил в человеке ведет в истории философии от трансцендентного религиозно-мистического взгляда к более светской их трактовке. В частности, у немецких классиков речь идет о проявлениях некой Абсолютной Идеи (у Гегеля) или «вещи в себе» (у Канта), – создается уже т. н. философская этика. Более того, рождается антихристианский бунт (в т. ч. и в России) в трудах некоторых выдающихся деятелей: периода Возрождения (Ф. Рабле, к примеру), французского Просвещения (Вольтер), Ф. Ницше, философия общего абсурдизма и антитеологизма Камю и тот общий нигилизм, на почве атеизма, который мы имеем в современном обществе.

Рационалист: Что касается упомянутого антихристианского бунта, то следует выделить, особо, период Ренессанса (Возрождение, – 15, 16, 17 в.) Возрождается интерес к античному искусству с его культом человека, как гармонического единства телесного и духовного начала. Возрождается интерес к чувственным, волевым началам в человеке – в противовес одностороннему преувеличению рационального в христианстве (в какой-то степени атеизм, но, в большей мере, возврат к т. н. язычеству древней Греции и древнего Рима). В человеческой личности подчеркивается ее творческое начало, возникает понятие Человека-Творца. (С этим связаны высочайшие достижения искусства периода Ренессанса). При этом следует подчеркнуть, что гуманизм, как ведущая идейная этическая тенденция Возрождения, противостоит гуманизму христианскому. Человек мыслится, как индивид, в своем самостоятельном существовании ни от кого и ни от чего не зависящий (даже и от Бога), – несет в себе и глубокие противоречия т. н. «титанизма». («Титаны» в греческой мифологии – архаические боги, олицетворявшие стихии природы). На почве развиваемой науки идет борьба с традиционным религиозным клерикализмом, – иной раз жестокая (свидетельствуют литературные произведения современного автора Дэна Брауна). Стихийное самоутверждение человека приводило к тому, что человек стремился освободиться от всего даже объективно значимого и признавал только свои внутренние нужды и потребности. (Герои Ф. Рабле («Телемская обитель») провозглашают: «делай, что хочешь! Поступай, как хочешь»). Личность-титан, возомнившая себя равной богу, стремится подчинить себе все и вся, и когда она сталкивается с другой личностью-титаном, то возникает борьба не на жизнь, а на смерть. Поэтому Возрождение, как пишет А. Ф. Лосев, есть «эпоха стихийно-человеческого самоутверждения», является «попыткой земного человека утвердить именно земное свое существование». Реализуются образцы поведения цезарей древнего Рима (Юлий Цезарь, Калигула, Нерон, Клавдий, другие цезари, – «что-то страшное, но и прекрасное содержится в сознании человека, живущего зверино и чувствующего себя богом» (замечает А.Ф.). Все это еще не раз «аукнется» в истории человечества. (Этика цезаризма, макиавеллизма, титанизма, бонапартизма, гитлеризма, сталинизма).

Виктор: Творчество Н. Макиавелли – пример наиболее резкой критики теории и практики христианства, вызванной противоречиями и трудностями в них.

Рационалист: Николо Макиавелли – один из главных соответствующих теоретиков этой эпохи. В основу своих теоретических построений Макиавелли кладет ряд социологических и психологических понятий. Знаменитое макиавеллиево понятие Virtu – это воля, вооруженная умом, или ум, окрыленный волей, – у него это означает храбрость и энергию, причем как в добродетели, так и во зле. Это отображает его безразличие к традиционным моральным оценкам поступков, связанных с осуществлением власти. Понятие Virtu соединяется у него с представлением даже о диком характере и безграничной воле. («И злодейство обладает известным величием или является в какой-то мере проявлением широты души»). Макиавелли строит свою концепцию управления людьми и их воспитания и здесь он преступает через все традиционные моральные барьеры и ограничения, считая их лицемерными и лживыми. Он пишет прежде всего о методах, превознося вероломство и насилие в достижении цели. «Не бойся греха, если в грехе спасение», – таков главный смысл его афоризмов. По сути, Макиавелли создает идеологию построения сильного государства, империи, но… империи зла. (Существует мнение, что его книга была настольной у Сталина). Много у него рассуждений о жестокости и возможности ее применения: «Думаю, что результат зависит от того, как применена жестокость – дурно или хорошо. Хорошо, если она совершена только один раз, из необходимости себя обезопасить, после чего в ней не упорствуют, но извлекают из нее всю возможную пользу для подданных. Князь не должен бояться, что его ославят безжалостным, если ему надо удержать своих подданных в единстве и верности». Великие дела, по его мнению, творили также те, кто мало считались с обещаниями, хитростью умели кружить людям голову и, в конце концов, одолели тех, кто полагался на честность. «Разумный правитель не может и не должен быть верным слову, когда такая честность обращается против него. Так как люди злы и не станут держать слово, данное другому, то и тебе нечего блюсти слово, данное им. Также нет нужды князю обладать всеми добродетелями, но необходимо казаться, что он ими наделен, – надо быть великим притворщиком и лицемером. Пусть князь больше заботиться о сохранении государства и победе, – средства всегда будут достойными считаться и каждым будут одобрены, так как толпа идет за видимостью и успехом дела»… «Князь должен не отклоняться от добра, если это возможно, но и должен вступить на путь зла, если это необходимо. Ради сохранения государства он может быть вынужден поступать против верности, против любви к ближнему, против человечности и религии. Родину надо защищать средствами славными и позорными, лишь бы защитить ее». Последнее – одна из его важнейших мыслей. Он – великий патриот Италии. И ради достижения великой цели он отбрасывает многие (если не все) христианские ценности (то, что мы называем общечеловеческими ценностями). Провозглашается лозунг: «можно все, что нужно». Перечеркивается христианская мораль, – и в этом он предтеча Ф. Ницше. Воинствующее антихристианство Ф. Ницше в дальнейшем (19 в.) также имело задачу «переоценить, перевернуть так называемые «вечные ценности», преодолеть традиционную христианскую мораль».

Виктор: С творчеством Фридриха Ницше часто связывается гипотеза «сверхчеловека». Во вступительной статье к собранию его сочинений, проф. Свасьян пишет: «Философия Ницше – это как бы всей жизнью осуществленный эксперимент саморазрушения «твари в человеке» для самосозидания в нем «творца», названного «сверхчеловеком». Этот немецкий Раскольников, с оглядкой на Наполеона, решал соответствующий ребус собственной жизни. Писал Ницше прекрасно («находил слова, разрывавшие сердце Богу»), перевод на русский язык сделан замечательно, – и это обусловило «блеск» концепции. (Но блеск, хотя и яркий, но в большой степени призрачный). Лирик познания, философствующий поэт, – он испытывал влияние творчества Ф. Достоевского, А. Шопенгауэра, дружил с Р. Вагнером. Однако, в дальнейшем его разрозненные тексты, активно использовались и цитировались теоретиками и практиками фашизма (и лично А. Гитлером) и сегодня в сознании обычного европейца он предстает неким «моральным пугалом». Конечно, никакого отношения к гитлеризму он не имел (1900 – год смерти), но созданию мифа об этой связи активно способствовала его сестра Элизабет Фёрстер-Ницше. И некоторые его тезисы, в совокупности с антикоммунизмом, антисемитизмом, расизмом и другими избирательно человеконенавистническими идеями идеологов и практиков фашизма, обусловили «нищету» концепции «сверхчеловека» по совокупности этих взглядов. «Нищета» – по грубости, топорности (буквально) реализации такого рода идей.

Рационалист: В целом, Ницше начинает действительно, как атеист, борющийся с христианством. Но логика размышлений влечет его на путь, соотносимый с признанием Божественного начала в человеке и, в частности, к тому, что оставили нам философы древнего Востока, древней Индии. Кстати, главный герой его главного произведения «Так говорил Заратустра», – пророк Зороастр /Заратустра (греч.); Заратуштра (иран.)/. Зороастризм (3,5 тыс. л.д.н. э.) – учение в целом жизнеутверждающее (провозглашается «благая мысль, благое слово, благое дело»).

Швейцер: Индия. Древнейший кодекс знаний – т. н. Веды (в 4-х частях). Уже в гимнах Ригведы (самая древняя часть) попадаются сведения о людях, желающих удалиться от мира, – это шаманы и знахари, которые способны войти в состояние экстаза с помощью напитка сома (готовят из сока растений по сложной технологии, сопровождаемой и сложным обрядом), а также через умерщвление плоти и самогипноз (позднее их стали называть йогами). В этом состоянии в них, мол, входят боги и они получают сверхъестественные способности. Ригведа (гимны о богах и знании: самые ранние до 1500 г.д. н. э). Далее, в 1 тыс. д.н. э. – брахманский период. Появляется прослойка жрецов, которых называют брахманами, так как они находятся в связи с главным Богом – Брахмой. (К этому времени относится и образование каст: брахманы, кшатрии (воины), вайшья (торговцы и крестьяне), шудры (слуги). Каждый брахман считает себя сверхчеловеком от рождения, человеко-богом, способным войти в контакт со сверхъестественной силой (само слово «брахма» обозначает эту великую силу). Их жертвоприношения – это колдовское действо, вызывающее эту силу. Они ищут эту силу и в гимнах, и через наблюдение природных явлений (исследуют связь жизни с дыханием, снами, различными веществами). В целом брахманское мистическое учение как бы сверхэтично: отрешенность от мира означает для брахмана требование быть выше оценки любых поступков по обычным критериям добра и зла. В период брахманизма появляются философско-религиозные трактаты Упанишады.

Термин «йог» впервые появляется как раз в поздних Упанишадах (в Ригведе упоминается находящийся в экстазе «кешин» – длинноволосый, встречается слово «муни» – аскет, «санъясин» – отрекшийся, «шрамана» – интенсивно упражняющийся, «паривраджака» – странник). В состоянии одержимости, верят они, в них входят боги и они получают сверхъестественные способности. Cвобода души от сенсорного мира предполагает, что человеку следует прожить свою жизнь в полном отказе от всего земного. Но и полного отречения от жизни недостаточно, – требуется концентрация духа на Сверхчувственном, – даются соответствующие указания и упражнения.

Главными источниками нашего знания о раннем индуизме являются великие эпические произведения Индии «Махабхарата» и «Рамаяна», а также сборники пуран (древних сказаний). Они дошли до нас в форме, приобретенной во 2 —м в.н. э. Особое место занимает «Бхагаватгита» (Песнь о возвышенном Божестве, – из уст бога Кришны). Вначале она была отдельным священным текстом и лишь позднее вошла в текст Махабхараты (3 в.д. н. э.). В поэме тщательно разбирается вопрос о возможности неэтических (по обычным представлениям людей) действий, – оправдываются эти действия. При этом человек должен отказаться от мысли, что его Я является деятелем, а понимать, что всякое его действие есть событие, предусмотренное богом (действует Бог). Такой образ мысли позволяет Кришне одобрить и такие действия, которые по обычным человеческим меркам считаются неэтичными, дурными, злыми.