Чтение онлайн

– Изба за главным корпусом... Где Таисия сидит...

– Таисию знаю,- с неожиданной для себя ноткой ревности сказала она. Таисия была бойкая, разбитная, улыбчивая, крепко сбитая и довольно привлекательная девка-баба лет тридцати пяти - сорока, последней молодости, которая вела санитарно-эпидемиологические дела (в чем они заключались, никто в больнице не знал - за исключением разве что Пирогова).

– К ней. Я там ждать буду... Приходи, как стемнеет...- и ушел столь же стремительно, как и явился, а она рассеялась и задумалась... Если бы у нее спросили в эту минуту, любит ли она Ивана Александровича, не влюблена ли в него, она бы по-прежнему затруднилась с ответом, но при этом чуть не легла с ним среди бела дня в хозяйкины простыни - это явилось для нее открытием и сильно ее смутило...

Посидев некоторое время над книгой, она, движимая виноватыми и почти воровскими чувствами, встала и отправилась на половину хозяйки: удостовериться в том, что на ней никого не было. К великому своему стыду и такому же облегчению, она обнаружила там Татьяниного сына Колю, сидевшего без дела и без движения за столом в комнате, отделенной от ее собственной лишь дощатой перегородкой.

– Ты здесь?.. Давно?

– Давно.

– Видел меня?

– Видел... А зачем дядя приходил?..- Его в последнее время сильно интересовали такие визиты мужчины к женщине.

– По работе,- уже привычней и проще солгала она.- А что не поздоровался? Когда я пришла?

– Вы какая-то необычная были... Не как всегда...

Из всего Петровского он один, кажется, разглядел происшедшие с ней перемены. Но Колька ни за что бы ее не выдал: он любил ее и вообще привык молчать по таким поводам - но от соседей подобного милосердия ждать не приходилось. Татьяна, едва зашла в дом после работы, не успев раздеться, спросила:

– У вас начальник был?

Ирина Сергеевна внутренне дрогнула, но была уже готова к вопросам этого рода.

– Разведка донесла?.. Заезжал по делам. Был пять минут, не больше.

– Так соседи и сказали,- согласилась Татьяна, скидывая с себя полушалок и вылезая из валенок.

– Подпись надо было поставить: документ в область повезли,- с избытком уже прилгнула Ирина Сергеевна, и Татьяна мельком кивнула: в знак того, что ей не надобны подробности:

– Ну да, вы же теперь важная шишка стали...- и ушла к себе, а Ирина Сергеевна осталась сидеть, устрашенная и раздавленная собственной изворотливостью и почти наглостью...

Санэпидотдел располагался в глубине больничной территории: позади посадок елей и берез, которые разрослись и скрывали его от чужих глаз не хуже взрослого леса. Ирина Сергеевна, никем не замеченная, вышла из своего отделения через черный ход и, держась забора, подошла к флигелю сзади. В окне горел свет. Прежде чем открыть дверь, она помешкала: если прежде Иван Александрович добивался и соблазнял ее, то теперь она сама сознательно шла к нему на прием или на свидание. Назад, однако, дороги не было, и если ее колебания и проявились в чем-то, то только в том, как беззвучно открыла она дверь и как неслышно прошла потом через сени: чтоб предстать перед ним упавшею с неба кометою. Иван Александрович, хоть и дожидался ее, но шагов не расслышал.

– Откуда ты?!- оторопел он, когда она выросла у него перед глазами.

– Старалась как незаметнее...

Он выскочил из-за стола, за которым писал какие-то бумаги, схватил ее в поспешные объятия, стал слущивать с нее одежду, как листья с кочана капусты.

– Зачем надела столько?!

– Холодно,- сказала неправду она: ей было жарко; он же почувствовал себя хозяином ее крючков, кнопок и пуговиц, и ее одежда: шуба, верхнее, валенки полетели в разные стороны, а оба они неизвестно как очутились на диване в смежной комнате.

Флигель санэпидотдела состоял из двух комнат: первой, где ждал ее Иван Александрович и где Таисия днем принимала посетителей, и другой, имевшей вид дежурки, где кроме старого, видавшего виды дивана были еще стол со стульями, шкаф и электрический чайник. Окна были зашторены, в доме натоплено, как в бане.

– Что так жарко?- спросила она чуть погодя, теснясь на диване возле широкого в плечах и в животе Ивана Александровича.

– Истопник перестарался.

– А ему ты что сказал?

– Сказал, что буду ночевать: работы много.

– Ночевать?- Она не была готова к этому.

– А что?

– Хозяйку не предупредила.

– Скажешь, срочный вызов был. Если в нашей профессии и есть что хорошего, так то, что всегда можно из дома смыться. И предлог найти благовидный.

– Буду знать это,- сказала она, покоробленная его бесстыдством.

– А ты не знала?

– Прежде не думала.

– Подумай... Погоди, надо постелить... Напал на тебя, как медведь на пчелиный улей...

Он встал, подошел к шкафу, где на полке лежали стопкой больничные простыни. Она посмотрела на него украдкой: ей было еще неловко разглядывать его обнаженного.

– Ты здесь как дома себя чувствуешь?- спросила она: потому что хороший доктор никогда не теряет способности подмечать существенное и делать из него надлежащие выводы.- Знаешь, что где лежит.

– Таисия показала.

– А ей что ты сказал?

– Она не спрашивала.- Он постелил простыни и подлег к ней, сместив ее к спинке дивана, потому что, когда он встал, она успела лечь удобнее; руки его между тем чувствовали себя на ней, как на вверенном ему больничном имуществе.- Надо будет здесь диван поставить - поместительней.

– И так хорошо.- Она представила себе, как несут через больничный двор новый диван и какими комментариями сопровождают это, и мысленно ужаснулась.-Таисия поняла, наверно?

– Не знаю, поняла, нет - лишнего в таких случаях не спрашивают.

– А что она здесь делает?

– Печати ставит и справки выдает.

– А серьезно если?

– А серьезно - время не настало эти вещи спрашивать...- Он снова подступился к ней с любовными притязаниями, и Ирина Сергеевна вспомнила Наталью Ефремовну, хваставшуюся мужской выносливостью своего суженого.

– Ты ненасытный какой-то,- пожаловалась она: чтоб не быть на нее похожей.- Дай это переварить. Как из тюрьмы сбежал.

– А так оно и есть, Ирина Сергевна. Что сопротивляешься?

– Дверь закрой сначала.- Действительно, он так торопился, что забыл запереть на ключ входную дверь.- И свет потуши: через шторы все видно... А я одежду приберу: все валяется.

– Надо будет и тебе ключ сделать. Чтоб следила за этими пустяками...

На ночь она с ним не осталась: у нее были свои соображения о том, что может и чего не должна делать, в отличие от супружеской четы, пара любовников (а еще больше боялась она выйти утром из флигеля и прошествовать при свете дня через двор, где каждый мог уставиться на нее в упор и домыслить все прочее). Иван Александрович, как ни хотел избежать этого, но остался ночевать во флигеле: он уже обещал жене, что не придет в этот вечер, и его неожиданное возвращение было бы не менее подозрительно, чем заранее не согласованное отсутствие...