Чтение онлайн

Судя по содержанию евангельских текстов, Иисус считал, что в мире существовали и существуют три главнейших и зак-лятейших врага, от которых человеку следовало не только бежать, а уничтожать их, изживая в себе как пережитки прошлого, ибо с такими качествами человеку было нечего делать в создаваемом Иисусом новом обществе. Этими основными врагами человека он считал богатство (чрезмерное имущество), эгоизм и попечение (заботу) о самом себе. Первым среди трёх указанных основных пороков человечества Иисус выставлял имущество в самом широком смысле слова, то есть те самые земные блага, которыми люди желают обладать и рабами которых они становятся, когда достигают своей цели. Ведь деньги – это потенциальная власть и возможность подчинить себе других людей. Соблазн обладать властью и деньгами для человека нравственно ущербного, слабого духом, комплексующего эгоцентриста, мечтающего не благодаря своим способностям и талантам, но через интриги и обман добиться своей цели, чрезвычайно велик, чтобы преодолеть его. Поэтому Иисус ставит очень жёсткие условия для тех, кто хотел бы войти вместе с ним в новое общество. Именно в силу этих причин принцип социальной справедливости считался одним из основных в общине, созданной им, как прообраз царства небесного. Распродажа всего своего имущества и раздача денег нищим считались среди его последователей обязательными атрибутами общинной жизни. Весьма показателен ответ Иисуса богатому человеку, когда тот спросил, что нужно сделать, дабы пойти вместе с ним: «… если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; …и приходи и следуй за Мной» (Мф., XIX, 16–26; Мк.,[16] X, 17–27; Лк., XVIII, 18–27).

Необходимо подчеркнуть, что проблеме социальной справедливости в Новом Завете уделяется самое пристальное внимание. Иисус и его ученики в довольно жёсткой форме осуждают жадность, корысть, алчность, стяжательство, скаредность и многие другие пороки. Например, корыстолюбие последователи Иисуса вообще считали одним из смертных грехов, хотя в то время корыстолюбие выражалось всего лишь в простой привязанности к своему имуществу. Эти взгляды, по всей видимости, были унаследованы Иисусом от его двоюродного брата, Иоанна Крестителя. Как известно, тот жил в пустыне и вёл весьма аскетический образ жизни. Он «имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, а пищей его были акриды и дикий мёд» (Мф., III, 4). Безусловно, отношение Иоанна к богатству и земным благам служило достойным примером многим его соплеменникам, в том числе Иисусу: «…у кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же… ничего не требуйте более определённого вам… никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем» (Лк., III, 11–14).

О необходимости общности имущества говорится не только в Евангелиях. Эта сторона жизни грядущего нового общества, то есть принцип социальной справедливости, широко освещается и в Деяниях святых апостолов: «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее» (Деян.,[17] I V, 32, 34–37; V, 1 и след.).

Если заглянуть в Ветхий Завет и внимательно почитать сочинения древнееврейских пророков, можно обнаружить мысль, которая красной нитью проходит через каждую страницу Святого Писания. Эта мысль обращена не только к простым людям, но и к правителям, доказывая непосвящённым и лишний раз напоминая сведущим, что Бог есть мститель за бедного человека и защитник слабого. Кому-то может показаться удивительным, что почти все ветхозаветные пророки слово «богач» считали синонимом таких понятий, как «злой», «нечестивец» и «насильник». Напротив, слово «бедняк» они толковали как «смиренный», «кроткий» и «благочестивый».

Автор книги Еноха, ветхозаветного апокрифа[18] идет дальше. В своём произведении он сурово порицает богатство и роскошь, которые представлены на страницах книги как самые настоящие преступления и злодеяния (Енох, XLVI, 4–8). В качестве наглядного примера можно привести следующие слова: «…горе вам, строящим дворцы путом других. Каждый камень и каждый кирпич, из которых они сложены, – грех» (Енох, XCIX, 13,14). «…Кто спешит разбогатеть, тот не останется ненаказанным… Спешит к богатству завистливый человек и не думает, что нищета постигнет его. Дающий нищему не обеднеет, а кто закрывает глаза свои на него, на том много проклятия» (Притч.,[19] XXVIII, 20, 22, 27). «Есть мучительный недуг, который видел я под солнцем: богатство, сберегаемое владетелем его во вред ему. И гибнет богатство его от несчастных случаев… Как вышел он нагим из утробы матери своей, таким и отходит, каким пришёл, и ничего не возьмёт от труда своего, что мог бы он понести в руке своей. И это тяжкий недуг: каким пришёл он, таким и отходит…» (Еккл.,[20] V, 12–15).

Вполне естественно, что традиция ветхозаветных пророков осуждать и порицать богатых перешла и в Новый Завет. Ведь Иисус, разрабатывая своё новое учение, не мог обойтись без основных положений единственной существовавшей в регионе монотеистической религии. К тому же он и сам был по происхождению иудеем, и нам совершенно неизвестно, чем он занимался более тридцати лет после своего рождения. Вполне вероятно, что Иисус много путешествовал, где-то и чему-то учился, с кем-то беседовал, изучал какие-то научные труды, тексты Священного Писания и т. д. По его стремлению, например, к справедливости можно сделать вывод о том, что Иисус, возможно, был знаком с принципами буддизма. Новый Завет вообще наполнен мыслями о социальной справедливости и равноправии. Этим идеям посвящены многие притчи Иисуса (Мф., XX, 1–16). Я думаю, было бы полным невежеством и лукавством утверждать, что Иисус придумывал своё учение с нуля, не используя опыта других религий. Ведь отрицать тот факт, что он был очень культурным и начитанным человеком, бессмысленно. Стоит только повнимательнее почитать места в Евангелии, где Иисус ведёт дискуссии с фарисеями, отвечает на их каверзные вопросы, вникнуть в смысл его притч, дабы понять, что перед нами весьма образованный человек, остроумный и порой даже резкий в выражениях. Я представляю себе, каков был бы литературный язык Нового Завета, если бы он был написан лично Иисусом, а не евангелистами. Однако вернёмся к основной теме нашего разговора – обустройству нового общества, которое Иисус собирался возвести на обломках старой веры.

Итак, бедность, которая возводится ветхозаветными пророками в ранг святости, находит отзыв в устах и самого Иисуса и его апостолов. Это слово звучит у них как синоним слову «святой». «Горе вам, богатые, ибо вы уже получили своё утешение, горе вам, пресыщенные ныне, ибо вос-плачете и возрыдаете…» (Лк., VI, 24–25). «Но, когда делаешь пир, зови нищих, увеченных, хромых, слепых, и блажен будешь…» (Лк., XIV, 12–14). Бедность и нищета в учении Иисуса тот самый идеал, от которого истинные его последователи никогда не отходили, вернее, старались не отходить. В других главах мы обязательно подробно рассмотрим, соблюдается ли этот древний принцип, по которому жил его основатель, а сейчас только замечу, что не владеть ничем – вот истинное евангельское состояние нового общества под названием «Царство Божие».

«Сделать бедность предметом любви и желания, возвысить на пьедестал нищего и освятить рубище бедняка – смелый переворот, который не понравится сильным мира» – такой вывод о концепции построения нового христианского общества сделал в своей книге «Жизнь Иисуса» известный историк религии Э. Ренан.[21] И нужно сказать, что бедность надолго осталось идеалом истинных последователей Иисуса.

Именно поэтому Евангелие по существу своему и смыслу является воззванием к солидарности и братству в пользу рабов и бедных. Именно поэтому Иисус восклицает, что заберёт обещанное Богом Царство у богатых и отдаст его бедным людям: «Потому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его…» (Мф., XXI, 43). Весьма смелое высказывание, за которое не только власть имущие, но и ближайшие родственники посчитали его сумасшедшим: «И, услышав, ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя. А книжники, пришедшие из Иерусалима, говорили, что Он имеет в Себе вельзевула…» (Мк., III, 21–22).

«Тогда братья Его сказали Ему: выйди отсюда и пойди в Иудею, чтоб и ученики Твои видели дела, которые Ты делаешь… если Ты творишь такие дела, то яви Себя миру. Ибо и братья Его не веровали в Него» (Ин., VII, 3–5), Иисус, невзирая на то, что ему и его идеям не верят даже самые близкие люди, отказывается от них ради своих высоких идеалов. «Когда же Он говорил к народу, Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним. И некто сказал Ему: вот Матерь твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя? И кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф., XII, 46–50; Лк., VIII, 20–21). Он продолжает свою деятельность и проповедует социальную справедливость. Но из речей Иисуса не следует понимать, что он хотел всеобщей нищеты и бедности на земле. Ничего подобного! Он никогда не требовал от людей отречения от всего земного, хотя порой в минуту какого-то внутреннего раздражения или досады с его уст срывались довольно резкие слова о том, что «если кто приходит ко мне и не возненавидит отца своего, и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк., XIV, 26), но, скорее всего, это был его призыв к борьбе и самопожертвованию в решающую минуту, когда необходимо было действовать, а не рассуждать о прелестях бытия. «Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь» (Мф., VII, 19). Конечно же, Иисус был прав, ибо борьба не может быть без жертв, и он это понимал, как никто другой: ведь ему пришлось за свои идеалы пойти на крест и претерпеть жуткие мучения, отказавшись от сытой и спокойной мирской жизни, которую он вполне мог себе устроить.

Другим, не менее важным, чем равенство и справедливость, условием создания своего царства Иисус считал достижение всеобщего братства, без которого построение новой жизни было бы просто невозможно. Объединить людей в одну семью, где все стали бы друг другу братьями и сёстрами, можно было только на основе искренней любви к Богу, милосердия к людям и взаимного прощения. В этом, по-видимому, заключался принцип воспитания новой общности людей. «Господь Бог наш есть Господь единый; и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею, – вот первая заповедь! Вторая подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» (Мк., XII, 29–31; Мф., XXII, 37–39).

Иисус всегда считал, что настоящее братство между людьми создает даже не религиозная вера, но доброта и милосердие по отношению к другим. В этой связи очень поучительна его притча об ограбленном путешественнике, священнике и прохожем (Лк., X, 30–37). Эту свою мысль о взаимной любви и помощи Иисус всегда проводил последовательно и повсеместно на протяжении всей пророческой деятельности. Кроме того, Иисус считал, что ячейкой, цементирующей новое общество, призвана стать крепкая и нерушимая семья (Мф., XIX, 3–12; Мк., X, 1–12).

Большое внимание в своей теории строительства нового общества Иисус уделял людям, которых он собирался призвать к тяжёлому созидательному труду, ибо прекрасно понимал, что им предстоит очень нелёгкое дело, так как обновление мира не произойдёт само по себе. «…Не придёт Царство Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутри вас есть» (Лк., XVII, 20–21 и далее). Иисус не был наивным человеком. Он предполагал, что для преобразования мира потребуются годы, ибо для великих реформ и великих строек нужно было в первую очередь перевоспитать самого человека, переделать его душу, мировосприятие, то есть создать новый тип людей для созидания, задуманного им Божьего Царства. А каким Иисус видел человека будущего, можно, пожалуй, узнать, если вновь обратиться к древнему апокрифу под названием «Апокалипсис Петра». Вот что говорится в нём о людях, которые будут проживать в новом христианском обществе: «Тела их были белее всякого снега и краснее всякой розы, и красное у них смешано с белым. Я просто не могу описать их красоту. Волосы у них были волнистые и блестящие, обрамлявшие их лица и плечи, как венок, сплетённый из нардового дерева и пёстрых цветов, или как радуга в воздухе». Но внешнее благородство и прекрасный облик людей нового общества обязательно, по замыслу Иисуса, должны были сочетаться с высокими духовными помыслами, завещанными ветхозаветными пророками и праведниками: «Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе Его: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и посевающий раздор между братьями» (Притч., VI, 16–19). И для созидания такого Царства, что удивительно, Иисус остановил свой выбор не на господствующей политической элите и даже не на религиозных руководителях, а тем паче не на высших церковных иерархах (священники, по его замыслу, вообще не будут и не должны воздвигать общество всеобщего счастья и благоденствия), а на представителях простого народа, смиренных и малых, не богатых и имущих. Причём эта мысль чётко проходит через все Евангелия, именно на ней Иисус акцентирует особенно внимание, когда затрагивает тему Небесного Царства. (Мф., V, 3,10; XIX, 23–24; XX, 16; XXI, 31; XXII, 2; Мк., X, 23–25; Лк., VI, 20; XIII, 30; XIV, 11; XVIII, 14, 24–25). Пожалуй, данная идея – создание совершенно нового общества, свободного от зла, нищеты, бедности и всяких прочих пороков, – стала основной целью его жизни. Иисус придерживался этой цели до конца дней, посвятив ей себя полностью и всецело.