Чтение онлайн

– Вспыхнула!...- воскликнул я.

– Именно, подтвердил Юра.- Завтра шеф летит в Крым снимать спектры... У тебя дар предвидения?

– Дядя Костя волшебник,- вмешалась Людочка.

– Да? Послушай, волшебник, я хочу знать, что происходит. Расскажешь завтра в автобусе.

– Я не еду,- сказал я. Это решение пришло неожиданно, Я подумал, какая будет благодать: ни Саморукова, ни Юры, ни Валеры. Пустая лаборатория - и книги.

– Это же неправильно!- возмутился Юра и отошел с миной неудовлетворенного любопытства на лице.

– Хочу сказку,-объявила Людочка.- Ты не рассказывал сегодня.

– Верно... Сегодня страшная сказка, ты будешь бояться.

Людочка не отступала, и я рассказал, как умирала старая звезда.

– Почему ты не помог ей?- осуждающе спросила Людочка.

– Я только учусь на волшебника. Я еще не могу управлять звездами.

– Нет можешь,-убежденно сказала Людочка.- Даже дядя Миша может. Он какую хочешь звездочку достанет с неба. Он маме обещал на день рождения.

Дядя Миша? Саморуков? Звезду с неба? Для Ларисы? Вот это новость! Шеф, вечно занятый, про которого и подумать нельзя, что он способен на нечто подобное!

– Что с тобой, дядя Костя?- спросила Людочка.-Тебе грустно?

– Нет,- вздохнул я,- просто подумал, какой хороший человек дядя Миша...

В читальном зале было прохладно и уютно. Круг света от лампы высвечивал половину стола, и мне казалось, что я сижу в маленькой комнате.

Толстый том "Глаз и свет" я одолел почти до середины. Правда, я пропускал формулы, ловил только идеи, факты-все о зрении. К вечеру голова гудела, распухнув от сведений, которые я в нее втиснул. Я уже не помнил, где и что вычитал, этого и следовало ожидать при таком бессистемном подходе.

Что сделал бы на моем месте настоящий ученый? Есть некий икс. Нужно узнать, откуда он берется. Прежде чем строить гипотезы, необходимы добротные экспериментальные данные. Есть они у меня? Есть. Два десятка звездных экспедиций и неудавшийся полет к Марсу.

Я с удивлением подумал, что все звезды видел одинаковыми. А ведь они разные! Дзета Кассиопеи в диаметре намного больше Солнца, а Новая Хейли совсем карлик. Вот первый факт, который нужно учесть. Что еще? Планеты. Они во много раз меньше своих звезд, горошины по сравнению с арбузом. Они и мне кажутся меньше, но настолько ли? Я попытался вспомнить. Планеты будто плыли в недосягаемой дали, я напрягал зрение, и тогда диски их росли, я видел склоны кратеров на планете и звездолет со шлейфом пламени. А почему я ничего не сумел разглядеть на поверхности Марса? Какая разница между Марсом и планетой в системе Новой Хейли? Расстояние. Я вижу то, что в далекой дали, и не могу различить того, что под самым носом. Я и это записал в тетрадку. Пусть наберется хотя бы с десяток фактов, потом попытаюсь отыскать систему.

Когда я поздним вечером выполз из библиотеки, то шел, наклонив голову,она казалась мне настолько распухшей, что я боялся задеть ею потолок. Я нахлобучил кепку и приготовился бежать домой под хлипким ноябрьским дождиком. Но на пороге остановился: было тепло, ветер стих и вечерняя тишина бродила по двору, осторожно шурша гравием. Тучи разошлись.

Дома я наскоро заварил чай, жевал хлеб с колбасой, соображал, кто сегодня наблюдает. Кажется, по расписанию кто-то из планетчиков.

Стеклянные двери в здании четырехметрового были закрыты, и на мой звонок, шаркая комнатными туфлями, вышел вахтер дядя Коля. Он подслеповато разглядывал меня, загородив проход.

– Шел бы спать, парень,-проворчал он наконец.- Праздник нынче, ну и празднуй.

– Наблюдать надо, дядя Коля,- сказал я, предчувствуя, что ситуация изменилась и не без участия шефа.

– Наблюдают,- сообщил дядя Коля.-А тебя пускать не велено.

Я повернулся и пошел. В двух метрах от башни телескопа было темно, как в дальнем космосе,- огни в поселке погашены, Луна еще не взошла. Только звезды подмигивали сверху: что, не повезло?

"А почему не пойти на Шмидт?" - подумал я. Купол полуметрового телескопа системы Шмидта казался крошечным по сравнению с громадой четырехметрового. Вахтера здесь не полагалось, узенькая дверь была распахнута настежь. С непривычки в темноте я наткнулся на цилиндр противовеса, затем на стул, поставленный в самом проходе, а потом - на покрытую чехлом приставку телевизионной системы.

– Осторожнее, молодой человек, не наступите на меня,- раздался тихий высокий голос. Я его не сразу узнал-не ожидал встретить здесь Абалакина. Говорили, шеф теоретиков наблюдать не умеет и не стремится. Согнувшись крючком, Абалакин сидел на низком стульчике в углу, подальше от телескопа и приборов.

Я услышал характерный щелчок и завывающий звук протяжки. Вероятно, Абалакин включил автомат и снимал одну и ту же звезду на короткой выдержке. Должно быть, собирался вести фотоэлектрические измерения - искать быструю переменность блеска.

– Что вы снимаете?
– спросил я.

– Новую Хейли. Хочу вашему шефу конкуренцию составить.

Новую Хейли! Это мою звезду Абалакин сейчас щелкает на короткой выдержке. Везение казалось слишком невероятным, чтобы я поверил.

– Шучу, конечно,- сказал Абалакин.- Какой из меня конкурент. Дайте, пожалуйста, кассету. Справа от вас, на столике.

Я протянул руку и взял холодную кассету с пленкой. Абалакин между тем достал отснятую. Он заглянул в искатель, проверяя, не ушел ли объект, и пустил новую серию.

– Видно?
– спросил я, стараясь не выдать волнения.

– Что?-не понял Абалакин.- Ах, это... Видно почти на пределе. Хотите поглядеть? Там в центре - желтоватая звездочка.

Я посмотрел в искатель. Пришлось нагнуться, вывернуть шею. Долго в таком положении не выдержишь, а что я смогу разглядеть за минуту-другую? В темно-синем блюдечке (а засветка поля зрения здесь сильнее, чем в четырехметровом,- подумал я) плавало несколько неярких звезд. В центре я заметил нечто очень слабое, нечто неощутимое, как огонек свечи на вершине Медвежьего Уха...

Мой звездолет почти мгновенно очутился около звезды. Зеленая планета по-прежнему двигалась, плыла по своей орбите справа от звезды, и сначала мне показалось, что ровно ничего не изменилось за две ночи. Но это был обман зрения, просто я не вгляделся. Потом я увидел.

Планета горела, покрытая густой, липкой, маслянисто-черной мглой. Сквозь клочковатый дым пробивались языки пламени. Но только с расстояния в сотни световых лет они казались языками. Там, вблизи, это были, наверное, океаны пламени, гудящие, ревущие, беспощадные, тупо съедающие все: почву, металл, постройки, машины, растения, стада животных...

Кожей лица я чувствовал, как согрелось от моего прикосновения стекло окуляра. Но мне почудилось, что это пожар умирающей планеты согрел стекло и металл. Я знал, что ничего больше сегодня не увижу- слишком слаб телескоп, но все еще на что-то надеялся. Я хотел знать, спаслись ли они?

И в это время на ночной стороне планеты, где в серой мгле рваные клочья пламени были особенно заметны, выступили какие-то белые точки, похожие на маленьких мошек. Они возникали в пламени и разлетались во все стороны, как искры на ветру. Мне начало казаться, что точки-живые. Конечно, они были