Чтение онлайн

Я вышел под купол. Все-таки не покинуло меня везение; шефа не было, а Юра, воспользовавшись случаем, читал детектив. Я и спрашивать не стал - влез в люльку и поехал к окуляру искателя. Юра у пульта поднял голову, но ничего не сказал. Подниматься в главный фокус я не решился.

Не знаю, чего я ждал. Мрачной выжженной пустыни и скалистых впадин на месте океанов? Все было иначе, и это "иначе" означало, что разум победил. Он набирал силы, ждал и взялся за дело в тот момент, когда яркость Новой достигла максимума.

Пожары на планете прекратились. Исчезли черные тучи дыма, и лишь кое-где вспыхивали искорки пламени. Я хотел увидеть город, но на терминаторе-границе света и тени - был океан, такой же голубой и спокойный, как несколько ночей назад. Планета вращалась, и город погрузился в ночь. Исчезли и точки-мошки, они сгинули вместе с огнем, возможно, именно они и погасили пламя. Мне захотелось увидеть, что стало со звездой.

Яркая желтовато-белая звезда была окружена почти невидимым ореолом. Впечатление было такое, будто на звезду набросили тонкую сеть-паутинку. Она была похожа на каплю, вытянутую к зеленой планете. В самой вершине паутинки-на острие капли - висел диск, тот самый диск-звездолет, который я видел раньше, или другой такой же. Значит, не было бегства, диск летел к звезде, чтобы укротить ее, запереть, поймать в сети - силовые или энергетические. Сети, которые не дадут звезде разогреться.

"Куда нам до них",- подумал я. Вспыхни сейчас Солнце - и все, конец роду людскому. А они выстояли. Они все предвидели и были готовы. Мне стало радостно, будто не чужие, может быть, страшные на вид существа, а я сам командовал сражением и спас свой мир.

Я хотел разглядеть диск поближе, увидеть, как выходит из него сеть-паутинка. Но что-то удерживало меня-я боялся повторения вчерашнего. "Пора слезать",- подумал я.

И так увидел больше того, что могу понять. И голова начинает болеть. Стучит в висках.

– Нагляделся?-спросил Юра, когда я подъехал к пульту и спрыгнул на пол.

Он уже не читал, рука его лежала на клавише возврата люльки. Он не хотел мне мешать,- слушал, не идет ли шеф. Сейчас он ждал рассказа. Я рассказал, и Юра вздохнул:

– Может, ты все это и видел, но кого ты сумеешь убедить? Нужно разглядеть что-то такое, что можно подтвердить спектроскопически. Наука изучает объективную реальность. А твоя реальность пока необъективна...

– Вот тебе и фонтан идей,- сказал я, зная, что Юра обидится.

– Что ты понимаешь в астрофизике, технарь несчастный,-спокойно возразил Юра.- Фонтан идей тебе нужен? Пожалуйста!

– Послушай, Юра,- начал я, но Рывчин уже завелся.

– Идея первая.- Грохнув стулом, Юра стал ходить в узком промежутке между пультом и балконной дверью.- В обсерватории поселился представитель иной цивилизации, который раньше уже побывал во многих звездных системах. Он обладает даром телепатии, и ему ничего не стоит внушить тебе картинку с экзотическим видом. Вопрос в том, почему он выбрал тебя?

– Я не астрофизик,- сказал я,- эксперимент чище.

Не отреагировав на мою реплику, Юра перешел ко второй гипотезе.

– Представление о каждой звезде, обо всем, что человек видит, складывается в мозгу на основе прочитанного и вообще всего, что человек знает. Складывается подсознательно в определенный образ, и образ этот всплывает, как только картинка оказывается завершенной. Образ воспринимается как реальный. Ты даже можешь изучать его, искать подробности.

– Отлично,- сказал я.-- Как ты объяснишь, что я видел начало гибели звезды на сутки раньше вспышки?

– В главном фокусе и не то увидишь,- буркнул Юра.- Что, не нравятся идеи?

– Они сколочены по модным рецептам...

– Ну-у...-заинтересованно протянул Юра.

– Пришельцы, телепатия и подсознание. Самые модные темы для салонных бесед.

– Может быть,- пожал плечами Рывчин,- на моду тоже можно смотреть по-всякому. В десятых годах модно было говорить о теории относительности. Не понимали, а говорили. Теория относительности от этого хуже не стала.

Пришельцы, телепатия и подсознание... Когда Юра перечислял эти химерические гипотезы, какая-то фраза или слово вызвали резонанс в моем мозгу, я даже на мгновение подумал: "Вот решение!" Но мгновение улетучилось, и теперь я не мог вспомнить.

Мне почудились шаги внизу, приглушенный разговор. Юра тоже услышал, сказал: -Шеф.

– Всегда он не вовремя,- буркнул я.

– Вот именно,- с готовностью подтвердил Юра.- Говорят, наш шеф даже родился не вовремя. На два месяца раньше срока. Или на два столетия. И жениться решил не вовремя. Шастает по ночам...

– Кто собрался жениться? Шеф?
– Для меня это было новостью. Вспомнилось что-то, связанное с женитьбой шефа, но я не успел додумать. Саморуков уже ходил под куполом большими шагами. Не глядя на меня, он сказал;

– Что это значит, Луговской? Вы больны, а я узнаю об этом последним. Завтра утром чтобы вас в обсерватории не было. Пишите заявление - неделя отгула за работу в выходные дни. И вот еще.- Он остановился передо мной, мне даже показалось, что в темноте глаза его светятся, как у кошки.- За то, что вы самовольно были вчера на наблюдениях, получите второй выговор. Вы знаете, как я к вам отношусь, но во всем нужна мера. Запомните раз и навсегда: вы должны делать то, что говорю я. Иначе мы не сработаемся. Ясно?
– Он пошел к пульту и заговорил с Юрой.

Я представил, как он приносит Ларисе добытую с неба звезду и ждет согласия. Конечно, он его получит. И тогда Саморуков начисто забудет о Ларисе, потому что никогда не вспоминает о работе, которая закончена, о цели, которая достигнута. Неужели Лариса не понимает этого?

– Вы еще здесь, Луговской?
– шеф поднял голову от пульта.-Идите, идите. Вернетесь через неделю. До свиданья.

Никуда я не поехал. Проснулся поздно, с головной болью. Перед глазами стояла Новая Хейли, диск-звездолет, который казался золотистым в свете звезды. Что в нем? Люди, такие как я? Или механизмы, надежно запрограммированные? Для чего сеть, и сеть ли это? Аналогии, аналогии. Неуместные, ненужные. Тому, что я видел, нет названия в земном языке, а их речи я никогда не услышу. И что бы я ни придумал по этому поводу, будет неверно и глупо.

Я оделся и пошел на работу, старательно обходя места, где мог встретить шефа. Погода была мерзкая. Медвежье Ухо, подобно сгорбленному Атланту, подпирало темно-серый купол, и купол этот медленно оседал на землю белыми хлопьями первого мокрого снега. У входа в лабораторный корпус стояла Лариса.

– Жду тебя,- сказала она.- Людочка простудилась. Ночью был жар. А теперь она хочет сказку.

– Вот и стал я народным сказителем,- вздохнул я.

Людочка лежала в постели, укутанная в одеяло. Увидев нас, протянула к нам свои ручонки и тоненьким голоском сказала: