Чтение онлайн

Карэле открывал глаза, тихо выскальзывал из-под одеяла и садился на подоконник, глядя в раскрытое окно. Весенняя ночь, звучащая на тысячу голосов и пахнущая тысячей ароматов, тянулась к нему прохладными пальцами. Карэле прислушивался к своему телу, всё ещё сильному и гибкому, несмотря на возраст, касался ладонью левого подреберья, но чувствовал только нарастающую тревогу.

Во второй раз серый человек пришёл, когда на улицах Пата грохотал весенний ливень. Он промок под дождём насквозь — так, что был уже не серым, а чёрным. Но это ему, казалось, нисколько не мешало.

Гость прошёл прямо к стойке, оставив на полу пустой в эту погоду кондитерской грязные следы, и привычно скользнул на стул.

— Чаю, — равнодушно велел он Юте, глядевшей на него, как на ядовитую змею. — И позови господина Карэле.

Девушка молча заварила чай, грохнула поднос о стойку и скрылась за правой дверью.

Карэле вышел через минуту и скучающе взглянул на гостя.

— Опять вы, — вздохнул он. — Не порекомендовать ли вам другую кондитерскую?

— Бросьте, господин Карэле, — отмахнулся серый человек. — В ваших же интересах меня выслушать. Иначе кто знает, с кем я заведу разговор в следующий раз. С вашей женой, с этой глупенькой девчонкой-продавщицей, с любым из ваших соседей… Вам не понравится, если с ними что-то случится. Разве нет?

— А вот и шантаж, наконец, — Карэле облокотился на стойку, разглядывая остро отточенные ногти. — Долго же вы к нему подбирались.

— Я изучаю слова, — гость оставил в сторону чашку и наклонился ближе. — Особенные слова. В своё время я заметил, что у каждого человека есть одно или два слова, которых он не выносит физически. Они… причиняют неудобство. Иногда боль. Исследования показали, что правильно подобранное и вовремя сказанное слово может даже убить. Не сразу, а чуть позже… словно оно запускает в человеке механизм смерти.

— На ком же вы проводили эти исследования? — холодно поинтересовался Карэле.

— О, это самое интересное. На ярких, выделяющихся из общей массы людях. Дело в том, что формулы пока не отработаны. Слишком много переменных, которые нужно учитывать. Я уже полностью изучил технику определения… скажем так, сферы, в которой следует искать ключевое слово. Но дальше приходится двигаться на ощупь. А найти уязвимое место у необычного человека намного проще. Само собой, когда мой учебник будет готов, формулы охватят все человеческие типы. Пока же я работаю с яркими индивидуальностями… такими, как вы, например.

— Значит, вы пишете учебник? Глупо спрашивать, для кого. К счастью, в нашем королевстве не так много организаций, интересующихся оригинальными методами убийства.

Гость значительно улыбнулся.

— Сам… процесс состоит из нескольких моментов. Очень важно время произнесения слова, интонация и, скажем так, волевое усилие, в него вкладываемое. Вы это ещё поймёте… на практике. Я навещу вас на днях — в последний раз, к сожалению. И тогда моя книга пополнится новой интересной главой. А пока, пожалуй, я могу открыть ваше смертельное слово. Не затыкайте уши, без предварительной подготовки оно неприятно, но не опасно. Безнадёжность.

Карэле передёрнуло. Серый человек торжествующе улыбнулся, кивнул ему и направился к выходу. Колокольчики с облегчением звякнули, когда дверь за ним закрылась.

Юта без разрешения высунула нос из-за двери.

— Господин Карэле, он ушёл?

Кондитер кивнул.

— Ну и замечательно, — девушка подошла к стойке, подхватила поднос с посудой и направилась в пекарню. Остановилась на полдороге, с сомнением глядя на чашку, из которой пил гость, бросила быстрый взгляд на хозяина и указательным пальцем брезгливо столкнула её с подноса.

— Что случилось, Юта?

— Чашку разбила, — призналась та без особого раскаяния.

— Молодец, — рассеянно похвалил её Карэле. — А я, пожалуй, пойду наверх. Всё равно уже пора закрываться.

Он непривычно медленно поднялся по лестнице. Гость угадал: ему всегда было неприятно это слово. Но теперь оно словно засело внутри мёртвым ледяным осколком. Кусок льда — идеальное орудие убийства: легко входит в тело, рассекая мышцы и сосуды, и моментально тает в горячей крови, не оставляя следов. Лучше него — только слово, не будет даже крови. Значит, в следующий раз… Интересно, как это — умирать от метко сказанного слова?

— О Карэле Карэле, — сказал ему голос в ночи, — а что, если ты оттуда? Из тёмного сна, из этого шумного, быстрого, невероятного мира. Там в металлических клетках надрывно и тонко гудит электрический ветер. Там вылеплены города из серого камня и стали, и люди раздавлены каменной серой тоскою. А что, если ты, ожидая укуса лекарства — укуса, что избавляет от боли и памяти, придумал себя в этом мире, придумал весь мир и себя? Всех тех, кто любил тебя, все пересохшие губы и жадные руки, и вкус поцелуев запретный, солёный и сладкий? Всех тех, кто любил тебя, ждал тебя дома, рассказывал сказки: «Вот Карэле Карэле едет верхом на коте, и синие птицы садятся ему на ладони»?

— О Карэле, — тихо спросил его вкрадчивый голос, — кто это услышал, кто это увидел так явно, что даже глаза закрывать не пришлось? Кто рассмеялся, коснувшись клавишей чёрных, и музыка зазвучала, и чёрные буквы пустились водить хоровод на снегу?

О Карэле, говорит он себе, и узкие длинные пальцы скользят по виску. Какого же дьявола ты сочиняешь подобные вещи. Вот ветер качает цветущие ветки, и серпик луны звенит над крышами Пата, и кровь из прикушенных губ на вкус как вишнёвый сироп. Чего тебе надо ещё?

И он закрывает глаза.

Но сразу же, не успев сомкнуть ресниц, Карэле распахнул глаза снова.

— Алли! — позвал он. — Алли! Ты помнишь, как ищут противоядия?

Его жена зашевелилась в темноте, с трудом оторвав голову от подушки.

— Что?

— Как найти противоядие, когда известны свойства яда?

— Определить, к какой точке Колеса относится яд, а потом найти противоположную точку и взять вещество или растение оттуда. Это и будет противоядие. Но почему ты меня спрашиваешь об этом в три часа ночи?

— Потому что он всё-таки меня отравил. Наврал про третий раз, а потом, когда я этого не ожидал, сказал то самое слово.

— Что за слово? — деловито спросила Алли, выбираясь из кровати.

— «Безнадёжность», — неохотно признался Карэле, слушая, как она возится в потёмках. Произносить это лишний раз было неприятно.

Чиркнула спичка. Тени на стенах дёрнулись, встревоженные огоньком свечи. Алли поставила подсвечник на столик у кровати, решительно столкнула одеяло на пол и высыпала карты прямо на простыню.