Чтение онлайн

"Бернард Рейнхарт, экспорт - импорт, дом 1226, бульвар Робертсона, Лос-Анжелес".

На особняке, перед которым мы стояли, красовался номер 1268.

– Мы на бульваре Робертсона?
– спросил я.

– Да, точно.

Я сунул карточку в карман, снова взглянул на "континенталь", а потом ещё раз оглядел окрестности. Таксист спросил:

– Машину нужно спрятать?

– Нет, по крайней мере не сейчас.

Я поглубже забился в сиденье, пока мы не миновали "континенталь", потом снова выпрямился, достал две бумажки по десять долларов и протянул водителю.

– Мне нужно позвонить. Вы меня подождете?

– Конечно, - ответил таксист, пряча деньги.

Я направился прямо к дому 1226, в который вошел Сэмми. В центре двора красовалась большая клумба с тропическими цветами. На полированных дощечках красного дерева были вырезаны названия различных фирм. Под номером 18 я нашел табличку фирмы Бернарда Рейнхарта. Она помещалась справа в глубине двора. Дверь вела в маленькую приемную, в которой находились только роскошный стол и телефон. Дверь в дальнюю комнату была открыта и я увидел спину Рейнхарта, сидящего в кресле. Я слегка кашлянул, и он повернулся ко мне, причем сделал это очень быстро, пожалуй даже слишком быстро. Лицо его было искажено яростью, правая рука стиснута в кулак.

– А...это вы...

– Э-э... да. Как дела?

– Жаловаться не приходиться, - он постепенно приходил в себя, но все ещё до конца не оправился.
– Есть какие-то новости?

– Я не совсем уверен.

– Присаживайтесь.

Я сел на стул с прямой спинкой лицом к нему и заметил на краю стола газету. Он тут же схватил её и швырнул в корзину для бумаг.

Сэмми постоянно крутит в руках газету и постукивает ею по ноге, чтобы сохранять уверенность. Если он ушел и забыл её, значит что-то его сильно взволновало.

– Я думал, может, вам доставит удовольствие, если я поговорю с Сэмми Митропулисом, - сказал я.

– А-а... Это тот человек, про которого вы говорили в баре "Стейшн-хауса"?

– Да. Именно тот. Который только что был здесь.

Он выпрямился в кресле.

– Вы за мной следили?

– Нет, я следил за Сэмми.

– Ну ладно, он приходил ко мне по делу.

– По делу импорта и экспорта?

– Импорта произведений искусства; он подбирает их для дома, который собирается приобрести.

– Понимаю.

– Я немного знаю его как клиента, но никак не связал с тем типом, про которого вы говорили в баре. На свете множество людей, которых зовут Сэмми.

– Совершенно верно. Он хороший клиент?

– Прекрасный. У него есть дочь, для которой он все покупает.

Ветер пошевелил бумаги на столе Рейнхарта, он протянул руку, чтобы их поправить.

– Вы знали, что Сэмми очень близко знаком с вашей дочерью и её другом Биллом?

Рейнхарт поискал, куда бы сунуть бумаги.

– Нет, до сих пор я этого не знал.

Он явно лгал, но у меня не было настроения с ним пререкаться. Просто нахлынуло огромное желание все бросить. Я получил свои пять сотен, вполне достаточно, чтобы оплатить дорогу и два дня в отеле. Но если я откажусь от дела, то должен буду оставить в покое его дочь. Так что если я хочу спать спокойно, следовало по крайней мере ещё раз поговорить с ней, а заодно и с Шапиро.

Глава 9

Я вернулся в отель, засел в баре и заказал коктейль с ромом, который у них назывался "Каталина Зеп". Было ещё довольно рано, так что бар практически пустовал. Несмотря на царившее там спокойствие, я чувствовал себя усталым и подавленным. Я пытался убедить себя, что не имею никакого отношения к Доне Рейнхарт и не должен разбираться с двусмысленным поведением её отца, но понимал, что это только отговорки.

Мне понадобилось вдоволь налюбоваться залитым солнцем садом и заказать вторую "Каталину Зеп", прежде чем я понял, что со мной происходит: я тосковал по дому. Ни ром, ни зеленый газон, ни цветы, ни расслабляющая атмосфера Калифорнии не могли поправить настроения. Мне было нужно место, где все дышит усталостью, как в баре "У Тони" или в закусочной на Уэллс стрит в самом начале верхнего Норт-сайда. Там постоянно вздрагивали стены и напитки опрокидывались каждые три минуты, когда мимо с громовым грохотом пролетал поезд.

Здесь в баре было так тихо, что я невольно двинулся к молчащему музыкальному автомату. Там среди старых записей я нашел песню Синатры "Чикаго" и даже "Любимый город"... И, прежде чем успел сообразить, что делаю, уже сунул в щель монету.

Ну - ну... И что подумает Дона Рейнхарт, когда узнает, что я сбежал?

Вернувшись на место, я задал себе вопрос, а какое мне собственно дело до того, что подумает Дона Рейнхарт. Но тем не менее задумался.

Потом я вдруг понял, что мое имя произносят безразличным и ровным голосом, каким обычно делают объявления.

– Это я, - сказал я бармену.

Он протянул мне телефон. Звонил лейтенант Шапиро.

– Есть конфиденциальная информация, - сказал он.
– Дикие Ангелы собираются сегодня вечером на Ферфакс-авеню.

Видимо, по его мнению, я не отреагировал достаточно быстро, и он добавил:

– Могут возникнуть проблемы. После убийства Робби все словно сошли с ума. Возможно, вам следует перевести дочку Рейнхарта в безопасное место.

– Пожалуй.

– И чем скорее, тем лучше. Скоро вечер, а мы намерены забрать её дружка и упрятать его за решетку. Ради его собственной безопасности.

– Вы в самом деле так хотите?

– У нас нет выбора. Сейчас я не думаю, что он убил приятеля, но он наш главный свидетель, и я не хочу оставлять его в руках этой банды дикарей.

– Раз я сейчас оказался под рукой, вы советуете мне увезти Дону Рейнхарт, ничего не говоря о предстоящем аресте её приятеля?

– Совершенно верно.

– Это невозможно. Есть только один способ влиять на эту девушку: вести себя с ней честно. Другие варианты я уже пробовал.

– Я только предложил.

– А если я смогу перевести в безопасное место их обоих?

– Это было бы прекрасно. Но если вы не сможете? И что произойдет, когда наступит ночь?

– Сколько времени вы мне даете?

– Очень немного. Сейчас половина пятого, к половине седьмого нужно успеть. Крайний срок - семь часов.

– Хорошо. Спасибо, что позвонили. Я свяжусь с вами позже.

– Буду надеяться.

На стоянке охранник не мог найти мою машину.

– Когда вы её оставили?
– спросил он.

– Сегодня рано утром.