Чтение онлайн

– Что твои друзья сделают с телами? Похоронят?

Его губы дёрнулись в странной усмешке, но в ответ на вопрос Ремо только мотнул головой. Несколько раз нам пришлось таиться: королевских плащей сегодня было особенно много. Но вот мы нырнули под низкую арку – сразу за ней стоял величественный четырёхэтажный дом баронессы Дааш. Герб на воротах, лира со стрелами вместо струн, разделился надвое. Скрипнули старые петли. Мы были внутри.

На дорожке к входу, которая белой линией разрезала темноту, Ремо сжал мой локоть и развернул к себе лицом.

– Как собираешься прятать синяки на шее, целительница? Они, поверь, проступят уже сегодня.

Неуместное чувство вины кольнуло между рёбрами.

– Благодаря тебе одной рокнурской мразью стало меньше. – А Ремо словно гордился мной и желал хвастать перед всеми. – Я в Нуррингоре за убийство был, ты знаешь. Тот человек, которого я – в таком же переулке – приложил острым камнем в висок… в общем, на его лбу хорошо смотрелась бы похожая надпись.

Прежде он не рассказывал, да и вообще очень мало говорил со мной, а теперь смотрел так, будто нас связала кровная тайна. В его глазах отражалось тусклое мерцание из-за плотно зашторенных окон.

– Я не стыжусь, – ответила я медленно, – наверное. Просто… Лэнсо думает, кажется, что за эти десять лет со мной ничего особенно плохого случалось. Пусть так и дальше будет, ладно?

– Оберегаешь его?

Я кивнула.

– А может, не стоит? Охотник слишком долго существовал в чёрных стенах Нуррингора, и теперь мир снаружи чудится ему слишком светлым. Я предлагаю: давай запрём всех слуг. А он – нет, нас никто не выдаст. Я убеждаю, что не стоит рисковать жизнью из-за кучки глупцов, которые решили украсить мидфордским флагом крышу ратуши, а он организует нападение на тюрьму…

– Ремо…

– Не называй меня по имени!

Он всё ещё сжимал мой локоть, и я накрыла ладонью холодные пальцы.

– Помнишь, Ящерица, ты предлагал сбросить меня в Разлом, а Лэнсо не позволил, – произнесла я тихо. Задумывалось как шутка, пусть мрачная, но лицо Ремо вмиг стало белее мощёной дорожки.

– Об этом я уже пожалел много раз. – Он отпрянул. – И я буду молить о прощении, если не прав сейчас, но… проклятье, нас всех завтра могут убить. Или даже сегодня, сейчас! Ты была осторожной, но королевские гвардейцы тебя выследили. А Охотник, он будто бы и не старается себя сберечь. Эта его нелепая вера в Богов, в людей… только люди предают, а Боги забыли о нас.

Тряхнув головой, Ремо хмуро побрёл дальше, однако ступал он неторопливо. Ждал моего ответа.

– Его нелепая вера собрала меня из раздробленных осколков. – Я так же медленно пошла за ним.

– Кхм, как поэтично. То есть, ты не будешь пытаться вразумить его?

Я вяло пожала плечами.

– А что будет, если с Охотником что-то случится?

– Ты мне скажи.

Мы обогнули дом и подошли к чёрному входу. Постучав четыре раза – два долгих, два коротких – Ремо обернулся.

– Мы завершим начатое. Если не за короля, меж его безрассудную голову, так за Мидфордию. – Дверь открылась, и в полоске неяркого света я разглядела его ухмылку. – Но я прошу тебя, целительница, следи за своим мужчиной.

Пропустив меня, Ремо растворился в ночи. Отправился обратно в город? Я не знала. В тесной служебной уже никого не было: открывший дверь слуга исчез. Или человек, одетый как слуга… Было тихо. Этот дом, который укрывал под своей крышей полсотни человек, очень убедительно притворялся пустым.

Я могла бы отдышаться несколько минут. Или найти зеркало – проверить, не осталось ли на щеке засохших пятен крови. Могла бы отправиться на кухню и согреть себе стакан… нет, от молока меня с некоторых пор тошнило. Пройти в просторную гостиную, присесть на безвкусно вычурный пуф у камина и прочесть письмо, которое передали в городе? Там наверняка сейчас все собрались. Что-то заметят, что-то спросят… Да и лучше дождаться Лэнсо – его пальцы не дрожат так беспомощно при взламывании печати.

Итак, мне ничего не оставалось, как взять свечу и по винтовой лестнице спуститься на этаж ниже. И здесь как будто тихо. Не та тишина, что приходит вместе с ночью, а та, которую охраняют тяжёлые навесные замки. Я узнала её в Нуррингоре.

От двери в конце коридора у меня имелся ключи. Щёлкнул замок; вслед за рассохшимся деревом потянулась ниточка паутины. В нос ударил плесневелый запах, но даже сырость не могла перебить привкус металла.

Из удобств эта подвальная комнатка предлагала только табурет на гнутых ножках, худую соломенную подстилку на холодном полу и вбитые в пол железные кольца – для кандалов. Узкую постель притащили сюда с верхнего этажа, на ней и сидела, сжимая тонкими узловатыми пальцами край одеяла, баронесса Дааш.

– Снова ты, мидфордское отребье, – поприветствовала она меня в привычной манере.

Я не ответила. Подошла к подносу, на котором давно остыл ужин; мысленно посочувствовала служанке. Я влила в нетронутый чай немного настойки чертополоха и протянула чашу баронессе.

Недавно ей исполнилось семьдесят, но баронесса казалась старше. Может, виной тому была чрезмерная худоба: порой, в полумраке, на месте её лица чудился череп под тонкой и вялой морщинистой кожей. Её седые волосы сохранили густоту и блеск, а брови над выпученными глазами были совсем тонкими, едва заметными. Вот уже несколько лет баронесса не вставала с постели. Колени не держали её, зато болели невыносимо.

– Выпейте это, – я вложила лекарство ей в руку. – Поможет от…

Чаша полетела в стену, окропив ржавые кандалы.

– Вы все будете гнить в Нуррингоре! – завизжала баронесса. – Межи выпотрошат ваши чрева и сожрут сердца. Убирайтесь из моего дома, убирайтесь!

Я устало потёрла виски. Может межи были среди её предков? Иначе откуда такой истошный вой.

– Это не ваш дом, – ответила я безразлично.

Лицо баронессы Дааш вытянулось, сухие с россыпью коричневых пятен руки затряслись.

– Мой дом!

– То, что вы заняли его, чудом опустевший, через два дня после вторжения, не делает дом вашим. Вам никогда не было любопытно, что случилось с прежними хозяевами? Или вы знаете?

Она не смутилась. Мой тихий голос сильнее злил её, а ведь я, быть может, тоже хотела кричать. Только не могла.

– Вторжение, ты говоришь. – Баронесса горделиво откинулась на подушки, совсем как Кейлет на спинку трона. – Мы никуда не вторгались, безмозглое ты существо, мы пришли на земли, которые по праву наши. Весь полуостров – это Рокнур, просто ваш король-обманщик бесчестно присвоил себе победу в поединке.

– А ваш король-предатель честно их вернул.

В белёсых глазах баронессы вспыхнул фанатичный блеск. Такой я видела у служителей храма, которые устроили резню во имя добродетели. Что ж, у каждого своя религия.

– Приберись здесь. – С кривой усмешкой на тонких губах самоназванная хозяйка дома указала на разбитую чашу. – На это ты как раз годишься.

– Поэтому вы брали на службу только мидфордцев?

О, она явно гордилась этим.

– Хорошие слуги. А плохих я учила.

Моя голова невольно дёрнулась, но я удержалась и не посмотрела на цепи. Я смотрела на баронессу Дааш, смотрела пристально и, наверное, как-то по-особенному, потому что её губы вдруг побелели.