Чтение онлайн

– Тогда не будем нарушать традицию.

Он поднял меня на руки, переложил на постель и укрыл одеялом, а сам сел на стул поближе к свече. Волнение вступило в неравную борьбу усталостью. Сердце заколотилось, а подушка подобно речной пиявке высасывала из головы все мысли.

– Что там? – Я приподнялась на локте.

Лэнсо уже развернул лист, его взгляд заскользил по строчкам – в одну сторону и в другую, в одну…

– Здравствуй, Лин, – прочёл он вслух приветствие.

Близкий свет истончил бумагу, чернила проступали и с другой стороны. Послание было коротким, всего несколько строчек.

– Что дальше? – поторопила я.

– Куара пишет, – Лэнсо читал уже второй раз, я видела по движению его глаз, – что свора собак ворвалась в птичник и разворошила клетки, но поживиться хищникам было нечем. Они убрались восвояси.

Нуррингорские псы обыскивали бордель…

– Но всё хорошо, да? – Я попыталась сесть, но Лэнсо быстро кивнул.

– Всё хорошо. – Он улыбнулся. – Представляю, какой приём главная дерзкая птичка им оказала. Сбежали, поджав хвосты.

Кивнув ещё раз для верности, Лэнсо сложил письмо, убрал его в ящик комода и затушил свечу. В темноте я не услышала шагов, почувствовала только прикосновение его губ к виску.

– Спи, Каролина, – прошептал он.

– Завтра будет новый день, – ответила я сквозь накатывающие волны дрёмы.

Клетка

Бывает день, и бывает ночь. А бывает так, что время размазывается в одну сплошную одинаковую темноту.

Проснувшись, я не поняла, как давно наступило утро. Сквозь плотно задёрнутые шторы просачивалась тусклая серость, какая бывает и на рассвете, и в полдень, и перед самыми сумерками. Однако ещё до пробуждения я почувствовала, что Лэнсо рядом нет.

Так случалось иногда: храня мой сон, Лэнсо тихо уходил, но оставлял в моих объятиях своё тепло. А сегодня мне было до дрожи холодно. Он ушёл давно, покинул не только нашу постель, но и – я чувствовала – этот дом.

Я выскочила из-под одеяла и быстро оделась. Наспех умылась, сполоснула рот в миске с вчерашней водой, пригладила волосы пальцами, и подошла к окну, чтобы впустить немного света. Такие же улицы, как вчера, каменные стены домов, серые столбы – даже отсюда я могла разглядеть на них кляксы запрещённых листовок. Ночью все крыши казались похожими друг на друга, а утро раскрасило их в разные оттенки бурого, красноватого и тёмной охры. Ночью людей не было, а утром… их тоже не было.

Мой взгляд скользнул дальше, выше. Медный шпиль самой высокой башни так же, как и вчера – как и всегда – протыкал небо, но сейчас его венчал, развеваясь на ветру, флаг Мидфордии. Я узнала перевёрнутый меч и корону. Но на белом полотне нашего флага прежде никогда не расплывались алые пятна.

Пятна чудились мне, когда я по лестнице бежала вниз. Они липли к волосам, путались в ногах. Несколько раз я была в дюйме от того, чтобы оступиться и свернуть себе шею, но я осознала это уже внизу.

Сегодня дом не притворялся пустым, его заполнил стук, лязг металла, тихие и громкие споры. Все окна на первом этаже были зашторены: у каждого дежурил, иногда выглядывая наружу через узкую щель, человек с арбалетом. В гостиной, вокруг массивного дубового стола, человек пятнадцать склонились над картой. Среди них я разглядела лорда Конфуорто и нескольких его людей, с которыми знакомилась в Сенсеке. Видимо, они прибыли ночью.

На меня не обращали внимания, и я пошла туда, где голоса звучали самые громкие и знакомые.

– Да что я должен был сделать? Связать? Огреть по голове поварёшкой?

Из настежь распахнутой двери на кухню, будто ужаленный, выскочил и скрылся в соседней кладовой повар баронессы.

– А хоть бы и так!

Это воскликнул Ящерица – и так стукнул кулаком по мойке, что тарелки внутри со звоном подпрыгнули. Он стоял спиной к порогу: сгорбленный, с оторванным рукавом и наспех перебинтованным плечом.

– Ремо? – позвала я.

Он обернулся. Припухший левый глаз под рассечённой бровью сощурился.

– Ты! – рявкнул он. – Вот ты-то уж точно никуда не денешься.

– Ремо, что слу…

– У лорда Конфуорто слишком хорошие и быстрые разведчики, вот что! Некоторые послания надо держать при себе.

Оттолкнувшись от мойки, Ремо здоровой рукой схватил меня за локоть и потащил прочь из кухни, снова к лестнице на верхний этаж. Я даже не успела рассмотреть, с кем он спорил.

– Ремо, где Лэнсо?

– Молчи и иди за мной.

Пальцы он разжал только в спальне. Рывком усадил меня на кровать, метнулся к окну снова задвинуть шторы – к двери, где вырвал из замочной скважины и отправил к себе в карман ключ. Я ждала. Каждая минута неизвестности была подобна маленькой смерти, но я сидела и не шевелилась. Пожалуйста, ну скажи мне… Ремо прислонился плечом к косяку.

– Ночью здесь тоже хотели повесить мидфордский флаг, – бросил он. – А висят теперь зачинщики, тела их висят на столбах вокруг башни. С межами вы договорились, но гвардейские шпаги… Ничего, ничего, целительница, в городе больше не осталось гвардейцев. Мы тоже умеем быть жестокими.

Я не поняла, как оказалась на полу. Стены поплыли на потолок, воздух зазвенел, заискрился… – но несколько пощёчин, и темнота отпустила меня. С не свойственной ему бережностью Ремо, скривившись от боли, поднял меня на руки и вновь усадил на кровать.

– Я попрошу принести воды, – начал он, но я мотнула головой.

– Не надо. Скажи мне, где Лэнсо.

Ремо отошёл и тяжело опустился на стул, на котором вчера…

– Меня здесь не было, – буркнул он, гневно зыркнув на свою рану. – Если бы… меж их всех! – На меня он посмотрел иначе, злость погасла во взгляде и в голосе. – Ты прости, целительница, не для женских ушей это всё. Другой я не стал бы ничего разъяснять – запер бы от глупостей. Но другую Охотник бы и не выбрал, ведь так? Вот, погляди, какие послания теперь на столбах висят.

Ремо сунул руку в карман – ключ злорадно брякнул – и бросил мне на колени свернутый лист. Лэнсо рядом не было, мне пришлось самой разворачивать и читать. Лэнсо рядом не было. Я разгладила бумагу на коленях: вместо короля и королевы Рокнура там была нарисована клетка. А чья-то аккуратная рука изящным почерком вывела надпись:

«Гореть будет или охотник, или стадо, которое он ведёт за собой».

– Такие теперь везде, – тихо говорил Ремо. – В Виарте тоже. Там и говорят об этом – громко, чтобы точно до нужных ушей дошло. Вот и дошло. Спасибо его лордству, будь он неладен.