Чтение онлайн

Может, он сам только сейчас это понял.

По крайней мере, второго скрипа ещё не было.

В стекле я видел его отражение — смутное и близкое.

Полный наряд. Тот фэнси-дансер, которым он всегда хотел быть.

Мой папа.

Горло у меня дрожало. Моё сердце было бы его барабанным боем.

— Когда ты умер, — сказал я ему — как будто копил с четырёх лет, — я весь плакал. Ты, наверное, знаешь. Только это было не из-за тебя. Я плакал, потому что мама плакала. Из-за твоих сестёр. Я даже не мог вспомнить, как ты выглядишь, — до поминок.

Никакого ответа.

Но — я слушал каждой частью тела — наконец был выдох.

И дышать он тоже снова учится, значит.

— А Динёр, — сказал я, — он вообще тебя не помнит.

Мой план состоял в том, чтобы это как-то выпотрошило его. Но план держался на предположении, что ему всё ещё не всё равно.

По-настоящему мы ему были нужны лишь для того, чтобы превратиться в будущее, которое он уже считал своим.

Если я смогу помешать.

Я резко развернулся, superhero action figure зажата в кулаке как оружие — я понятия не имел, что она может ему сделать, просто знал: она связана, и потому что часть её прошла через Дино, она имеет значение, является какой-то нитью привязанности, — но его уже не было: ушёл, продолжил путь. Может, секунды назад.

Если он уже достаточно плотный, чтобы скрипеть, чтобы дышать, — может, это была последняя ночь. Может, этой ночью он выпьет Дино досуха, оставит его с открытыми глазами и мёртвым в постели, ещё одна трагедия на черте бедности.

И поскольку Дино уже и так замедлялся — или, по-настоящему, упирался в потолок, — он был единственным, от кого папа мог взять под конец. Это делало что-то в Дино таким, чего не было во мне, чего не было в маме.

И всё же, чтобы Дино вот так умер, нам с этим жить, продолжать — такого не будет.

Мама сложится в себя по сто раз на день, не сможет работать ни одной смены год, два, а я пойду вниз к остановке с доской, и не остановлюсь, пока там не останется ничего. А потом за мной придёт помощник шерифа, как всегда знал, что придётся, и мама уедет со мной на Бьюике — прямо через загон, в горы, в память о горах, обе руки на руле, и это уже способ, которым индейцы умирают вечно.

И это убьёт нас папа.

Я покачал головой — нет — против всего этого и побежал в коридор, добрался как раз вовремя, чтобы видеть, как папа выкатился из комнаты Дино, широко открыв рот, так что стало видно: там не зубы — там морщинистая чёрная мышца, как червь.

Он отшатывался, пытался стереть с губ жгучее, что я там оставил. Корицу, перцовый баллончик.

Чтобы установить такую связь с Дино, какую он устанавливал, ему нужно было прикоснуться самой своей сырой частью к той туго натянутой коже за ухом Дино.

Хотя я не планировал, что он зайдёт так далеко.

Предполагалось, что мы ещё в гостиной стоим в большом противостоянии.

Предполагалось, что я прохожу прямо мимо него на кухню и окунаю супергероя в воду, оставленную мамой — вымачивать кастрюли.

Он однажды тонул, мой отец. Я собирался утопить его снова.

Он должен был стоять там в гостиной, изрыгая белую пенистую воду, падать на колени, тянуться ко мне, умоляя остановиться. Я бы не остановился.

У меня не было настоящего плана, что делать с телом, с трупом, который совершенно не поддастся объяснению для мамы, — но сначала убить его. Потом разберусь с остальным.

Только сейчас он бился в коридоре. В заднюю дверь.

Она распахнулась, и он вцепился в обе стойки на миг — достаточно долгий, чтобы я увидел: глаза у него уже не блестящие чёрные. Зрачки или радужки, или что там, — всё ещё слишком большие, больше человеческих, — такие нужны для жизни в мёртвом пространстве под домом, — но по краям уже появилось белое.

Именно по этому я мог понять, что он смотрит на меня.

Именно по этому видел всё, что он хочет со мной сделать.

Я рванул вперёд, руки уже вытянуты, и вытолкнул его до конца, потом встал там, грудь ходит ходуном.

Он не взлетел в небо. Правила такого не предусматривали, видимо. Он мог быть снаружи, мог быть внутри.

Но раз он плотный — гравитация могла его тянуть.

Он упал назад со ступенек, жёстко приземлился на утоптанную землю. Значит, у меня ещё было время рвануть назад на кухню, окунуть супергероя в посудную воду и держать там. Только — потребовалось бы две-три минуты, правда?

Это были бы две-три минуты без прямой видимости на него. Две-три минуты, которые он мог провести с Дино.

Может, именно столько ему и нужно.

Я ударил фигуркой о резиновый край дверной коробки — ничего не произошло.

Выбора не было. Кухня. Надо попробовать.

Когда папа сделал первый шаг ко мне, я уже падал назад, одна рука к панели в коридоре — направить себя к свечению конфорочного огня, который мама всегда оставляла включённым, единственная часть плиты, всегда работавшая, когда нажмёшь кнопку.

Я уклонился от толстых кончиков пальцев, тянувшихся ко мне, и это выбило меня из равновесия — я поскользнулся на линолеуме кухни, ударился о стул, отправил его кувыркаться в гостиную, правая рука уже тянется к ручке дверцы холодильника. Поймал — едва, как едва ловят — но дверь открылась, и я качнулся с ней дальше наружу, пока колено, или плечо, или голова папы не ударили в дверь, остановив её в середине дуги.

Она захлопнулась обратно, унося свой свет, и кончики, кажется, среднего и безымянного пальцев тоже, и тут папа уже стоял там, его наряд делал его намного выше холодильника, темнота оставляла его всё ещё силуэтом.

Я упал спиной к шкафу, острая металлическая ручка давила в плечо.

— Не... не Динёра, — сказал я, и потянул одну руку за спину — как будто ею же опереться и встать.

Но в той руке была superhero action figure.

Она скользнула в холодную воду, и тут —

— тут вода плескалась вокруг нас. Вокруг обоих.

Ночь. На улице. Воздух почему-то резче. Нет: тоньше.

Мы были на резервации.

Деревья кругом, кроме того места, где мы сейчас стояли. Под нами была вода.

Мы стояли на мелководье озера, и — я был выше, я был взрослым. Своего лица я не видел, но руки, руки, сапоги — я их не знал. Никогда не знал.

Потом меня накрыло: так же, как при лунатизме я был в каком-то смысле заселён сам собой, — вот что я делал сейчас. Только теперь я был заселён кем-то другим. Кем-то прежним. Кем-то, кто пробрался к угасающему костру, обходя весь берег озера, — онемев ноги, оставшись открытым для того, чтобы я мог его заселить. Кем-то, кто искал моего папу с тех пор, как мой папа бросил в кювет определённый грузовик, пробив блок цилиндров.