Чтение онлайн

Той ночью — хочу сказать, что это было сном, но я никогда не помню снов. Или, может, я через них хожу.

Ничего не произошло. Насколько мне известно.

Я просто уснул, хотя не собирался, и проснулся в постели — ступни чистые.

Если Дино ночью бился в припадке, он не прикусил язык и не ушибся.

Всё было настолько хорошо, что я решил — это как будто обязывает меня выполнить свою часть сделки, о которой я только сейчас начал догадываться.

— Папа вернулся, — сказал я за хлопьями, в суете и ругани буднего утра перед школой.

Мама шла через кухню — за вторыми штанами Дино в подсобку. Она сделала ещё шага три, потом остановилась — как будто переслушивая в голове, — и оглянулась на меня.

— Чего? — произнесла она.

— Папы, — сказал я, намеренно делая следующий большой, шумный глоток ложкой. Никакого зрительного контакта.

Мама посмотрела в гостиную — убедиться, что у Дино включены мультики, а не мы.

— Не понимаю, о чём ты, Джуни, — сказала она.

Я ненавидел это прозвище.

Я снова опустил ложку в миску.

— Я видел его позавчера ночью, — сказал я, пожав плечами, как будто это ерунда. — Он другой теперь. Лучше.

— Где ты его видел? — спросила мама, теперь глядя на меня в полную силу.

Она думала — я знаю — что у соседей только что вышел кто-то из заключения и теперь стоит у забора, наблюдает за маленькими мальчиками, которые переехали по соседству.

— Здесь, — ответил я, кивнув на кухню. — Он шёл в подсобку.

Мама смотрела на меня ещё.

— Твой отец никогда не стирал, — произнесла она наконец. — Не думаю, что вернётся с того света гнать белое.

В гостиной мультик нарастал и обрушился — мы оба прислушались под него: не слышен ли каблук, бьющий в конвульсии о ковёр.

Дино был в порядке. Сосал йогурт.

— Он теперь фэнси-дансер, — сказал я. — Видел бы ты.

Мама, хотя по утрам на это никогда не было времени, села напротив меня, придвинула обе руки — взять ту мою, что лежала на столе.

— Вот почему ты спрашивал о нём, — сказала она.

— Он мой папа, — сказал я ей.

— Ты на него похож, — ответила она. — Никогда не говорю тебе, потому что не хочу расстраивать. Но я помню его ещё со школы. Если бы мы были дома, все бы говорили.

От этого глаза защипало. Я отвернулся, убрал руку.

— Он вернулся помочь Дино поправиться, — сказал я.

Мама не сводила взгляда с моего лица.

— Как бы он нашёл нас здесь, так далеко? — произнесла она, голосом — будто мягко мне в чём-то отказывает.

— Мы его семья, — сказал я.

Мама кивнула, посмотрела мимо меня, в гостиную, и я понял тогда, что она не скучает по нему так, как я.

Именно поэтому он показался мне, а не ей. Именно поэтому та бисерина спряталась в вентиляционных каналах под домом, а не осталась ждать её...

И тут меня накрыло, разом, как волна: я обыскал каждый дюйм каждой комнаты дома, верно. Даже нарисовал план, переводя дюймы в миллиметры на линейке — убедиться, нет ли скрытых комнат, замурованных кладовых.

Всё это было в моей тетради по природоведению.

И пока я искал снаружи — найдя только торжественно захороненный столб для тетерболла и обычный мусор следов человеческого жилья, — я не принял во внимание самое очевидное место, где мертвец захотел бы жить, чтобы быть рядом с семьёй: под домом.

Мы стояли на шлакоблочных сваях, а не на бетонном фундаменте. Именно поэтому приходил хозяин в нашу первую зиму: залезть туда и переобмотать трубы, от которых не было другой изоляции. Говорил — вредители сгрызут снова через год-два, но от мороза мы пока защищены. Так в основном и было.

— Что? — спросила мама, видя, что что-то прокатилось по моему лицу.

— Автобус, — ответил я, поднимаясь с миской.

Она взяла её у меня, изучила меня секунду лишнюю, потом мотнула головой в сторону внешнего мира — иди, уже школа, — и вот мы с Дино рука в руке шагали по колее к остановке, псы провожали нас по другую сторону сетки.

На этот раз, когда парень из моего физкультурного класса толкнул Дино в сторону незнакомого мне ребёнка, пытаясь завести игру, вместо привычного переустройства — обычно я просто перемещал Дино на свою другую сторону — я набросился на этого парня, не сказав ни слова.

Водитель автобуса пришлось нас разнимать. У парня будет освобождение от физкультуры сегодня. Может, всю неделю.

Я даже не слышал, как за нами зашипели тормоза.

Дино просто смотрел на меня — как я стою с тяжёлым дыханием, со слезами по всему лицу.

— Я с ним, — сказал водитель автобуса, руку на плечо Дино, и я кивнул — спасибо — и уже бежал обратно вдоль сетки, скребя пальцами по грубой проволоке, псы снова и снова взлетали к верхушке забора, щёлкая и рыча.

Я бежал быстрее, очертя голову, и как раз добежал до торца дома, когда открылась входная дверь.

Мамина машина завелась с третьей попытки, и она не знала, что должна была бы смотреть за домом. Я был в школе. Обычный день.

Ты на него похож , — сказала она мне.

Я тоже мог представить его дома, вот так. Моего папу в моём возрасте. Прячущегося за бабушкиным домом, мокрое лицо, горы, разворачивающиеся у него за спиной.

Но я мог и видеть, как он поднимается оттуда, выше и выше, тень в перьях уже движется как танец.

Причина, по которой он объявился только сейчас, чтобы помочь Дино, — ему понадобилось долго идти сюда пешком.

— Я не дам им обижать Дино, — сказал я в стену дома, а на самом деле старался говорить так, чтобы он услышал сквозь продуваемые щели юбки.

Внутри в гостиной всё ещё шёл мультик.

Я сел на газовый баллон, съел свой обед на три часа раньше срока и смотрел на юбку дома в ожидании ответа. Пальца, высунувшегося сквозь щель. Глаза, следящего снаружи. Более взрослой версии меня, явившейся нас спасти.

Юбку дома можно было легко отогнуть, я обнаружил. Это была просто жесть или алюминий, гофрированный как картон, но она возвращалась на место, как только отпускал. Поэтому я пошёл к столбу тетерболла, наклонил его, как флаг спускают, и накатил в тысяче зигзагов к дому.