Чтение онлайн

Меня хватило ещё на пару часов, после чего я буквально упал на первый подвернувшийся клочок грязной земли. Разводить костер было банально не из чего, так что согреться я решил с помощью верной трубки и пары давних воспоминаний. Вариант, как говориться для бедных.

Я только закончил первую трубку и начал третье воспоминание, как возвращающуюся на стражу ночь озарила тонкая, изящная фигура. На моем усталом лице появилась глупая, мальчишеская улыбка. Этот силуэт я узнал бы даже в подгорной тьме, с завязанными глазами и прибитым к месяцу сердцем.

Кайлин шла, а я думал о том, насколько же она красива. Красива той редкой, недоступной большинству женщин красотой, которую равно жаждешь увидеть и в постели и на иконе. И ты как дурак желаешь икону и поклоняешься ложу.

Как всегда сердце на миг сковала тоска. Тоска о странной, безумной любви к женщине-фантазии, женщине-призраку, женщине-мечте. Да, это была та самая шутка, перед которой склонил голову сам Черный шут. Склонил и до сих пор не смеет её поднять.

Наша первая встреча. Её ласковая усмешка, кроткий и в то же время сильный взгляд. Её легкие, чуть властные руки. Мудрые глаза юной, но старательной богини. Безмятежный голос, ленивый водопад густых волос. Светлый смех, подобный небесной флейте. И бескорыстная щедрость, с которой она дарила себя мне, - разбойнику, убийце, давно позабывшему, что такое любовь.

Наш первый поцелуй. Никогда еще я не пил столько сладкого, обжигающего меда. Никогда, даже в самых искушенных объятиях я не испытывал такого блаженства. Словно весенний дождь смывал кровь и грязь с моей загубленной души. И я не мог оторваться, не мог насытиться этими нежными волшебными губами. И я клялся, что умру за ещё один поцелуй.

А потом, как плетью, - первая разлука. И страшное осознание того, что она больше не придет. Что все это привиделось мне в какой-то прекрасной и жестокой грезе. И я не находил спасения ни в вине, ни в женщинах, ни в схватке. Великий Диос, да я почти начал молиться утром Валоту, а ночью Погонщику. Мне было все равно кому служить за её долгий, спасительный взор.

Она пришла, когда я уже почти разучился смеяться. Она что-то говорила, а я не слушал, не шевелился, просто смотрел ошалевшими от счастья глазами, ужасаясь от мысли, что она сейчас исчезнет. Но она не исчезла. Она мягко сжала мою дрожащую руку и насмешливо улыбнулась. А я припал к её прохладной ладони, покрывая поцелуями, вдыхая аромат спелой смородины и неистово смеясь, вознося этим смехом хвалы всем, кто желал их услышать.

Немало времени прошло, пока я, наконец, стал задумываться, кто она, откуда она приходит и куда уходит. С Барги в этом плане было гораздо проще. В его случае мне было абсолютно плевать на его перемещения. Он появлялся тогда, когда можно было хорошо посмеяться, и этого было довольно.

Но смеяться с видением это одно, а вот любить... Любить искренне, жадно, до боли, до беспамятства. Любить и знать, что любишь дым, который рассеется с первым омертвляющим блеском состаренной луны. Не желая этого знать. Мечтая о медовых губах, смородиновых волосах, ныряя в бездну затмевающих небо глаз, не смея оторваться от бархатной кожи, слыша волшебный, опьяняющий голос.

– Не спишь, Кас?

– Ты прогонишь любой сон, Кайли.

– Без жалости, - она засмеялась, увлекая в свой чистый, нездешний смех.
– Как твоя дорога?

– Все не кончается, - я опустошенно вздохнул.

– Пусть не кончается никогда, - она была так близко и так далеко.
– Верно?

– Если с тобой, то никогда, - я встал ей навстречу.
– Если без тебя, то она уже закончилась.

– Не сегодня, - она открыла манящие губы.

– Не сегодня, - я сделал шаг вперед.

Когда я, наконец, оторвался от её дурманящего рта, было уже совсем темно. Ржавые болота неспешно погружались в ночную дремоту, изредка отвлекаясь на неразборчивый шум своих до невежества неспокойных обитателей. Мои руки боялись подняться с перины её волос, но Кайлин мягко отстранилась, и мне пришлось оставить на ней лишь свой ослабевший взгляд.

В мои влюбленные мысли на миг ворвалось дикое, обрамленное седым ореолом лицо Искайн Сиано. Почему она ещё не пришла? Почему не забрала свое и не выполнила обещанного. Почему я ещё не с ней, не с Кайлин? Почему она все ещё так далека от меня? Где ты, ведьма? Неужели даже ты не смеешь вступать в эти чужие для тебя пределы?

Я буду ждать тебя фея. Ждать, как осень ждет весну, как ночь ждет зарю, как война ждет мира. Я дождусь, и ты отведешь меня к лазури этих глаз, к ласке этих рук, к свету этого сердца. И плевать, что это будет на краю мира или в иных мирах. Плевать скольких мне придется убить, скольких забыть и скольких простить. Включая тебя ведьма, включая тебя. А если ты обманешь прекрасная фея... Если ты обманешь, я буду плакать. Плакать кровавым смехом. И это будет не моя кровь.

– Тише, Кас, - Кайлин вглядывалась в мое лицо.
– Не пугай ночь.

– Она не из пугливых, - я попробовал улыбнуться.

– Скоро все изменится, - она тряхнула водопадом волос.
– Да?

– Если ты захочешь, - я помолчал.
– Я люблю тебя, Кайли. И сейчас я знаю, что могу прийти к тебе. И если для этого, придется что-то изменить, что-то отдать, значит, я изменю и отдам.

– Но кем ты останешься, когда отдашь?
– её голос стал неожиданно строгим.
– Кем ты придешь ко мне, Кастор?

Кастор? Я вздрогнул. Она никогда не звала меня так. И сейчас это почему-то казалось неприятным. Как будто я был в чем-то виноват? В чем-то серьезном, в чем-то таком, за что можно и не простить. Просто не захотеть простить.

– Я не понимаю, Кайли, - я протянул к ней молящую руку.
– Я приду к тебе тем, кем всегда был. Тем, к кому когда-то пришла ты.

– А если я не пришла?
– глаза Кайлин полыхнули невиданным гневом.
– Если меня привели?

Я ошарашено молчал, не в силах осознать сказанного.

– Прости, Кас, - она весело рассмеялась.
– Это неудачная шутка. Ведь ты никогда не будешь так шутить? Правда? Скажи мне.

– Неудачными шутки делают не те, кто их говорит, но те, кто их слышат. И все же...
– я глубоко вздохнул, страшась задать внезапно взлетевший из глубин разума вопрос.
– Ты хочешь, чтобы я пришел к тебе?

Кайлин долго молчала. Никогда у нас ещё не было столь странного, полного непонятной тяжести разговора. Никогда ещё я не видел её гнева и не боялся её слов. Ещё не сказанных слов.

– Хватит молчать!
– я с трудом сдерживал рвущуюся из груди смешанную с яростью боль.
– Хватит, Кайли!
– я почти перешел на крик.
– Просто ответь! Прошу!

– У меня нет простого ответа, - Кайлин отвернулась к встревоженной ночи.
– Ведь если придешь ты, то придется уйти мне.

– Но почему?!

– Потому, что там нет для тебя места, Кас.

– Я не понимаю, - я вскочил, подошел к ней, обнял за плечи, поцеловал напряженную шею.
– Зачем тебе уходить?