Чтение онлайн

"Профессор" занюхал водку рукавом своей спецовки и неодобрительно крякнул: "Тяжело пошла!" - после чего скорёхонько распределил по стаканам добавочные порции горючего.
– "Первая стопка колом, вторая соколом! Пей, мужики, не робей! Недопой хуже перепою!"

Впрочем, предпоследняя "профессорская" сентенция была пожалуй что и излишней: никто и не думал робеть, куда там! Слесаря энергично и деловито делали своё дело, то есть просто-напросто выпивали и закусывали. Всё было обыденно, всё было как всегда, одним словом - рутина.

"Этак-то пить - только людей смешить!" - не унимался "Профессор", наполняя стаканы по-новой.
– "А кому водку трескать не мило, того стало быть в рыло!"

"Гы-ы-ы!"

Выкушав с видимым удовольствием очередную дозу горячительного напитка, "Профессор" извлёк из кармана своих широченных, покрытых масляными пятнами, штанов пачку "Беломора" и, постучав ею о край стола, выбил из неё цилиндрическую, безукоризненной геометрии, папиросу. Продув полость бумажного фильтра, он в лепёшку раздавил его кончик, и тут же задымил как паровоз, наполняя вагон терпким ароматом дешёвого табака. Все не мешкая последовали его примеру и вскоре общими усилиями штаб-квартира превратилась в заполненную дымным маревом коптильню, в коей слесаря, задавшись похоже целью изучить искусство кулинарии, в добровольном порядке подвергли себя процессу холодного копчения. И вот, в тот момент, когда сей процесс был уже, что называется, в полном разгаре, открылась вдруг входная дверь и в штаб-квартире появилось новое действующее лицо.

– Здорово, мужики!
– поприветствовал честную компанию вновь прибывший.

– Ба! Кого мы видим! Вот же кто на наш огонёк тусоваться пожаловал!
– радушно кивнул "Профессор", но тут же, взглянув на часы, по-горбачёвски перестроился на несколько иной лад, сделав бескомпромиссно-строгое внушение: "Опаздываешь, Потапыч! Четверть девятого уже!" Впрочем, стремительно сменив гнев на милость, он вслед за этим благодушно добавил: "Ну да ладно, ты ведь с больничного у нас, простим, но от "штрафного", Потапыч, тебе всё-таки не отвертеться!"

"Профессор" взял стакан, налил в него водки по самый край, и поставил оный "штрафной" объект перед подсевшим к столу нарушителем трудовой дисциплины. Под внимательным взглядом "Профессора" штрафник виртуозно расправился с сорокоградусной злодейкой и, испытав должно быть сильнейший эмоциональный подъём, вдруг ни с того ни с сего, ни к селу, как говорится, ни к городу с артистическим выражением продекламировал:

Унылая пора, очей очарованье,

Приятна мне твоя прощальная краса,

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и в золото одетые леса.

"Гы-ы-ы!"

В этот самый миг, по странному какому-то совпадению, порыв ветра сорвал с растущей вблизи штаб-квартиры берёзы все её усохшие, пожелтелые листья и стремительным хаотическим водопадом обрушил их на крышу, стены и окна стоящего на вечном приколе вагона, напомнив всем собравшимся внутри него людям о том, что костёр осени вскоре неминуемо погаснет, что придёт зима и жить будет холодно, неуютно и тоскливо. "Профессор" зябко поёжился и тут же, не сдержав себя, крепко выругался, огорчившись этим, никому не нужным, напоминанием.

– Да ты, я вижу, Потапыч, поэтом заделался на койке-то на больничной!
– буркнул он с недовольным видом. Не любил "Профессор", не уважал и не понимал всякие там финтифлюшки, предпочитая им грубую жизненную прозу, основанную на беспощадной борьбе за место под солнцем, на столкновении и самоутверждении мужских характеров.
– А ну-ка рассказуй, как ты до жизни такой докатился!
– учинил он форменный допрос с пристрастием.
– Ведь мы же тебя уже, можно сказать, и похоронить-то успели! Ты же три недели груши-то околачивал, шлангом прикидывался - это ж почитай что месяц! Давай-ка, Потапыч, всё как на духу нам докладай, а мы послухаем внимательно и вердикт тебе вынесем!"

Потапыч, послушно примерив на себя роль докладчика, открыл рот и приступил к рассказу: "Я ведь, это самое...е...е...е. Я ведь чего...о...о...о. Это же я...я...я...я."

"Эй! Что за хрень??? Пластинку заклинило что ли?"

Ай! Ай-яй-яй! Бедный-бедный Потапыч! Похоже, недолечили его доктора-то, вот же несчастье какое! Через силу мямлит человек, - к вечеру, уж точно никак не раньше, до сути своего рассказа доберётся. А ведь он не простой персонаж в нашем повествовании, далеко не простой, и отнюдь не случайный: он - живой носитель бесценной и исключительно важной информации, вот ведь штуковина какая!

"Какой такой информации?"

Дык насчёт катаклизьмы! Без него, без Потапыча то есть, мы бы с вами так ничего и не узнали бы, и пришлось бы нам всем несолоно хлебавши у разбитого корыта обосноваться и, уныло глядя по сторонам, лузгать семечки да ворон в небесах пересчитывать. Незавидная участь, согласитесь!

"Да уж, оно уж конешно..."

А Потапыч всё должон нам про Пелагею Григорьевну рассказать, абсолютно всё - и это есть знатная фишка, вот только клинит чего-то человека, не оклемался видать на койке-то на больничной, не пришёл в себя, так сказать.

"Дык что же делать-то теперь?"

Эх, да кабы знать, мозги не стали бы ломать! Вообще-то, по идее и в принципе, у нас есть два пути: или же, развесив уши, наблюдать как Потапыч резину тянет, выдавливая из себя драгоценные крупицы известных ему одному сведений - и сия канитель никак не менее чем до вечера будет длиться; или же, с благословения читателей, разрешить автору данного повествования забежать вперёд и самому рассказать о том, что все должны были бы узнать не от него, от автора то есть, а от Потапыча - весьма и весьма информированного гражданина, да ещё и слесаря 7-го разряда ко всему прочему.

"А третьего-то пути у нас нет?"

Третьего? Кхе-кхе! Дык конечно же есть! Вот только ежели тем путём пойтить, то в той стороне нам ничего и никогда не узнать и не найтить.

"Тяжёлый случай!"

А кто говорил, что будет легко?

"Дык никто".

Вот то-то и есть, что никто! Мы тут с вами, знаете ли, не в игрушки играем, а стараемся разнюхать-раскопать все обстоятельства касаемо Пелагеи Григорьевны. Это вам не хухры-мухры! У нас, можно сказать, расследование и мы своего непременно добьёмся, всех выведем на чистую воду! А Потапыч у нас заместо Шерлока Холмса, ну или, на крайний случай, доктора Ватсона будет.

"Гы-ы-ы! Клёво!"

<