Чтение онлайн

Ситинхэ молчала, а с ней и весь мир слушал тишину.

— Не отвлекайся от своего дела. Ради всех нас ты за него взялась, — Лу Тенгру махнул рукой, но принцесса не уходила.

Фео телепортировался, не дожидаясь окончания разговора. Пусть влюблённые между собой сами разбираются, третьему рядом с ними не место. Единственное, что утешало — больше не нужно хранить тяжёлый секрет.

«Ситинхэ действительно рассчитывала скрыть правду от Лу Тенгру?»

Легкие сдавило, и Фео пришлось опереться на колонну у двери, чтобы прокашляться. Не все раны исцелены, особо глубокие будут ещё долго терзать. Ситинхэ стоило поберечься — ей не из сада к дому телепортироваться.

Тёплый кристалл приятно согревал и отгонял дрожь. Достав его, Фео улыбнулся. Эдельвейс полюбила его — неказистого человека, очутившегося рядом с ней. Тогда слабого, но теперь он готов за неё сразиться. Против зимы, демонов, Аватара. И для неё он сохранит мир людей, куда приведёт её.

После утреннего спора, к удивлению Фео, Лу Тенгру от возлюбленной не отходил ни на шаг, и даже новая беседа между Ситинхэ и Руми состоялась в его присутствии. Дом опоясывали защитные руны — принцесса укрыла свои тайны и речи. За трапезой Фео узнал, что не только к нему и колдуну Ситинхэ приходила и раскрывала новый план. У Фатияры она интересовалась, как победили перводемонессу, у Шакилара — как сняли проклятие с Пламени Земли.

— Мы правильно поступили, что отправились за оборотнями, — уверенно произнёс он. — Это последний способ объединить племена, иначе я не знаю, что поможет. Слишком древняя меж ними вражда.

В этот момент к трапезничающим подсел Хоуфра.

— Верно говоришь, — ответил он с набитым ртом, вытирая пальцы о скатерть. — Если не это, то ничто. Если восточные ещё сплотятся, то рыбы, отверженные… моё племя и Ядулы — те, кого презирают явно. И только уравняв всех перед судьбой, справимся. Со мной, кстати, тоже говорила принцесса Ситинхэ. Быстро, однако, разносятся вести.

Тёплая страна фениксов скоро станет далёкой, и, кто знает, ступит ли ещё раз Фео на земли Эю. Собственная смертность ощущалась остро как никогда. Меж колонн ещё бродила тень Гилтиана, будто не спешила воссоединяться с Мировым Древом. Белые цветы в кадках солнечный свет окрасил в золото, и призрачная рука касалась их, заставляя сиять.

— За Гилтиана. Его жертва не напрасна, — Фео поднял бокал и, не чокаясь, осушил его.

Тени больше не дрожали — замерли, не распаляя и без того больное воображение. Растворился в стенах зала призрак князя, уверившись, что борьба за его дело продолжится. Фео слышал треск незримых рун и чувствовал движение времени. Оно сделалось осязаемым, его получилось бы ухватить и согнуть, а за спиной словно раскрылись четыре крыла.

Перед отлётом Фео пригласили в сад, к Руми. Она выглядела чуть лучше, чем вчера, но нельзя скрыться от правды — прежней её уже не увидят. В больших карих глазах застыл туман, а круги под ними смазывали красные пятна от ожогов.

— Я рада, что мы встретились, — начала она, чуть улыбаясь. — Две тысячи лет я ждала возвращения Аймери, почти два десятка — чтобы вновь увидеть мудрость и свет Гиддеона. Ты многому научился и стал великим воином.

Фео поклонился, когда она замолчала: говорить долго ей удавалась с трудом. Ива положила ветви на её плечи, успокаивая, а карп из воды глядел внимательно, как рыбе несвойственно. Может, ждал какой команды, например, водой плеснуть на изувеченные стопы. Переведя дыхание, Руми продолжила:

— То, что ты есть и сейчас здесь после всего, что пережил, означает, что мы победим. Не просто разгромим демонов. Свет неиссякаем, и Неру действительно сильнее Скверны, и воля способна разбить клетку рабства. Ты поймёшь, когда увидишь.

«Ждет, что я пожалею Аватара?» — Фео смотрел на неё пристально. Внутри скрёбла тревога, что Руми попросит о милосердии. Ведь перед ней возродившийся Аймери, которого она спасла, и кому, как ни ему вернуть долг. Но вместо этого она молча протянула ладонь к лицу Фео. Он зажмурился интуитивно. Тепло наполнило голову и пошло вниз с золотыми огнями.

Когда Фео открыл глаза, то от чёткости линий ему стало больно. Прищурился, повертел головой. Бронзовку, что лениво ползла по столешнице, мог разглядеть ясно, как никогда. Раньше бы виделась зелёным пятном.

Новый мир волновал, звал познакомиться с собой, показать нечто иное кроме черноты всех прошлых дней.

Подобие смерти напоминало стремительный сон, провал в пустоту и более ничего. Теперь же Ару терзал негасимый свет. Она не могла отвернуться или зажмуриться, он был всюду, проникал сквозь закрытые веки и ранил глаза. В грудь же будто вгрызлась пиявка. Решила, видимо, что нашла подходящую жертву для питания, и сколько Ару ни пыталась сбить гадину, не выходило. Такого бессилия прежде не знала и металась, как бешеный зверь в агонии.

Потом всё прекратилось. Боль отступила, мир обрёл очертания. Ару ощутила границы тела, и больше не слышалось торжественно-траурное прощание Тэрмидэ.

«Умер», — усмехнулась Ару. Все Живущие умирают, лишь демоны вечны и даже лишившись плоти способны возродиться. Так было с Ару много раз, но впервые она испытала мучения.

За серыми полуразрушенными стенами белый снег покрывал осиротевшую землю. Вьюга, ощущая, что скоро угаснет, пыталась напоследок разыграться в полную силу, но холод не жалил демонов, и ветру Ару противостояла стойко. Никого живого она не чувствовала поблизости, и, окинув окрестности всевидящим взором, убедилась, что одна в белом хаосе.

Вскоре появился Кнун. Вместо настоящих ладоней — две культи. Он брёл, покачиваясь, к храму, где пробудилась Ару. «Меня ищет», — догадалась она и озадачилась. Кнун вёл себя как немощный, лишённый своих даров.Не пытался прибегнуть ко всевидящему взору, пока Ару наблюдала за ним издали и не торопилась себя выдать.

Не застав никого, Кнун сел на расколотые ступени. Снег быстро припорошил его плечи и смоляные волосы, а теневые руки дрожали на ветру. Текли минуты, а Кнун не двигался, превращаясь потихоньку в сугроб.

Ару-таки вышла. Смятение, ещё тлевшее после пробуждения, усиливалось. Первое, о чём хотела спросить она: «Чем закончилась битва?» Если Кнун здесь, то и Сагарис наверняка уцелел и спасён.

«Он-то не шестерня», — подумала Ару о своём царе. Сагарис решал, кому жить, а кому умереть. Его приказы не оспаривались, одновременно с тем он не ставил себя выше остальных и, как и любой из его воинства, был готов пожертвовать собой.

— Чем закончилась битва?

Зима хоронила молчаливого Кнуна, и Ару пришлось трясти его за плечи, чтобы он взгляд хотя бы поднял.

— Ну?!

— Мы покинули Даву. Воины Света победили.

— Ты лжешь! Мы были сильнее! Где твои перводемоны?! Где Лариоса?!

Снег растаял, и облака пара поднялись настолько плотные, что скрыли весь мир от взора Ару. Только Кнуна видела она. Не было больше воя метели — его заглушил дикий рёв:

— Где Аватар?!

— Ушёл в Нанрог. И брат с ним.

«Брат…» — просвистело где-то над ухом. Ару обернулась. Никого, только белый мрак вокруг.

— Тебе Сагарис оставил дело, так что…