Чтение онлайн

— Вы несправедливы к Лу Тенгру.

Злость лишь слегка оцарапала, а слова уже вырвались. Фео шумно выдохнул, не позволяя себе прятаться и стыдиться. Сказанное не воротишь.

— Возможно. Я пойму, если он возненавидит меня. Но я не хочу обсуждать мои с ним отношения. Ещё одна причина, по которой я пришла к тебе — Эдельвейс.

Тёплый кристалл грел всегда, словно сердца касалась призрачная рука Эдельвейс. «Может, это ещё один её план?» — Фео с прищуром взглянул на Ситинхэ, но одного мига хватило для воспоминания, и узел в груди развязался.

— Она в порядке? Во дворце?

— Да. Но не всё в её судьбе прозрачно. Ей нужна будет помощь… в царстве людей.

Озадаченный Фео долго молчал, и, не дождавшись вопросов, Ситинхэ пояснила:

— Дело в том, что Эдельвейс наполовину человек. Свет в ней горит эльфийский, но Древо не влияет на кровь. После встречи с тобой ей законный статус уже не нужен. Она тяготеет к родине матери.

— Как? Разве Сонд… его величество позволит?

— Ты можешь пройти со мной через Время? Я не всё люблю рассказывать, любое сознание искажает истину.

— Нет. Только вас провести. Щит над Домэном меня не пропустит.

— Жаль. Тогда слушай: её судьбу обсуждали. Я всегда была за признание её законной дочерью и принцессой, а Сондэ лишь головой качал. Предательство Фэйэрэн его сильно ранило, но более он недоумевал из-за моей позиции. Вскоре после того, как дошла весть о гибели вашего корабля, Сондэ вызвал меня и спросил, по-прежнему ли я желаю Эдельвейс судьбы принцессы. Я сказала, что да, и он произнёс: «Тогда её ждёт династический брак, как когда-то тебя».

Я отправилась в покои Эдельвейс. Она плакала. Весть о том, что вы живы, ещё не донесли, а надежда легко и загорается, и гаснет. «Здесь вечность, — сказала она, глядя на меня, — чуждая мне. Я хочу уйти в мир, где всё меняется, где время движется. Я лица матери не помню, а её страну хотят уничтожить. Я здесь сгнию среди нетленного». Странно было от неё такое слышать.

Фео только кивнул. Гибель Гилтиана, Аберон, Эдельвейс… голова разрывалась, трещали кости черепа. Собственное тело казалось тесной клеткой, которой бы рассыпаться.

— «Не говори с отцом про меня. Я хочу быть с народом матери и Фео». Конечно, никто не отпустит её, пока не закончится война. Но её и дальше будет тянуть в человеческий мир, а Сондэ поймёт, что дочь не удержит, то найдёт ей опору по статусу. В моих глазах ты достоин эльфийской принцессы, но…

Только Фео моргнул — Ситинхэ исчезла, не договорив. Словно не приходила никогда, её сотворило больное воображение. Нет — подушка на кресле чуть придавлена, открыта створка фонаря, откуда завершали утреннее путешествие светляки. Может, Фео их освободил? Он теперь сомневался во всём, а собственный рассудок стал хрупким, как незакалённое стекло. Слышал как-то, что на границе меж сном и явью случаются странные видения. Вдруг и пришествие Ситинхэ было таким? Фео пожалел, что у него нет всевидящего взора, и он не сумеет осмотреть дом градоначальника, чтобы найти след принцессы.

Маняще блеснул Осколок. За зеркальной гладью вновь кружился вихрь серебряных огней, зовущих сдвинуть завесу Времени. В груди становилось всё жарче, сердцебиение причиняло боль. Фео воззвал к Силинджиуму, но не для того, чтобы встретиться с принцессой, а ради своей страны.

На вчерашний день фронт холода достигал рубежей Тессории — видимо, городские заклинатели погоды остановили его движение, но на большее их не хватило. До силы и мастерства оборотней им было далеко, однако — Фео не сомневался — мороз отступит, ведь некому больше его гнать вперёд. Но урожай загублен. Из земли в столичных областях и приморских выжмут всё, но голода в этом году не избежать.

«Эллариссэ не станет тянуть — ударит, пока людям тяжело», — волна смятения едва не утянула на дно, но Фео выдохнул. Сейчас он должен решить — действовать ли по плану Ситинхэ или же броситься в царство людей. Кто знает, сколько времени у них осталось.

Сна не было — только постыдная дрожь. Фео сжимал Осколок, надеясь получить ответ, но Силинджиум оставался нем.

Идти на север и спасать чужой народ, ожидая, что он поможет людям. Ведь главная битва будет не в Нанроге, а у западных берегов Хавинора, где ещё кипит человеческая жизнь.

Прохлада раннего утра остужала кожу. Фео поднялся, твёрдо решив напоследок поговорить с принцессой. Не могла она так быстро упорхнуть, слишком тяжёлым виделось её состояние.

Пустовали коридоры и гостиные. Все пытались выспаться перед долгим перелётом, только неугомонные птицы звенели, перескакивая с плит на ветви и обратно. Одна пеструшка уставилась на Фео глазами-бусинками и чирикнула, но быстро смекнула — рядом не феникс, а человек. Упорхнула разочарованная и свет унесла на крыльях.

В саду, сидя под кучерявой ивой, Лу Тенгру наблюдал за расходящимися по воде кругами. Искать Ситинхэ более не имело смысла.

— Что она тебе сказала? — произнёс колдун даже не оборачиваясь.

«Значит, не приснилось». Отвечать Фео не спешил, хотя обескураженность попытался скрыть.

— Ну?

— Нас услышат.

Фео подошёл ближе. У Лу Тенгру глаза потемнели настолько, что пропала разница между радужкой и зрачком. Магикорский гнев вытеснило отчаяние, с которым колдун глядел в пустоту, пытаясь объять всё и ничего.

— Ты её искал?

Фео кивнул. В горле кольнуло горечью несказанных слов и мутной обиды. Не за себя. Прежде Фео ощущал себя игральной костью в умелых руках Ситинхэ, но успел убедиться, что она бывает искренней. Лу Тенгру тоже выходило понять. В конце концов, не все сражаются за мир, женитьба и возвращение на родину — вполне достойные цели. Что будет, когда Лу Тенгру узнает о несбыточности своих мечт, а хуже — о заблуждении, коим окутан ради общего блага.

— Почему ты не с ней? — спросил Фео.

— У неё есть ещё то, что я не должен слышать. Доволен?

Язва в голосе, язва на сердце. Лу Тенгру морщился.

Зашелестели листья, зашептали травы. На водную гладь опустилась Ситинхэ, подобно богине, прямо с небес, и только на неё Лу Тенгру поднял взгляд. Утро сменилось лунными сумерками, и всё замерло.

— Я готова отложить своё дело и довести вас до северной границы Нэти, — произнесла она, и на голос откликнулись уже засыпающие светляки — зажгли свои брюшки.

— Великожреческий ореол, — с надрывом произнёс Лу Тенгру. — Неужели думала, что я не замечу?