Чтение онлайн

— Ты, наверное, удивлён, что я здесь. Домэн довольно далеко. Какими силами нужно обладать, чтобы прыгнуть так далеко, ещё и через горы? Однако я не могла не прийти, раз вы решились идти в Даву лишь с четырьмя святынями. Я уже поговорила с царицей и Лу Тенгру, так что знаю всё. О Гилтиане и Эрес-Гронде.

Она открыла створку фонаря, давая светлякам уйти на отдых, и в их гаснущем свете её взгляд казался тусклым.

— Это моя вина, — ответил Фео. — Я не сумел его спасти.

— О том, что случилось с тобой, тоже успели рассказать. Не клевещи на себя. Вся ответственность за случившееся на мне, ведь я созвала миссию.

Она говорила спокойно и чуть устало, но печаль улавливалась в её голосе. Фео молча разделял её горе, хотя ощущал моральный долг возразить, оспорить. Её там даже не было…

— К ответу перед Сондэ и Флэйэвэн предстану тоже я.

Прежде, чем раздавленный таким заявлением Фео успел хоть что-то произнести, Ситинхэ из поясной сумки вынула полумесяц из лунного камня, лежавший в лотосе. Длиной в ладонь, полумесяц сиял внутренним светом, в котором лик Ситинхэ принял вид таинственный, мистический.

— Знаешь, что это?

— Нет.

— Навершие жезла Великой жрицы виспери. С недавнего времени ею являюсь я.

— Х-хорошо…

«Интересно, сказала ли она Лу Тенгру? Из-за обета безбрачия они снова не будут вместе», — мелькнуло в голове Фео. Ситинхэ приподняла бровь, однако во взгляде не мелькнуло осуждение.

— Я не белоручка и не прячусь за вашими спинами, пока вы гибнете. Нет, каждый борется, — последнее она произнесла с особенной тоской.

— Кому станет легче от такой жертвы? Если бы я мог выбирать, то бился бы один, чтобы никто не страдал.

— Дело не в жертве. Я столетиями избегала статуса Великой жрицы, но теперь оно мне нужно, даже если я потеряю свободу. У меня нет другой возможности продолжить исследования, сделать так, чтобы у нас был шанс победить. Я раскрою тебе свой план. Тебе как никому важно хранить надежду. Знать, ради чего отправляешься на север.

— Я готов слушать, ваше высочество.

Фео немного слукавил. Нервное напряжение прогнало дрёму, но разум так и не отдохнул от бешенства последних дней. Сон приносил облегчение, притуплял горе.

— Пять артефактов, пять наших святынь — это Корень Мирового Древа и живая душа, что питалась от него. В Корнях фениксов четыре нити силы, именно они стали сердцевинами. В твоём Осколке — Речь, благодаря которой фениксы говорят с животными. Она превратилась в бесконечное знание, что вы, люди, черпаете о мире. В Эрес-Гронде было заключено Пламя. Самая заметная способность фениксов. Когда окончатся эпохи и нам более не нужно станет оружие, нити вновь переплетутся, чтобы освобождённая душа Руны ушла на перерождение. Понимаешь?

Не успев толком обдумать слова, Фео покачал головой, но затем, озарённый внезапной и ярчайшей догадкой, выдал:

— Святыни — путь к Древу. Как обычные Корни ведут живую душу, так и святыни…

— Верно, — слабо улыбнулась Ситинхэ. — Они нужны, чтобы этот путь открыть. Я уже много лет изучаю вопрос, как это сделать.

— От Эрес-Гронда не сохранилось даже нити…

— Если будут другие, то, думаю, решение найдётся. Для того я стала Великой жрицей, и ещё, чтобы в Нэти никто раньше времени не узнал об утрате. Виспери чувствуют дрожь пространств и слышат плач звёзд. Я велела жрицам молчать.

— Вы вдвойне бьёте по себе! — вырвалось у Фео, и сгоряча он чуть не добавил: «Лу Тенгру это не переживёт».

— Да. Однако надеюсь, что мой план всё же сработает и четырех артефактов окажется достаточно.

— Сделаю всё, что в моих силах.

Фео слегка смутился, когда встал и понял, что на теле лишь льняные штаны, а рубашку на ночь так и не надел и говорил с принцессой, сверкая обнажённым торсом. Что ж, неприятно. Ситинхэ же протянула талисман.

— Возьми его. Взвесь.

Фео ожидал, что ладонь потяжелеет, но в неё будто облачко легло. Даже твёрдости минерала не ощутил.

— Это странно. Нечто неземное, как будто сотканное из плотных нитей света… вы мне доверили очень большой секрет, и я не чувствую, что достоин его.

Понимание её поступка укрепилось в мыслях. Жертва. Кто-то готов умереть, а другой — обречь себя на неволю. Мягко светилась каменная луна — одинокая, как и жрица, её несущая.

— Я принимаю тебя как равного себе, хотя ты в сотню раз меня моложе и не видел, как перековывался мир. Как уходит беспечность, сменяясь горькой истиной: Живущие на Земле тоже воюют со Скверной. У тебя есть шанс закончить эту войну и заглянуть за пределы темноты, укрывшей изначальную землю. Вы должны вернуть Секиру и общими усилиями открыть врата в Аберон.

— Я просто хочу уточнить, — Фео говорил медленно, чтобы невероятная весть не утопила его разум, — вы думаете, что мы сможем попросить сделать нас Аватарами?

И сжал край одеяла, чтобы перенаправить напряжение.

— Всех, конечно, Аватарами не сделают, — спокойно ответила Ситинхэ, — но если вы доберётесь до Храма Сердца, то сможете поговорить с Неру. Думаю, найдёте, что вымолить для нашей победы.

— Конечно… и всё же… — Фео перевёл взгляд на расползающихся светляков, забыв, о чём хотел спросить.

Чем сильнее румянился восход, тем тусклее становилась луна-талисман. Уже не была такой чарующе-таинственной, но сохраняла невесомость, несвойственную камню. Видимо, её сотворили алхимическим способом. Фео протянул её обратно.

— Ваше высочество… почему вы исчезли в Синдтэри? Это тоже часть вашего большого плана? Чтобы только я и Лу Тенгру отправились в день резни?

Ситинхэ кивнула, но прежде, чем Фео продолжил, ответила:

— Я лишь пользуюсь теми путями судьбы, которые вижу. Будь я рядом, вы не отправились бы в прошлое и не увидели Эллариссэ.

— Откуда вы знали?! Аватар ведь вне эфира, он пришелец, как и мы!

Фео перестал что-либо понимать. Сейчас бы провалиться в сон, на который походила вся эта беседа, но бежать некуда и не за чем. Нужно внимать. Сейчас за этими словами судьбы всего живого, и правильное осмысление их — ключ к спасению. Разум же порождал дикое предположение — Ситинхэ и не эльф вовсе, а Дух. Не может принцесса ведать то, что ведает, слишком точны её догадки.

— Я вижу пространства глубже и полнее, чем кто-либо из эльфов, а вы, путешествуя в прошлое, искажаете его. Слабо, но ощутимо. Магикор благословил меня всевидением, но часто его дар мне в тягость. Я попросила лес укрыть меня, и он откликнулся.