Чтение онлайн

— Чаша Жемчугов, — сказала Намунея, поравнявшись с Фео. — Столица племени рыб.

«Ещё и столица, надо же…» Мысли резво сменяли одна другую, и Фео не мог сосредоточиться.

Очевидно, находилась она западнее ледников отверженных и вне видимости дальнозорких. Там, где мало ходит судов, оборотни не селятся, предпочитая торговый восток.

Город действительно походил на перевернутую чашу, и улицы кольцами охватывали ярусы; не велик — оглядеть с высоты целиком вполне удавалось, значит, меньше Каталиса, который тоже не славился величиной. Фео хотел скорее спуститься, честно признавшись себе, что соскучился по цивилизации, а оборотень-великан тычками поторапливал его.

— Нравится? Тут из инородцев никто не бывал, так что гордись — ты первый.

«Лжёт, — подумал Фео, — не могли оборотни сами такое построить. На суше — да, но не здесь».

Вспомнились ему подводные тоннели — вот уж кому, а драконами не впервой такое создавать, алхимия позволяет. Значит, они знают, и должен знать Шакилар. Вот только он не упоминал об этом ни разу.

Как только проход открылся, Фео смело пошёл вперёд и едва не сорвался со скалы. Ступеней не было, как и какой-либо тропы вниз. Намунея с детьми уже приняли обличье птиц и, расправив крылья, воспарили под сводами гигантской, ни на что не похожей пещеры. Фео слышал за спиной смех и, вздохнув, телепортировался.

Очутившись среди белокаменных домов, Фео не сразу осознал, где он, но тут же поймал множество удивлённых взглядов. Ещё бы — появился посреди дороги странный такой, светловолосый, растрёпанный, когда все вокруг — тёмные, причесанные, нарядные, будто здесь обитала одна знать. Фео выдали кафтан попроще, без серебра и жемчуга, видимо, чтоб сильнее выделялся. Возможно, оборотни и вовсе не ожидали, что человек сумеет спуститься. Им о том, что люди умеют, выведать было неоткуда. Подумав об этом, Фео усмехнулся. Так или иначе, после долгого пути и без больших утрат он оказался там, где хотел — в таинственном подводном городе.

Чаша Жемчугов — справедливое название. Фео крутил головой, каждую секунду находя новое, а взглядом не успевал ни за что зацепиться. Жители таращились на пришельца, шепчась между собой на незнакомом булькающем языке. На поверхности оборотни говорили иначе, впрочем, и остальным не походили на рыбьих сородичей. Последние из-за белых одежд сливались со стенами, лишь чешуйчатый рельеф ткани да чёрные косы выдавали живых. Очень бледные, они сами походили на рыб.

«Сколько сотен лет они без солнца?» — спросил Фео у самого себя. Спускаясь в водную бездну, он боялся встретиться с непроглядной мглой, в которой чуть мерцали рудные жилы — единственный свет в пещерах отверженных. Нет, внутри огромной полусферы, накрывшей город, был почти день. Через каждые пять шагов на высоком шесте в железной чаше лежал круглый кристалл. Будто крохотные луны сорвали с небес и положили озарять улицы, чтобы различима была коралловая и ракушечная крошка заборов.

Намунея отыскала Фео и кивком головы велела следовать за ней. В новом наряде она больше не походила на растерянную мать, спина выпрямилась, лик посуровел. Дети её брели мрачные, ловя уже не любопытные, а злые взгляды. Сумая даже воротник подняла, чтобы спрятать руны, а шапку натянула на самый лоб; Миро только морщился. Возможно, они уже десять тысяч раз пожалели, что увязались с матерью, но Фео не был уверен, удалось бы ему проделать путь до Чаши Жемчугов только с Намунеей. Всё же сдержать бушующее море в одиночку мало кому по силам.

Они свернули с широкой улицы на аллею, утонувшую в сени гигантских анубиасов. Фео и представить не мог, что они вырастают такими, да ещё и без руки феникса. Широкие листья походили на опахала, коими обмахивали драконьих бонз жарким летом. В Чаше Жемчугов было чудесно. В меру влажно, в меру тепло. Фео был бы не прочь стянуть с себя моржовую кожу. Теплого кристалла казалось ему достаточно.

— Они даже цветут, — невольно вырвалось у Фео, когда он приметил меж плотной зелени белые вытянутые чаши цветов.

— Да. Здесь есть жизнь помимо оборотней. Постарались, — на выдохе ответила Намунея.

На краю аллеи притаился маленький домик с крышей-полусферой, которая скручивалась, образуя подобие воронки, видимо, для отвода дыма, хотя следов копоти на белом камне Фео не приметил. Листья анубиаса свисали над низкой оградой, символически очерчивающей владения. Свод арки, отделявшей двор от аллеи, поддерживали гранитные столбы, внутри которых были вырезаны фигуры. Одну Фео без труда узнал — Ойнокорэйт, разве что рога его подпилили, чтоб уместился, зато под мантией его всё устлали каменными кораллами. Со второй уже вышло сложнее. Сначала подумалось, что это Афелиэ, вторая в Диаде Великих Духов, но ничем она не напоминала все прочие изображения и скульптуры, которые Фео видел в своей жизни. Богиня прыгала по облакам в легчайшем платье, сотканном из нитей воздуха, её волосы всегда распущены; наряд же статуи ничем не отличался от рыбьего, разве что подчёркнуто богаче: наплечники, бусы в несколько рядов, шапка-конус, из-под которой выглядывали две косы.

— Это Эа Сикилит, богиня Северного моря, — проследив за взглядом Фео, произнесла Намунея. — Над Чашей нет небес, потому Афелиэ почитается меньше, чем на земле. По легенде рыбьи шаманы услышали голос Эа, указывающий на эту пещеру.

Сумая отчего-то вздрогнула, а Миро покачал головой.

На ступеньках дома сидел высокий мужчина. Шапку он снял, показав чёрный пучок, какой ни разу Фео не видел у оборотней. Да и чертами лица мужчина отличался от довольно круглолицых нанрогцев, а в глазах его будто бронзу расплавили. Намунея прошла мимо мужчины в дом, даже не посмотрев на него, будто в его присутствии не было ничего удивительного, да и он не удостоил госпожу взгляда. Всё внимание приковал к Фео.

«Светловолосого человека он вряд ли раньше встречал. Или хоть какого-то человека. Или вообще о людях не слышал», — только Фео подумал об этом, как его осенило.

«Как же — не было у них иноземцев?! А это тогда кто?!»

Фео очень хотел поговорить с драконом, но Намунея скрылась внутри, и он последовал за ней. Заинтересовались мужчиной и Сумая с Миро, но тоже слова не проронили.

В доме была всего одна круглая комната с очагом посередине. Намунея ловко разулась и зашагала по мягким коврам, Фео тоже быстро стянул унты и порадовался, что стопы теперь свободны. Захотелось даже побродить кругами, но стыдно так себя вести в чужом жилище. Семейство Намунеи расположилось у очага. Только эльфы и люди выбирали стулья, остальные сидели, поджав ноги под себя. Фео не понимал, почему. Адзуна что ли научил?

— Мы ждём объяснений, мама, — первым заговорил Миро и покосился на дверь, за которой остался дракон.

— В моё отсутствие он ухаживает за домом. Да, я живу здесь.

— Откуда в городе дракон? — спросил Фео, но Намунея смотрела только на детей и, по-видимому, собиралась в первую очередь говорить с ними.

— Что ж, пришло время вам рассказать мою и вашу историю, прежде чем вы войдете в чертоги правителя, и судьба ваша будет решена. Я — Нея, дочь вождя Тенгена и рыбьей принцессы Шушаны, внучка правителя и племянница перводемона Ирчимэ.

В груди Фео что-то сжалось.

— Мать моя не хотела жить под водой, когда племя её уходило, и с теми, кто остался, застала голод и Казнь Мира. Перед ликом Великих Духов выжившие рыбы поклялись, что не побоятся потерять разум, если это убережёт их от Скверны, затем почти все из немногих уцелевших покинули землю. Шушана присоединилась к племени Саландиги, где стала женой нового вождя Тенгена. Вскоре весть о судьбе брата Ирчимэ дошла до неё, но, тем не менее, Шушана отвергла то, что предлагали ей рыбьи послы.