Чтение онлайн

В том же году император Отто, уже восемь лет носивший оковы проклятия двух апостольских отцов, в очередной раз был отправлен авторитетными людьми в Рим, чтобы добиться прощения, однако же, охваченный после Пасхи лихорадкой, он не смог исполнить такое поручение. Как только усилилась болезнь и он почувствовал приближение своей кончины, он вызвал к себе епископа Гильденсхаймского [912] и других благочестивых и мудрых мужей — аббатов и священников, и с причитанием и плачем попросил у них совета, что ему делать, и как он может освободиться от оков проклятия. После того, как по их совету он поклялся выполнить требование апостольского отца, епископ отпустил ему грехи. Затем он составил завещание, исповедался, принял святое причастие и миропомазание, и 15 мая [913] в крепости Гарцберг скончался в великом раскаянии. Его тело, облаченное в императорское одеяние и драгоценности, было доставлено в Брунисвих и погребено в церкви святого Блазия рядом с его отцом и матерью.

Из-за [914] овладения крестоносцами расположенной у нильских глубин башни и, как утверждается, пораженный тяжелой болезнью, старый Сафадин [915] , злобный старый плут [916] , лишивший наследства своего племянника и захвативший азиатские государства, умер и отправился в преисподнюю. После этого сарацины в праздник святого Дионисия (9 октября) внезапно приблизились с вооруженными галерами и напали на переднюю часть лагеря, где римляне поставили свои шатры, но были отбиты небольшим отрядом христиан и бежали обратно на свои галеры. Те, кто смогли избежать мечей преследователей, утонули в Ниле, их было около полутора тысяч человек. Также в праздник святого Деметрия (26 октября) [917] , бывшего единокровным братом святого Дионисия, враги на рассвете напали на лагерь тамплиеров, однако после причинения лагерю незначительно ущерба были отброшены до самых корабельных мостков [918] легковооруженными рыцарями, потеряв убитыми около пятисот человек.

Позднее, накануне праздника святого Андрея (29 ноября) верующие претерпели много горя и страдания. Так как посреди ночи в море прибыло воды, оно вышло из берегов и вызвало ужасное наводнение, дошедшее до самого лагеря. С другой стороны безмятежно спящих застала врасплох вышедшая из берегов река. Лагерь оказался на воде, продовольствие пошло ко дну, и если бы не было рвов, которые паломники вырыли для своей защиты, то людей, скот и суда с оружием и провизией сильным течением снесло бы к неприятелю. И все же такой опасности не избежали четыре военных судна, на которых были возведены защитные сооружения для захвата города. Они, вместе с пятым кораблем, который был привязан между ними, порывом сильного ветра были выброшены на противоположный берег и на виду у крестоносцев подожжены греческим огнем. После этого шторма, учитывая большую опасность швартовки кораблей между городом и захваченной башней, их снарядили для перехода, чтобы перевести выше по течению реки, чему препятствовали метательные машины, греческий огонь и снаряды врага. При этом получилось так, что корабль тамплиеров подхватило силой шторма и вынесло на городской берег к врагам, которые напали на него с легких судов [919] , цепляясь за него железными баграми и сбрасывая при этом на него с башен греческий огонь и камни. И вот, когда таким способом им не удалось сломить отважных защитников, они наперегонки взобрались на корабль и стремительно бросились на тамплиеров. После продолжительной схватки корабль в конце концов утонул, получив пробоину, сделанную то ли неприятелями, то ли самими верующими, что осталось неизвестным. Все египтяне и христиане утонули, так что только верхушка мачты еще едва виднелась над водой.

Затем враги установили на своих судах плавучий мост, снова оставив только один узкий проход, чтобы корабли верующих не смогли безопасно пройти. Придя от этого в ярость, немцы и фризы с божьей помощью совершили на этот мост дерзкое нападение. Менее десяти человек из этих людей, невзирая на решимость вавилонян, взобрались на мост, прорвали его и с четырьмя кораблями, на которых держался мост, торжественно вернулись обратно, после чего, двигаясь против течения, они проложили свободный и безопасный путь.

После этих событий сарацины, учитывая нависшую над ними опасность, укрепили противоположный лагерю крестоносцев берег рвами и дамбами из глины, а также высокими деревянными укреплениями, за которыми они поставили метательные орудия. На реке они затопили суда, а по течению забили сваи, лишив тем самым крестоносцев надежды на переход. Несмотря на это, легат апостольского престола [920] , преисполненный желанием осаждать город, настаивал на переходе собранных выше по реке кораблей. И вот, под водительством Христа военные корабли, оснащенные защитными приспособлениями и небольшими надстройками, экипированные вооруженными людьми, прошли через заграждения из затопленных судов. Однако враги, не испугавшись их, тремя шеренгами воинов оказали подошедшим кораблям сопротивление и нанесли им ущерб сплошным градом камней и копий.

Ночью перед праздником святой девы Агаты (5 февраля) Бог, проявив чудо своего величия, вселил в султана Вавилона [921] и в его наместников такой ужас, что султан, оставил лагерь, даже не выстроив египтян в боевые порядки для сопротивления, поняв, что ему остается надеяться только на бегство. Какой-то отступник, отрекшийся от христианской веры и долгое время служивший султану, кричал с берега по-французски, сообщив легату, королю и нашим людям о бегстве врагов. Когда египтяне оттуда убрались, христиане, соревнуясь друг с другом, решительно переправились на тот берег, избежав кровопролития и не встретив сопротивления со стороны неприятеля. Таким образом город оказался осажден со всех сторон. Лагерь беглецов вместе со всеми их судами был разграблен, при этом захватили очень много военного снаряжения. Когда затем прибыли король Корадин [922] с алапинами [923] и с большой военной силой, то враги со свежими силами, воодушевившись, захватили то место, где христианам удалось совершить свою замечательную переправу. В результате они осадили тех, которые сами осаждали город, поставив их под угрозу, и если по божьей воле, в основном немцами и фризами, не был бы удержан первый лагерь [924] , находившийся между морем и рекой, то их бы отрезали от гавани и операция оказалась бы в очень большой опасности и неопределенности. Сарацины проявили такое бесстрашие, что в раннее субботнее утро накануне воскресения Очей (9 марта) [925] большое их количество приблизилось к лагерю и даже добралось до самого рва, однако с божьей помощью они были отбиты, понеся тяжелые потери среди всадников и лошадей.

В год Господа 1219 король городов, Иерусалим, казавшийся неприступным, был изнутри и снаружи разрушен [926] Корадином, сыном Сафадина. Все его стены и башни превратились в груды камней, за исключением храма Господня и башни Давида [927] . Сарацины даже подумывали о разрушении знаменитых надгробий и в письме, разосланном в качестве утешения жителям Дамиетты, угрожали совершить это, однако из-за священного страха перед этим местом никто не отважился принять участие в таком действе.

В Пальмовое воскресение (31 марта) этого года враги со своим неисчислимым воинством рыцарей и пехотинцев набросились на верующих и со всех сторон прорвавшись к их рвам. Из-за этого в тот день уже нельзя было нести никаких пальмовых ветвей, а только арбалеты, луки и стрелы, копья, мечи и щиты. Желая освободить город, те, кто пришел погубить верующих, с крайней решимостью, начиная с восхода солнца и кончая десятым часом вечера предпринимают натиск за натиском. И наконец, утомленные, они отступили с очень большими потерями. С воды и с суши неверные обрушились на верующих также в праздник Вознесения Господня (16 мая), однако так и не смогли ничего сделать против их силы. И вот, 31 июля, несмотря на сопротивление рыцарей Храма, неверные с напряжением почти всех имеющихся у них вооруженных сил после продолжительного натиска взяли верх и обратили в бегство пехотинцев, так что все христианское войско оказалось в опасности. Поскольку рыцари так и не смогли отбить их от рвов, то великий магистр Храма с маршалом и остальными братьями, которые были там, прорвались через узкий проход и отважно обратили неверных в бегство. С обеих сторон сражение продолжалось до тех пор, пока его не остановили вечерние сумерки. Сарацины поначалу ослабели, они бросили большое число трупов неверных лежащих во рву друг на друге, унеся обратно в лагерь только тех, кто был легко или тяжело ранен. Из верующих только немногие пали или были взяты в плен. Защитники города сожгли почти все установленные около городских стен осадные приспособления, за исключением лестниц. Генуэзцы, пизанцы и венецианцы держались уверенно, они хотели взять город приступом с четырех кораблей, спустив с них лестницы. Легат апостольского престола выдал им значительную сумму из общественной казны. Неоднократно нападая на город, они убивали и ранили много народа, однако чем чаще они предпринимали штурм города, тем больше укреплялись стены небольшими деревянными башенками и зубцами, тем сильнее и активнее защитники противодействовали осаждавшим, и в конце концов, лестницы, изуродованные огнем и ставшие непригодными, пришлось отнести обратно на берег. Так воистину сбылось то, что Дамиетта должна была быть передана под власть христиан только с помощью божественной силы.

Наконец христиане, позабыв благодеяние Бога и чудо, которое тот явил им, праздностью своих предводителей и ропотом подчиненных возбудили против себя гнев Всевышнего. Как и должно быть в результате общей вины, в день Усекновения главы святого Иоанна Крестителя (29 августа) случилось так, что христиане на кораблях и по суше повели конное и пешее войско против лагеря вавилонян, несмотря на то, что для обороны собственного лагеря осталось не так уж много людей, и наступающее войско двигалось между морем [928] и рекой, где нельзя было найти пресной воды. Рыцари Госпиталя святого Иоанна так и не дождались, чтобы легат апостольского престола и патриарх, держащий под своим покровительством Крест, удовлетворили их настойчивые просьбы позволить им хотя бы сделать привал. Так как очень сильно палило солнце и пехотинцы были утомлены тяжестью доспехов, от огромного напряжения и жажды они обратились в бегство, попали под ноги лошадей рыцарей и задохнулись, даже когда не причинив ранений их опрокинули на землю. А сарацины, сворачивая палатки и делая вид, что готовятся к бегству, как только увидели замешательство христиан, тотчас развернулись в боевой порядок и очень большое число христиан убили и взяли в плен. При этом они увели избранного епископа Бове [929] со своим братом [930] , камергера французского короля [931] со своим сыном, брата епископа Андрея [932] с Иоанном Акрийским, благородного и очень храброго человека, Генриха Ульмского и многих других. В плен попали тридцать три тамплиера, а маршал Госпиталя святого Иоанна и другие братья этого дома были сразу же убиты. Наконец, преследователи вернулись, чтобы собрать военные трофеи и увести пленных, после чего они доставили султану пятьсот голов христиан. Скорбь и уныние охватило верующих, но Бог вскоре превратил их слезы в радость, а их скорбь — в веселье. Султан прислал к ним одного из пленных и предложил через него провести переговоры о мире или о перемирии, что было использовано для спокойного восстановления рва и других укреплений.

Сильно изнуренный долгой осадой, мечом, голодом и чумой, город между тем возлагал свою надежду только на мир, который султан обещал его жителям. В городе свирепствовал такой сильный голод, что не было даже самой скудной пищи. Из-за мучительного голода жители были поражены различными болезнями, и среди прочих страданий, которые они терпели, рассказывали также, что по ночам они будто бы были поражены слепотой, и, открыв глаза, совершенно ничего не видели. Также у тех, кто в войске сарацин осаждал нас снаружи, начали уменьшаться запасы хлеба и фуража. Нил, который после праздника святого Иоанна Крестителя (24 июня) почти до Воздвижения Креста (14 сентября) обычно разливался и орошал египетские земли, в этом году не поднялся, как всегда, до отметки, обозначенной египтянами, и очень большую часть земель оставил сухой, не позволив ни вспахать ее, ни засеять. По этой причине, опасаясь подорожания и массового голода, а также желая оставить за собой Дамиетту, султан со своим братом Корадином предложил христианам мир на таких условиях: он передает им святой Крест, захваченный при победе Саладина, вместе со Святым городом и всеми пленными, которых можно было найти живыми в государствах Вавилона и Дамаска, также возместит стоимость восстановления стен Иерусалима и, кроме того, полностью вернет земли Иерусалимского королевства, кроме Крака [933] и Монреаля [934] , за оставление их у себя он предложил выплачивать дань столько времени, сколько будет продолжаться перемирие. Оба этих места находились в Аравии [935] и имели семь очень сильных укреплений, через которые обычно проходили сарацинские купцы и паломники, направляющиеся в Мекку и возвращающиеся оттуда. Тот, кто удерживает их, может в любой момент нанести серьезнейший ущерб Иерусалиму вместе с его пашнями и виноградниками. Верующие, в конце концов согласились с тем, что сначала надо захватить город, несмотря на то, что их основной целью является операция по освобождению Святой земли, и такое мнение было у всех крестоносцев [936] .

Тем временем, султан послал большое число пехотинцев через болотистую местность в город. Двумстам сорока из них удалось пробиться в воскресение после праздника Всех святых (3 ноября), когда христиане спали, но в конце концов, из-за криков караульных они были обнаружены, убиты или взяты в плен.

И вот, Дамиетта 5 ноября была взята. Так как ее не передали по договору и не было ни сражения, ни сопровождающего беспорядок разбоя, то эту победу совершенно очевидно можно приписать только Сыну Божьему. Как только [937] христиане вошли в город, они обнаружили там более трех тысяч умерших, которые подобно собакам лежали на улицах непогребенные, а все оставшиеся в живых были обессилены. Небольшое число христиан, как мы полагаем, по соглашению с несколькими жителями среди ночи сумели войти в город, а легат через своих доверенных лиц завладел башнями и взял в плен очень большое число неверных. Остальные, взобравшиеся на наиболее укрепленные башни, сидели на них до наступления рассвета, и когда наступило утро 5 ноября все сарацины Дамиетты сдались в плен и передали, хотя и безо всякой охоты, весь город под власть христиан. Несмотря на то, что город был захвачен на глазах короля Вавилона, тот не отважился перейти ров и напасть, как обычно, на готовых к обороне воинов Христа. К этому времени река разлилась и ров доверху наполнился водой. Пораженный этим султан сам сжег свой собственный лагерь и ушел. Победители обнаружили в городе очень много золота и серебра, у купцов нашли в избытке шелковой материи, дорогую одежду и всевозможные украшения, а также разную утварь с богатыми припасами. Такое количество осталось, так как кроме тех, кто остался в живых и был взят в плен, с начала осады в городе погибло более тридцати тысяч жителей обоего пола, принявших смерть без участия огня и меча Господня.