Чтение онлайн

Он закинул на плечи разделанную тушу рыси, закрепляя добычу. Инсин задумчиво поднял взгляд на Каскила. Удивительно — этот суровый, немногословный охотник за несколько часов стал ему ближе, чем его родные братья за всю жизнь. Степной воин встал и тоже закинул на плечи свою часть добычи. Путь обратно в айыл обещал быть тяжелым, но на душе у него было на удивление легко.

— Твоя сестра… — снова нарушая воцарившееся молчание, произнес Инсин. — Она была бы тобой горда.

Каскил остановился и посмотрел на него с удивлением.

— С чего ты взял?

— Ты защищаешь свой дом, свой народ. Ты честен и смел, — ответил младший сын хана. — Этого уже достаточно.

Каскил криво ухмыльнулся, после чего что-то буркнул себе под нос и они вновь пошли следом за остальными дозорными, возвращающимися в айыл. Путники шли по проторенной дороге, и разговор, начатый у костра, продолжился. Но теперь они говорили не о смерти, а о жизни.

— Скажи, — спросил Инсин, немного замешкавшись, но все же продолжив. — Твоя предводительница… Кейта-хотун. Она всегда была такой?

— Какой? — хмыкнул Каскил. — Упрямой, как росомаха, и колючей, как дикобраз? Да с самого детства!

Охотник усмехнулся, погружаясь в воспоминания.

— Когда она была совсем маленькой, балым 30 решила, что наш священный сэргэ выглядит слишком скучно. И однажды ночью раскрасила его соком ягод во все цвета радуги. Старейшины тогда чуть не облысели от ужаса! А малышка Кейта стояла и гордо заявляла, что теперь духам будет веселее на него смотреть. Алтан ее тогда наказал, конечно, но я то видел, как он втихаря улыбался.

Инсин слушал, и на его губах тоже появилась улыбка. Он живо представил себе эту картину — маленькая, решительная девочка с синими глазами, бросающая вызов древним традициям.

— В ней всегда была эта… искра, — продолжал Каскил. — Сила, которая не подчинялась правилам. Все ее боялись и уважали одновременно. Балым могла одним словом поставить на место самого сильного охотника, а в следующую минуту — сидеть у гнезда и лечить раненого птенца.

Охотник покосился на Инсина.

— Она непростая. Но у Кейты сердце чистое, как вода в этом ручье. И она никогда не предаст тех, кого считает своими. — в его словах был и намек, и предупреждение. Немного подумав, Каскил осторожно добавил: — А твой брат… Он всегда был таким… жестоким?

Инсин тяжело вздохнул. Приятные мысли о юной шаманке тут же сменились гнетом воспоминаний о том, о ком в такой обстановке вообще вспоминать не хотелось.

— На самом деле Бату не всегда был таким. В детстве мы были близки. Он учил меня ездить на коне, показывал, как выслеживать зверя. Но потом… случился отец. Он всегда требовал от нас быть лучшими, быть безжалостными. Для него жалость — это слабость, и Бату свято уверовал в это. Он хотел заслужить уважение отца, и с каждым годом становился все жестче и злее. Он начал видеть во мне уже не брата, а соперника. Особенно после смерти моей матери. Отец слишком любил ее, и эта любовь перешла на меня. А Бату он лишь уважал как воина, но никогда не относился так, как к сыну его самой любимой женщины. Эта ревность отравила его душу.

— Значит, это не его вина? — спросил Каскил, поправляя съехавшую ношу с плеча.

— Вина всегда есть, — спокойно ответил Инсин. — Так как каждый сам волен выбирать свой путь. Он выбрал путь ненависти. А я… я пытаюсь найти другой.

Путники шли, и каждый их разговор, каждое признание, делали их ближе. Они говорили о своих обычаях. Инсин с удивлением узнал, что шаманы никогда не убивают больше, чем им нужно для пропитания, и всегда мысленно просят у духа зверя прощения во время приема пищи. А Каскил — что степняки верят, что после смерти душа воина превращается в звезду и вечно смотрит на свой народ с небес. Представители разных племен обнаружили, что, несмотря на всю разницу их культур, в главном они были похожи — они оба любили свой дом, ценили честь и дружбу. И оба были готовы отдать жизнь за тех, кто им дорог.

— Знаешь, степняк, — сказал Каскил, когда они уже направлялись к частоколу айыла. — Если бы мы встретились при других обстоятельствах… Мы могли бы стать хорошими друзьями.

— Думаю, мы уже ими стали, — ответил Инсин и искренняя улыбка тронула его лицо. Зенитное солнце стояло высоко над верхушками деревьев, когда отряд охотников, нагруженный богатой добычей, вернулся в айыл. Инсин впервые за долгое время не чувствовал себя чужаком. Соплеменники Каскила, видевшие их взаимоуважение и зарождающуюся дружбу, уже не смотрели на него с подозрением, а отвечали на его взгляд уважительными кивками.

Практически сразу, едва они вошли за частокол, степного воина глазами нашла Алани. Она быстро подошла к юноше.

— Инсин-нойон, — сказала девушка, стараясь говорить как можно более официально. — Кейта… то есть, наша предводительница, просила передать, чтобы вы не покидали айыл и дождались ее возвращения. У нее к вам важный разговор.

Инсин нахмурился, оглядываясь по сторонам.

— А где она сама?

Ученица бубна бодро, может, даже слишком бодро, отрапортовала:

— Она отправилась в небольшой поход на север. Скоро вернется! Ей нужен торговый караван на границе.

Эта новость Инсину явно не понравилась.

— На север? Одна? Почему именно сейчас? — спросил младший сын хана, и в его голосе прозвучала неприкрытая тревога. Алани, верная своей подруге, ответила честно, как и было велено.

— У нашей целительницы, Илин, не хватило одного ингредиента для… для важного ритуала.

— Ингредиента? — переспросил Инсин, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. Не дожидаясь ответа, он передал свою часть добычи удивленному Каскилу и решительным шагом направился прямиком в лечебницу. Юноша застал Илин за перебиранием сушеных кореньев. Заприметив его, пожилая целительница сначала растерялась, а потом тяжело вздохнула.

— Знала, что ты придешь, Сын Степи.

— Что ей понадобилось на северной границе? — строго спросил Инсин без предисловий. Словно они сейчас и не требовались. Старая целительница подтвердила слова Алани, едва не всплеснув руками от досады.

— Ах, дитя, и не говори, такая нелепость. Моржовые бивни! Нам нужен их порошок для камлания. И как назло — ни одного не осталось! А ведь у нас их всегда был целый сундук, с запасом! Никогда такой проблемы не было. А теперь они словно… пропали.

Инсин слушал ее, и его предчувствие перерастало в ледяную уверенность.

— Что-то зачастили у вас пропажи, — напряженно произнес он, начиная выхаживать по тесному пространству балагана. Внутренний огонь, который юноша так старательно тушил, снова начинал разгораться. — То ваш вождь, теперь — какие-то бивни…

Воин говорил, и кусочки головоломки в его голове начали с пугающей скоростью складываться в единую картину. Пропажа, важный ритуал, вынужденная отправиться в одиночный поход Кейта… Инсин резко остановился, что-то осознав. Он поднял глаза на Илин и тут же встретился с ее не менее тревожным взглядом. Старая целительница смотрела на него, и лицо женщины медленно начало белеть. Она тоже поняла — это не было случайностью. Это не иччи-проказник утащил бивни. Их украли специально, чтобы выманить Кейту из айыла. Одну. Беззащитную. Илин испуганно закрыла рукой рот и из ее груди вырвался сдавленный, полный ужаса шепот.