Чтение онлайн

На самом деле квартира Никаса Сафронова в Брюсовом переулке сегодня, пожалуй, уже одна из исторических достопримечательностей города Москвы. Убеждена, что едва ли через века у какой-нибудь власти хватит духу «разобрать» ее на элементы. Она роскошна именно в своей сказочно-художественной целостности. Уже на лестничной площадке, украшенной орнаментами готического костёла, вас встречают скульптуры и барельефы, изображающие средневековых рыцарей и химер. На внутренних стенах подъезда и в лифте висят копии картин кисти Сафронова. А сама квартира… Здесь каждая комната выполнена в собственной традиции – от Античности до хайтека. Здесь собраны уникальные предметы интерьера – оригинальные полотна голландских, итальянских, французских мастеров, пусть и не известных авторов. Здесь же красочные витражи из испанских церквей XVI века, мебель от ранней готики до французского барокко. А в зимнем саду – мандариновые деревья и кованые клетки с птицами; смотришь как на праздничную открытку. Есть и ванная комната, в которой при поднятии крышки начинает слышаться пенье соловьев или узнаваемые темы классической музыки. А потом невероятный лифт поднимает вас со «средневекового» этажа в гостиную в стиле хай-тек, где есть выход на открытую террасу. А уж с нее… Открывается бесконечный панорамный вид на всю Первопрестольную – неисчислимые красивые крыши центра, подсвеченный малиново-фиолетовыми огоньками Новый Арбат, Древний Кремль, сталинские высотки, храм Христа Спасителя и космические башни комплекса Москва-сити.

Однако приобрел художник эту роскошную квартиру, сегодня представляющую собой маленькое чудо, только в 2000 году. А затем еще более 11 лет шел ремонт. Никас Сафронов шутит, дескать, в Европе была тринадцатилетняя война, а у него – двенадцатилетний ремонт. «Так что год я даже не дотянул», – говорит, смеясь, художник. Сам же долгий путь к дому своей мечты, в который он может с удовольствием и любовью заботливого хозяина приглашать друзей и соседей, прошел через барак в Ульяновске, студенческие общежития в городах, где он учился. За плечами остались и пол частного дома родной тетки в Ростове, и коммуналка в Москве, и еще не одна съемная квартира в российской столице. Были в 80-х годах уже и свои скромные столичные квартиры, но вот наконец-то – она!

Пока мучительно и долго шел ремонт, многие знакомые не верили, что бесконечно меняющиеся строители когда-нибудь все же завершат работу. Это была не просто и не только стройка, но и психологически изнуряющие проверки разных государственных инстанций, а время от времени и скандалы с соседями, которые устали ждать окончания ремонта в той же мере, как, собственно, и тот, кто его начал, т. е. герой этой книги. Были и «кидалово», и попытки одной из предлагавших свои услуги строительных компаний нажиться на «небедном», как им представлялось, художнике. Окружающие и друзья советовали Никасу Сафронову сделать все уже как-нибудь «приличненько» и начать поскорее просто жить. Но он понимал, что если остановится, сломается, то уже навсегда лишит себя мечты. Он твердо знал, что не хочет больше разменивался на «побыстрее» и «лишь бы как». Он хотел раз и навсегда сделать так, как ему действительно нравится. Потому что просто больше не был готов, чтобы в его жизни было по-другому.

«Это не блажь! – рассказывает художник Сафронов сегодня. – Это зрелое желание, право, заслуженное длительным трудом, обустроить и в искусстве, и в бытовой жизни все так, как я хочу. Я уверен, что это желание тем более уместно тогда, когда речь идет об эстетике, о вкусе, о человеческом достоинстве. Именно поэтому, замысливая проект квартиры, я стремился к таким дизайнерским и смысловым решениям, чтобы мои будущие гости в моем доме испытывали ощущение истинной красоты и получали удовольствие от каждой детали. Почему? Потому что в жизни я глубоко верю в абсолютную силу добра и света. И я хотел, чтобы мой дом стал в Москве одним из пространств, содержащих в себе гармонию и излучающих свет и добро», – признается Никас. При этом отмечает, что в ситуации с ремонтом в его характере ярко проявилось еще одно важное человеческое качество – желание иметь выбор. «Я бы сказал, что это качество характеризует духовно и интеллектуально зрелых, а также профессионально состоявшихся людей. Которые более не ищут, но уже нашли и определились и только совершенствуются. Они знают, что заслужили право выбирать и отказываться от того, что не отвечает их пониманию о правильности в жизни. Более того, они уже четко знают, что есть они сами, поэтому для жизни и творчества выбирают такую обстановку, которая отвечает их ощущению себя».

Любопытную историю о том, как квартира Никаса Сафронова превращалась в особое место для людей, искавших гармонии, мне рассказал один из друзей художника. Как-то зимой он по предварительной договоренности навестил живописца, который традиционно утром заканчивал свой рабочий цикл – художник трудится всю ночь до восьми-девяти утра. Друзья были рады встрече, поскольку давно не виделись. Тут же обсудили планы на вечер – вместе они собирались на день рождения к их общему товарищу. Никас предложил подарить свою работу, и вот оба, шутя и споря, выбирали какую именно, чтобы она наверняка доставила радость имениннику.

– Никас, вот эта – натюрморт. Очень хорош. Впрочем, вот на той – девушка с шеей в виде Вавилонской башни – сразу видна твоя рука и твой уникальный стиль, уже ставший брендом, – говорил художнику товарищ.

– Мой друг, выбирай сам, – отвечал живописец. – Ибо ты смотришь со стороны. Но если тебя все же интересует мое мнение, мне кажется, что нашему Саше натюрморт подходит больше.

Друзья продолжили выбирать подарок, шутя по этому поводу. В этот момент какую-то очередную задорную шутку прервал звонок в дверь. Оба удивились: кто может быть в такой ранний час? Все свои знают, что художник в это время обычно уже закончил работу и отдыхает. Ведь и сам друг зашел к Никасу только потому, что этот визит был заранее оговорен. Посмотрели на экран видеокамеры у домофона – звонила женщина средних лет. Несмотря на еще нестарое лицо, выглядела она как-то странно: длинная, безразмерно-мешкообразная юбка, огромные, сбитые и пыльные неженские ботинки, затертая косынка, в спешке повязанная на голове и уже не раз за сегодняшнее утро на ходу поправленная. В общем, одета дама была не по-московски и даже не по-городскому. Оба изумились, но страннице решили ответить – а вдруг человек заблудился и ему можно чем-нибудь помочь?

К удивлению друзей, с улицы раздалось:

– Скажите, пожалуйста, это квартира номер…?

Никас, не дрогнув, ответил утвердительно. Но сразу добавил:

– Но вы, наверное, ошиблись. Это не совсем жилая квартира, это квартира – студия живописи.

– Значит, я правильно пришла, – так же уверенно ответила женщина. – Я ищу дом художника Николаса Софрония, картины которого лечат. Я из самой Владимирской области к вам иду.

Никас удивился еще больше, но, разумеется, пригласил путешественницу в дом. Оказалось, что женщина специально ехала в Москву, искала, как она выразилась, «этот ваш Брюсов переулок», чтобы посмотреть на «волшебные картины». Никас женщину душевно принял. Прогулялся с ней по галерее, показал ей ту часть своих работ, которые находились в студии.

– Теперь я и правда верю, что они лечат. Мне об этом в области моей говорили, я не верила. Не поверю, говорю, пока своими глазами не увижу. А вот увидела и поверила, – сказала женщина, указывая на одно из полотен, изображавшее одинокого Христа в Гефсиманском саду. Картина называлась «Ночь Христа перед распятием… Раздумья».

– Ну что вы такое говорите! – воскликнул художник. – Это ведь всего-навсего мое живописное, вольное восприятие веры и мое художественное представление о Боге. Это не икона, не мощи. Глупости даже какие-то вы говорите! – несколько встревожился Никас.

– Вот потому я теперь и убеждена, что эти картины лечат. У вас светлое отношение к миру и жизни, позитивное. С добром картины свои пишете, а значит, и добро в людские дома даруете, – проговорила женщина с легким оканьем.

Случайная троица, собравшаяся в то ранее утро в квартире в Брюсовом переулке, еще некоторое время провела за разговором. Уже прощаясь с гостьей, Никас перед дорогой напоил ее чаем, накормил своим традиционным ужином-завтраком – кашей на молоке. Пожимая руку и благодаря за проделанный путь к его дому, подарил одну из своих копий на холсте – цветы. Пожелал веры, здоровья и доброго пути.

Дверцы лифта, закрываясь, скрыли лицо случайной гостьи. Друг художника, еще стоя на лестничной площадке, задал Никасу вопрос очень серьезным тоном:

– Теперь ты понимаешь, какая на тебе ответственность? – И посмотрел пристально живописцу в глаза.

– Ты это о чем? – ответил художник, сделав вид, что не сразу уловил мысль.

– Ты правда не понимаешь или сейчас просто хорохоришься? – чуть раздраженно покачал головой его приятель. – Если люди к тебе из других городов пешком приходят, Никас, чтобы на твои «волшебные» картины посмотреть, ты, наверное, должен понимать, какую ответственность перед обществом несешь…

Все он понимал. И, в первую очередь, понимал и чувствовал ответственность, которую для самого себя к тому моменту неосознанно и незаметно принял как художник, создающий произведения искусства. Которые, в свою очередь, могут повлиять на другого человека, их воспринимающего. Искусство воздействует на подсознание человека, говорит с его сердцем. Произведения могут заряжать зрителя позитивной энергией, а могут и разрушить его до основания – все зависит от того эмоционального заряда, с которым художник принимается за работу, подходит к делу, а также от той идеи, которую он вкладывает в свое творчество. Существует два пути. Творец может любить своего зрителя и относиться к нему бережно, аккуратно подводить его к мыслям о важном и даже иметь право на амбицию чему-то научить зрителя своими произведениями. Но при этом не нарушать его целостности и не калечить. Такой художник работает со светом в душе и ради самой идеи созидательного искусства. Тогда и произведения заряжают. Более того, такое искусство продолжает творить в акте взаимодействия со зрителем уже после того, как художник покрыл картину лаком. Именно на этом этапе, когда работа завершена, наступает кульминация взаимодействия творца со зрителем. У великого Леонардо да Винчи она длится уже более пяти столетий. Другой путь – творчество ради славы и успеха. Тогда художник не столько задумывается о том, какое впечатление и, более того, воздействие его работа окажет на зрителя, но в первую очередь он думает о том, какая тема может произвести впечатление на аудиторию и глубоко ее «зацепить», вызвать резонанс в обществе и сработать на личный PR. И в этом случае не каждый художник задумывается о качестве и заряде того материала, на основе которого пишется картина, сочиняется музыка или снимается кино. То, что априори «цепляет», – это не всегда история со знаком плюс. Однако для достижения главной цели – чтобы о произведении говорили и оно продавалось – это вообще не важно. Поэтому нередко, производя сильный эффект, вызывая впечатление, такое произведение искусства не вдохновляет человека, но, наоборот, давит на эмоции, надламывает внутренний стержень у тех, кто с ним взаимодействует. К тому же, сам зритель не всегда осознает, что над ним осуществляется такое действие. Определиться со своим подходом к искусству и своими творческими целями – в этом основная ответственность художника. Никас Сафронов же цель своего творчества видит в создании картин, которые вызывают у зрителя чувства красоты, гармонии и созидательной глубины. «Я хочу создавать такие картины, которыми их обладатели будут дорожить», – говорит художник. Когда человек делает свое дело искренне, слава и успех в большинстве случаев приходят к нему сами. Однако будет неверным не сказать, что к этому пониманию наш герой пришел через испытание. Есть в биографии художника история, когда он оступился.