Чтение онлайн

Указанные затраты не включают в себя стоимость создания Байкало-Амурской магистрали, которая была построена только с одной целью — обезопасить Дальний Восток от потери Транссибирской магистрали в случае агрессии Китая. Расходы также не включают в себя неизбежные дополнительные затраты на необходимость покупки лояльности пограничных с Китаем режимов, включая вьетнамский, КНДР, афганский, помощь Индии и другие недешевые внешнеполитические программы советского руководства.

Измеряются ли хоть как-то потери от ведения Афганской войны, которая стала возможной в результате опасений от действий Пекина и привела к усилению дестабилизации настроений в самом Советском Союзе?

Впрочем, эти затраты обесценило в дальнейшем само советское руководство: подобно Н.С. Хрущеву, М.С. Горбачев с целью замирения с Пекином вывел советские войска из Монголии (несмотря на протест самой Монголии), Афганистана, гарантировал вывод войск из Вьетнама и Камбоджи, значительно сократил группировку войск СССР на Дальнем Востоке.

Непродуманная, наивная, эмоциональная, а иногда и откровенно предательская политика высшего руководства СССР в отношении Китая стоила СССР самого существования, прекращение которого позволило Китаю выбиться в лидеры мирового развития и встать на одну планку с США — за счет самих же США, которые Китай сделал субъектом собственной игры, воспользовавшись противоречиями двух западных по духу держав. Сегодня дальнейшее пренебрежение китайским вопросом и состояние отсустсвия отечественного китаеведения может грозить Российской Федерации самыми непредсказуемыми последствиями

[1] Полынов М.Ф. Гонка вооружений как метод изматывания СССР США. 1945–1990 гг. // Вестник СПбГУ. 2005.

[2] Волынец А. Китайский фронт холодной войны.roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) Роль Шанхая и шанхайской политической группы в истории и современности Китайской Народной Республики

(без изменений) Роль Шанхая и шанхайской политической группы в истории и современности Китайской Народной Республики

Коренным вопросом в анализе и прогнозах действий всех субэтнических групп Китая и шанхайской субэтнической политической группы в частности является их историко-лингвистическое вычленение из огромного массива всей совокупности конгломерата политических групп Китая. В случае с шанхайской политической группой вопрос упирается в выделение двух основных этнических драйверов, сходящихся в Шанхае как в политическом центре, связывающем континентальный Китай с глобальными политико-экономическими процессами, — группы выходцев из южной части провинции Цзянсу — города Нанкин, Сучжоу, Тунчжоу, Уси, Наньтун, Ляньюнган и другие, а также провинции Чжэцзян и ее центрами Ханчжоу, Нинбо и другими.

Южная Цзянсу окружает Шанхай с севера, а Чжэцзян — с юга. В самом Шанхае, кроме уже появившихся с момента его формирования во время Опиумных войн (середина XIX в.) коренных представителей элиты, явно присутствуют две крупнейшие группы — выходцы из Цзянсу и из Чжэцзяна либо их потомки во втором, третьем или четвертом поколениях. Помимо этих трех групп, в Шанхае значительное влияние имеют выходцы из внутренних районов акватории среднего течения Янзцы — провинции Аньхой и провинции Хубэй.

Шанхайская правоглобалистская элита ввиду своей малочисленности неизбежно опирается на различные крупные субэтнические группы в бассейне Янзцы, в том числе на провинции Аньхой, Хубэй и Сычуань, при этом дуальный костяк группы из южной Цзянсу и Чжэцзяна с постоянно смещающимся центром остается неизменным, и неизменной остается ее максимальная инкорпорация в мировые структуры, такие как Красный Крест, ООН, Международный валютный фонд, Всемирная торговая организация и другие. Представители КНР в данных организациях традиционно связаны с выходцами из Шанхая — этническими чжэцзянцами и цзянсунцами, основными конкурентами которых выступают проамериканские кантонцы с сильным присутствием в Гавайях, штатах Калифорния и Вашингтон, а также хакка, сформировавшие собственную глобальную сеть общин с центром в Сингапуре и традиционно опирающиеся на Великобританию.

Ведущий конкурент «шанхайской группы» в контактах с мировой элитой — группа Южного Китая, объединенная вокруг представителей кантонцев Гуанчжоу и Гонконга, хакка Гуандуна, Фуцзяни и Южной Цзянси и «чаочжоуской группы» провинции Гуандун, и нередко прибегающая к силовым элементам соседней Гуанси с масштабным этническим массивом чжуанов.

Второй, но исторически менее яркий конкурент Шанхая, который сегодня поднимается на ноги, — провинция Шаньдун, имеющая значительную береговую линию, связи с Германией и Японией и амбиции стать центром связи Китая с остальным миром. Альтернативами Шанхаю, но в меньшей степени, выступают северокитайский порт Тяньцзинь, который этнически и политически близок ко внутриконтинентальной провинции Аньхой, и провинция Ляонин —этнически близка к населению Шаньдуна.

Искусственно созданный мегаполис и форпост влияния глобальных сил, прежде всего Англии и Франции в результате поражения Китая в Опиумных войнах (середина XIX в.), Шанхай имеет под собой долгую историческую парадигму транспортного узла Великого канала в области Шанхая, исторически связавшего Северный Китай и районы Янцзы и игравшего роль региона-коммуникатора.

В рамках этой геоэкономической океанической парадигмы выстраивалась история «шанхайской политической группы» на протяжении последних 200 лет. Ее новой альтернативой является проект «Один пояс — один путь», предложенный Си Цзиньпином в 2013 г., который направлен на развитие внутриконтинентальной геоэкономической парадигмы Китая. Проще говоря, основную массу транзитных перевозок на внешние рынки предложено перенести из морских портов Шанхая, Гуандуна и Северного Китая на внутриконтинентальные маршруты Китай – Европа, Китай – Ближний Восток, Китай – Россия – Арктика – США, при значительном сокращении торговли с США, которая упала впервые за 30 лет на 15% по итогам 2019 г. Важную роль в развитии новой, альтернативной парадигмы развития транзита китайской глобальной торговли играет идея «мирного севера» — или политика максимальной интеграции Китая с Россией, выдвинутая Си Цзиньпином и поддержанная руководством Российской Федерации.

В противоборстве геоэкономических концепций развития Китая важное место занимает сам Си Цзиньпин, который в свое время не только был руководителем одного из элементов «шанхайской политической группы» — провинции Чжэцзян, но и являлся в течение года секретарем городского комитета самого Шанхая, затем стал официальным преемником генерального секретаря Ху Цзиньтао — был назначен на пост заместителя председателя КНР в 2009 г. Сегодня бывшие формальные подчиненные Си Цзиньпина в провинции Чжэцзян занимают ряд ведущих политических должностей в руководстве современного Китая, при этом парадигма прихода их к власти строилась на смещении влияния в «шанхайской политической группировке» от выходцев из провинции Цзянсу к менее представленным в «шанхайской группе» и влиянии на мировую политику выходцев из провинции Чжэцзян, которые сегодня безраздельно контролируют город прямого подчинения Шанхай. roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) Сычуанец Дэн Сяопин — протеже Чжоу Эньлая: системные проблемы шанхайской группы в опоре на континентальные армейские группировки

(без изменений) Сычуанец Дэн Сяопин — протеже Чжоу Эньлая: системные проблемы шанхайской группы в опоре на континентальные армейские группировки

Восхождение Дэн Сяопина, ведущего представителя «сычуаньской политической группы», напрямую связано с деятельностью его протеже Чжоу Эньлая, заметившего серьезнейшие противоречия «сычуаньской военно-политической группы» с группами военных Северного, а в особенности Северо-Западного Китая, состоявшего из лояльного СССР корпуса армейских руководителей. «Сычуаньская группа», удаленная и конкурентная основным армейским группам континентального Китая, еще не раз станет орудием борьбы не имеющей широкой поддержки в армейских кругах «шанхайской группы».

Дэн Сяопин, один из активных деятелей еще «французской группы» Чжоу Эньлая, был назван нами в книге «Некоронованные короли Красного Китая: кланы и политические группировки КНР» (2016) одним из выдвиженцев группы южнокитайских хакка маршала Е Цзяньина, также тесно связанного с американскими силами и после интеграции Пекина, оккупированного американскими войсками и частями Гоминьдана, в единое пространство Китайской Народной Республики ставший руководителем города. Изучение биографии Дэн Сяопина выявляет его тесные связи с его протеже Чжоу Эньлаем, тогда как связи с кланом Е являются союзническими и горизонтальными и требуют отдельного изложения, в том числе и в разрезе уничтожения этого тесного союза «сычуаньской» и «хаккской группы» по итогам событий на площади Тяньаньмэнь и реставрации теперь уже абсолютной власти «шанхайской группы» в лице шанхайского генсека Цзян Цзэминя, пришедшего к власти в 1989 г.: высока вероятность того, что пытавшиеся выбить глобалистскую повестку из рук «шанхайской группы» южане-хакка с опорой на «сычуаньскую группу» так и не смогли окончательно опрокинуть Шанхай.

Тем не менее возвышение Дэн Сяопина в центральных органах власти КНР связано с Чжоу Эньлаем, сделавшим ставку на опору на «сычуаньскую группу» в армии, в том числе и на маршала Чжу Дэ, с которым Чжоу Эньлай был знаком со времен своей европейской деятельности во Франции.

При непосредственном протежировании Чжоу Эньлая Дэн Сяопин после образования нового государства становится его заместителем в Государственном административном совете КНР (вице-премьер правительства) и по результатам разгрома «сталинской группы» Гао Гана занимает пост генерального секретаря Компартии Китая с 1956 по 1966 г., уже второй раз после Чжан Вэньтяня являясь аватарой Чжоу Эньлая в партийном руководстве, оттесняя Мао Цзэдуна от практического руководства партией, сохранив за ним пост председателя Компартии.