Чтение онлайн

Фактические Китай по-прежнему испытывает трагическую для него степень зависимости от зарубежных технологических школ по следующим причинам: коррупция в НИОКР и особенностями этнического сознания китайцев.

Несмотря на ажиотаж вокруг научно-технической тематики среди молодежи Китая, среди лиц, принимающих решения до сих пор не пересмотрена концепция развития китайских технологий с опорой на внешние силы «рынок в обмен на технологии», заложенную в период начала реформ открытости в Китае в начале 80-х годов.

Немалую роль в сложности запуска собственных разработок играют особенности китайского мышления. В его основе лежит идеографическая письменность (символ – конкретный знак, изображение), которая подразумевает большую конкретность и меньшую абстрактность в восприятии явлений и сущностей. В отличие от китайского мышления в мышлении индо-европейских народов более абстрактно, так как в письменности преодолена зависимость от конкретного символа, ограничивающего поле значений слова – письменность имеет звуковой характер и фиксирует только звучание слова, но не его смысл (хотя сами буквы – изначально идеограммы, как и иероглифы). Это не означает, что китайцы лишены абстрактного мышления и не имеют способности выйти за рамки конкретики, тем не менее, их возможности более ограничены, чем возможности западных сообществ. Такое же отличие есть и между китайцами и корейцами: письменность последних имеет фонетическую природу, как и слоговая азбука японцев – отличие инновационных возможностей корейцев, японцев и китайцев — налицо. Обратная особенность иероглифического письма, возможно, так как этот вопрос является дискуссионным и лежащим в области исследований мозга и лингвистики, является ускоренное восприятие существующих схем и быстрого их масштабирования – «копирования».

Важное социальное препятствие китайским инновациям – тысячелетний экстенсивный способ развития экономики, связанный с инструментом роста населения как способа увеличить производительность труда: такая консервативная, традиционалистская система отвергает изобретения, связанные со сменой производственного уклада. Всем известны четыре великие изобретения Китая, в том числе пороха, компаса, которые однако не были приняты к широкому использованию и не сделали Китай родиной промышленной революции. Более того, появление более эффективных изобретений – того же ткацкого станка – несет эффект нарастания безработицы и как следствие социальных проблем в обществе экстенсивной экономики. Аналогичная проблема сегодня у Китая с ростом автоматизации производств и вытеснением человека с ростом коммуникационных технологий из сферы услуг, хотя Китай и выходит по формальным показателям на первые позиции в мире по темпам и объемам роботизации.

Третьим препятствием, во многом связанным, с указанными выше, является высокая коррупционная составляющая сферы государственных НИОКР: зоны технико-экономического развития, призванные к стимулированию внедрения зарубежных инноваций, зачастую воспринимаются чиновниками как сфера для активной реализации коррупционных схем, в связи с низкой ответственностью за конечный результат. Государственные компании, «инвестирующие» в подобные производства, заранее уверены в зачастую бесперспективности таких проектов и низкую ответственность за их срыв по описанным выше причинам.

Однако нельзя назвать все подобное взаимодействие, как коррупционное, об этом говорят значительные успехи Китая в указанных выше приоритетных областях. Тем не менее, коррупция в НИОКР носит угрожающие масштабы и серьезно угнетает научно-техническое развитие Китая.

Действие описанных выше факторов на развитие Китая вносит определённые коррективы в стратегию «научной независимости» страны. Китай с высокой степенью вероятности останется зависимым от внешних научных школ, однако проведет коррекцию научно-технического взаимодействие на сотрудничество и «зависимость» от менее крупных игроков, которые не смогут в одиночку, как США или Великобритания, определять будущее Китая и сдерживать его геополитические амбиции. Среди таких «удобных» научно-технических школ – признаны советская (Россия, Украина, Белоруссия, Армения, страны Прибалтики и Средней Азии), израильская (китайско-израильский университет в Шаньтоу), французская и немецкие школы.

Для измерения научной мощи страны составляются рейтинги школ и университетов, проводятся различные олимпиады, конкурсы, считаются различные индексы и многое другое. Однако для большинства людей, далеких от науки, единственным объективным показателем научной мощи страны, впрочем как и научных достижений отдельного человека, является Нобелевская премия. Вопрос научно-технического развития с опорой на собственные силы – один из центральных вопросов для Китая в 2020-2035 году – имеет ли Китай собственную, оригинальную научно-технические школы для «рывка» в научном развитии? Каких лауреатов Нобелевской премии породила китайская почва?

Физики Ян Чжэньнин и Ли Чжэндао

Учителем Яна был индийский ученый Субраманьян Чандрасекар, преподаватель Чикагского университета. Перебравшись сюда, Ян стал работать под руководством итальянского ученого и Нобелевского лауреата 1938 года Энрико Ферми. Здесь же работал его партнер и второй лауреат Нобелевской премии Китая — Ли Чжэндао, уроженец Сучжоу (провинция Цзянсу, Шанхайский регион). Два ученых первыми из китайцев (1957) получили Нобелевскую премию «за пристальное изучение так называемых законов четности, которое привело к важным открытиям в области элементарных частиц». Их результат стал возможен при непосредственном руководстве Энрико Ферми. Сегодня Ли Чжэндао работает в Колумбийском университете (США), а Ян вернулся в Университет Цинхуа (Пекин) после 44 лет жизни в США.

Диссидент Лю Сяобо и Далай-лама 14-й — премия мира

Известный китайский диссидент, уроженец северо-восточной провинции Цзилинь, Лю Сяобо получил Нобелевскую премию мира «За длительную ненасильственную борьбу за фундаментальные права человека в Китае». Премию мира также получили Александр Солженицын, Михаил Горабачев и Барак Обама. Далай-лама 14-й, который родился в нынешней провинции Цинхай, также получил премию мира в 1989 г., однако правительство КНР вряд ли согласно с оценками из Швеции, называя Далай-ламу сепаратистом и преступником.

Литература — Мо Янь

В 2012 г. Нобелевскую премию в области литературы получил писатель Мо Янь за «галлюцинаторный реализм, смешанный с народными рассказами и историей». Книги шаньдунца Мо Яня — одни из самых читаемых в КНР, его роман «Большая грудь, тучный зад» входит в пятерку самых читаемых книг Китая.

Это не единственный писатель-китаец, получивший «Нобеля» по литературе. В 2000 г. гражданин Франции, вышедший из КПК во время событий на Тяньанмэнь, — Гао Синцзянь получил премию за «произведения вселенского значения, отмеченные горечью за положение человека в современном мире».

Лишь пять китайцев, бывших или настоящих граждан КНР, стали лауреатами Нобелевской премии. При этом только один из них — Мо Янь по-настоящему жил и работал в КНР. Это действительно печальный вывод, особенно на фоне многотысячелетней истории Китая и с учетом того, что многие изобретения были сделаны именно в Китае, а по мнению ряда западных исследователей китайской науки, Китай в значительной степени превосходил Запад в Средние века. Тем не менее, если исключить нынешних лауреатов в области литературы и политики, которые не являются наукой, то в списке остаются два физика, один из которых не проживает в Китае, при этом оба получили премию благодаря итальянцу и индусу в Университете Чикаго.

Сделано в США и Британии

Большая часть китайцев, получивших «Нобеля», либо отказались от гражданства Китая, либо являются потомками китайских эмигрантов в США.

Физик Дэниэл Цуэй (??), Хэнань, Пиндиншань, премию получил (совместно с Робертом Лафлином и Хорстом Штёрмером) «за открытие новой формы квантовой жидкости с возбуждениями, имеющими дробный электрический заряд». Учился в Гонконге, докторскую премию получил в Чикагском университете.

Сэр Чарльз Као Куэн (??), Шанхай, образование получает в Гонконге и Лондоне — в 2009 г. ему присудили половину Нобелевской премии по физике за «новаторские достижения в области передачи света по волокнам для оптической связи». Другая половина премии досталась Уилларду Бойлу и Джорджу Смиту. Проживает в Лондоне.