Чтение онлайн

Сэмюэл Дин (???) — китайский американский физик-ядерщик, лауреат Нобелевской премии по физике 1976 г. «за основополагающий вклад по открытию тяжелой элементарной частицы нового типа» совместно с Бертоном Рихтером. Потомок эмигрантов из Шанхайского региона.

Ли Юаньчжэ (???) — тайваньско-американский химик, лауреат Нобелевской премии по химии за 1986 г. совместно с Дадли Хершбахом и Джоном Полани с формулировкой «За вклад в развитие исследований динамики элементарных химических процессов».

Стивен Чу (???), потомок китайских эмигрантов из Шанхайского региона, — американский физик-экспериментатор. За исследования в области охлаждения и улавливания атомов с использованием лазерных технологий в 1997 г. награждён Нобелевской премией по физике (совместно с Клодом Коэном-Таннуджи и Уильямом Филипсом). 21 января 2009 г. президент США Барак Обама назначил Стивена Чу на пост министра энергетики США.

Роджер Тсиен (???), потомок китайских эмигрантов из Шанхайского региона, — американский химик китайского происхождения, профессор кафедры химии и биохимии Калифорнийского университета в Сан-Диего. В 2008 г. был удостоен Нобелевской премии по химии «за открытие и работу над зеленым флуоресцентным белком» совместно с двумя другими химиками.

Знахарка Ту Ю-ю

Первый и единственный полноценный китайский «ученый» – лауреат премии 2015 г. — фармаколог Ту Ю-ю. После того как она изучила свыше двух тысяч трав традиционной медицины, в 1979 г. ей удалось синтезировать лекарство, эффективное в лечение малярии, которое активно использовалось с целью лечения военнослужащих НОАК в ходе китайско-вьетнамской войны. Квототорговцы и экокартели – экологическая повестка Пекина

В 2019 году выбросы КНР в атмосферу составили 10,2 млрд тонн CO2 (США — 5,3 млрд тонн), или почти 28% общемировых выбросов. Это естественный показатель для мирового промышленного гиганта, для которого использование угля является оптимальным с точки зрения затрат способом развития промышленности, а также выплавки стали, лежащей также в основе строительного сектора.

На фоне усиливающегося внимания общества к тяжелой экологической ситуации в стране, а также политического давления западных стран, политическое руководство Китая делает громкие заявления о намерениях улучшения ситуации: в сентябре 2015 г. во время встречи с Бараком Обамой председатель КНР Си Цзиньпин объявил о сокращении объема выбросов углекислого газа на единицу ВВП на 50–60% к 2030 г. по сравнению с уровнем 2005 г. В ноябре 2015 г. специальный представитель КНР по вопросам климатических изменений Се Чжэньхуа заявил о создании торговой площадки квот на выбросы парниковых газов в 2017 г. С 2011 года в Китае принят план о создании рынка торговли квотами на выброс углекислого газа. В пяти городах и двух провинциях Китая — Пекине, Шанхае, Тяньцзине, Чунцине, Шэньчжэне, провинциях Гуандун и Хубэй — были открыты пилотные биржи (??????) по торговле квотами углекислого газа, общий объем торговли составил 40,24 млн. тонн. Цена на тонну выброса колебалась от 20 до 50 юаней (около 200–500 руб.).

16 июля 2021 года Китай запустил общенациональную площадку по торговле квотами на выброс, к которой подключилось около 2 тысяч компаний КНР с общим объемом выбросов в 4 млрд тонн. На конец июня 2021 года общий объем торгов на тестовых площадках, где были заключены сделки на выбросы 480 млн тонн углерода, составил 11,4 млрд юаней (около 1,7 млрд долл).

Тем не менее, в условиях описанного выше неравенства развития китайских регионов, для внутреннего китайского потребителя новой экологической политики торговля квотами на выбросы выглядит как экологическая дань внутренних неразвитых промышленных районов страны в пользу декарбонизированных финансово-политических центров Китая – Пекина, Шанхая, провинций Гуандун, Цзянсу и Чжэцзян, а также провинции Хубэй, где значительная часть энергетики приходится на выработку гидроузла «Три ущелья». Для КНР в целом такая глобальная экологическая политика также выглядит как попытка ограничить возможности китайской экономики, до 60% которой до сих пор базируется на угольной энергетике.

Торговля квотами на «чистый воздух» в рамках ООН представляет собой налог нового типа — экологический, который формирует также и новый рынок — рынок по торговле квотами на промышленное загрязнение. Угле- и нефтедобывающие страны, а также страны с развитой тяжелой промышленностью в перспективе должны будут выплачивать «экологическую дань» в пользу более развитых и экологически чистых стран, а также субсидировать правительства государств с абсолютным отсутствием тяжелой промышленности, к которым, например, относятся страны Африки.

До сегодняшнего дня Китай и Индия не брали на себя обязательств по сокращению выбросов, считаясь развивающимися странами. Однако статус второй экономики, которого добился Китай, обойдя по целому ряду показателей другие страны мира, в том числе и ряд стран ЕС, требует от него новых обязательств, в том числе и экологической ответственности перед миром. Нежелание Китая, на который приходится практически треть всех выбросов, платить поборы в цивилизованную Европу, очевидно, по сути является одним из ключевых вопросов, которые вызывают трения между ЕС и Китаем, а после прихода Дж.Байдена к власти между КНР и США.

Среди выгодополучателей вследствие принятия Китаем обязательств развитой экономики в рамках Киотского протокола в первую очередь соседние Япония и Индия. Первая построила у себя современную атомную энергетику, на долю второй приходится лишь 7% выбросов CO2. Именно Япония и Индия получат максимум от продажи своих квот загрязняющему атмосферу Китаю.

Впрочем, и внутри Китая есть свои квотокартели, крайне заинтересованные в нагнетании экологического вопроса и вопроса торговли квотами внутри страны, ведущие серьезное противостояние с угледобывающей отраслью, производителями стали, бумаги, цемента, а также сильными лоббистскими группами в китайской политике, которые сложились за последние 20 лет первичной индустриализации китайской экономики.

Выгодополучатели этого бизнеса — провинции с самым чистым небом: Гуандун — центр атомной энергетики; Хубэй — место расположения гидроузла «Санься» самой большой гидроэлектростанции в мире «Три ущелья». В перспективе своими квотами может активно торговать провинция Шэньси — родина нынешнего генсека, в которой создается центр геотермальной энергетики. Еще одним бенефициаром торговли воздухом станут проекты экологически чистой энергии — тесно связанные с Госсоветом КНР компании солнечной и ветряной энергетики. Именно по вопросам торговли квотами от экологически чистых провинций и производств происходит тесный симбиоз крупнейших групп влияния в Китае. И поэтому экологическое ведомство до 2020 года находилось под плотным контролем Комсомола, как и вся «зеленая энергетика» Китая.

Если учесть, что совокупные выбросы Китая в 2014 г., по оценкам ООН, составили около 10 млрд. тонн, то при цене квоты за тонну CO2 от 20 до 80 юаней речь может идти о формировании в Китае рынка квот объемом от 200 млрд. до 800 млрд. юаней, что сопоставимо с рынком питьевой воды, табачным рынком или рынком продовольствия.

Учитывая, что квоты выдаются по весьма условным критериям, которые далеки от точности и совершенства, но близки к Госсовету КНР, определяющему критерии объема квот на то или иное предприятие, то экологическая политика становится не только средством масштабного извлечения прибыли, но и серьезным инструментом влияния на развитие экономики КНР, а также конкурентной борьбы предприятий Китая на внутреннем рынке.

Экологический картель в Китае имеет отчетливые черты принадлежности к политической группе китайского Комсомола и связанным с ней группам пекинского Университета Цинхуа и бывшим генсеком Ху Цзиньтао.

Один из министров охраны окружающей среды Чэнь Цзинин (2015-2017) – ныне мэр Пекина[1], избавляющий город от смога. Важно отметить, что до занятия поста министра защиты окружающей среды он три года работал ректором Университета Цинхуа и никогда не участвовал в какой-либо производственной работе за пределами университета.