Чтение онлайн

– Эти скверные принялись расхищать ларцы и узлы с платьями, я...

– Забудь о платьях и ларцах, о Тумал, - спокойно сказала Зубейда.

Буран мокрым тюком повисла на ее руке и заскулила. Управительница смотрела Зубейде прямо в глаза - долго. Потом вздохнула и пожала толстыми плечами - как ни странно, без страха или отчаяния. И спокойно сказала:

– Воистину, человек несомненно бессилен.

И повернулась к пыхтящему, волочащему мальчишку Мансуру:

– Поможешь мне?

Зубейда подняла бровь.

– Я отвозила в Ракку ту брюхатую певичку, - рассудительно пояснила кахрамана.
– Пытать будут, чтоб дознаться, где она. А я не хочу ее выдавать. Пусть уж живет, дура блудная...

Ситт-Зубейда кивнула - и управительнице, и Мансуру. Тот кивнул в ответ.

В ужасе разглядывающая их лица Буран завыла собакой:

– Не хочуу-уууу!... не хочу-ууууу!..

Кахрамана со вздохом подватила ее под локоть и поволокла вперед.

Зубейда подхватила полы абайи и пошлепала за ними.

За спиной раздались крики, грохот дерева и звон стали. Видимо, сшиблись отряды.

Зубейда не обернулась.

Она шла к роще.

Для разнообразия, эта полоса жидкой грязи оказалась действительно речушкой с твердым галечным дном. Скрытые потоками коричневой воды окатыши зацокали под копытами коней, и те тут же принялись оступаться, метя брызгами и кружа, кружа друг вокруг друга.

Охотиться за женщинами послали берберов-танджи - те и на улицах столицы щеголяли пурпурными обвязками на чалмах и богатыми халатами. Размахивающие дротиками всадники скалили белые-белые зубы и верещали по-своему. Иорвет заметил клеймо на запястье вожака - принц Ибрахим аль-Махди скрупулезно метил телохранителей и их семьи ради учета собственности. Затканная узорами ткань дорогих одежд расходилась на груди, показывая густой волос - берберы, как обычно, поехали на драку в халатах на голое тело.

Защитников харима взяли в гомонящее, метущее водяной грязной пылью кольцо. Поднявшийся за речкой женский визг сказал Иорвету, что разбираться с его гвардейцами остались не все танджи. Кто-то решил сразу приступить к сладкому.

Свистнули дротики, вскинулась и заржала раненая лошадь, копья Иорвет лишился после первой же схватки - не рассчитал удар, рука привыкла встречать сопротивление доспеха, острие пробило человека насквозь, тот рухнул вместе с конем - и с застрявшим в теле копьем.

Пару особо наглых Иорвет разделал мечом, как рыб, - поперек груди, вскрывая ребра. Остальные визжали, как шакалы, носясь туда-сюда и потрясая дротиками. Отряд лаонца стоял тесной кучкой - спина к спине, хотелось бы сказать, а так - жопа лошади к жопе лошади. Шикнули еще дротики - кто-то успел отбить, кто-то заорал и плюхнулся в воду под копытами.

Танджи раздумали идти в лоб - трусили. Неожиданно хоровод бурлящих водой всадников раскрылся, вперед выбежали полуголые люди и в морды коням полетели мешки с камнями.

Иорвет в свое время прочел у ибн Изари рассказ о сражении на реке Мафе: коварные берберы применили именно такую военную хитрость против ашшаритских всадников. Мешки с булыжниками, а потом атака разъяренного табуна кобылиц - лошади бесились от бурдюков, привязанных к хвостам.

На этой крошечной переправе до табуна дело не дошло: очередной залп взвил Иорветову кобылу на дыбы, и лаонец едва успел выпростать ноги из стремян. Жалобно визжащая лошадь завалилась на бок, Иорвет откатился в сторону в бурлящей воде и чудом не попал под копыта. Над лицом мелькнуло перетянутое подпругой брюхо чьей-то лошади, мелкой волной плеснуло в лицо, и сумеречник едва не захлебнулся. Вынырнул вовремя: берберы бежали вопящей толпой, примериваясь добивать упавших.

Успев приподняться, Иорвет полоснул по голым ногам, хлестнувшая кровь смешалась с водой, и вскоре все резались и барахтались в буро-красной, в пену взбиваемой жиже.

Удача оставила лаонца довольно быстро - впрочем, как и остальных из отряда. Один за другим гвардейцы падали в текущую воду. Камень ударил в плечо, Иорвет почти пропустил дротик - едва успел отбить на лету, следующий гладкий булыжник ударил в голень: берберы хорошо владели пращой. Лаонец упал на колени, заорав от боли, к нему тут же подскочил полуголый смуглый человек с длинным ножом.

И вдруг застыл на полушаге. Закатив глаза и перестав кричать, бербер мгновение постоял - и назвничь упал в бурую воду. Следующую стрелу, забравшую еще одного нападавшего, Иорвет увидел. Она пробила череп и вышла кроваво-желтым острием из глаза.

Хватая ртом воздух, лаонец все так же стоял на коленях в воде - донные камни больно резали кости и кожу, но подняться уже не было сил. Иорвет дышал, опираясь на меч.

Шиканье и удары, шлепанье стрел по воде тонули в ушах, словно лаонец уходил под воду, в темный омут, где тени высоких деревьев лежат на темной воде...

– Пощады, пощады, я буду верной слугой, о прекрасная госпожа!..

Умоляющий вопль раненого бербера - располосованный на плече золотой халат набухал кровью - встряхнули и вернули Иорвета в месиво боя.

Госпожа?..

– Не будешь, с-сволочь, - ответил низкий, грудной - и женский голос.
– П-получай.

Приобняв барахтающегося в воде бербера за плечи, женщина со скрипом всадила тому под грудину нож. Бербер захрипел, забился. Женщина оскалилась, выдернула оружие и с наслаждением ударила снова, снизу вверх, в уже оползающее в руках тело.

– М-мразь...
– прошипела она.

И повернула голову к Иорвету.

Длинные нащечники парсийского шлема не давали разглядеть лицо. Облипший от брызг, побуревший султан на макушке растрепался, часть прядей свисала прямо на нос. Женщина нетерпеливо смахнула их окровавленным наручем.

– Ну здравствуй, Якзан, - раздвинулись в улыбке полные красные губы.

Из-под старинного хорасанского шлема на лаонца смотрели очень знакомые, черные, как маслины, глаза.

– Здравствуйте, госпожа Мараджил, - проговорил Иорвет.

Меч жалобно заскрипел острием в камнях, когда он оперся на гарду обеими ладонями и с трудом поднял себя из воды. Лаонец старался не шататься под насмешливым взглядом женщины, дважды подсылавшей к нему убийц в далеком-далеком дворцовом прошлом.

Бившие с берега всадники опускали луки - небольшие, из турьих рогов. Те, что заехали в реку, встряхивали текущие красным сабли. Блестели бритые макушки, топорщились черные окладистые бороды, кое-кто поправлял большие мохнатые шапки.