Чтение онлайн

С каким-то отчаянным усилием Абу-аль-Хайр вывернулся из джунгарской хватки и бросился под стремя:

– Господин нерегиль!

Он вцепился одной рукой в поводья, а другой - в железную скобу стремени. На задранном лице читалась растерянность и тревога. Тарег подтянул поводья, Гюлькар встал.

– Они собрали ополчение числом...

Маска шлема развернулась, и Абу-аль-Хайр посмотрел в закрытое железом лицо. Заглянул в узкие прорези для глаз, встретился взглядом с Тариком. Сглотнув, смешался, посмотрел на свою руку на поводе коня, разжал пальцы. Задрожав, отпустил стремя.

– Отойди, землепашец, - фыркнул Элбег и оттолкнул Абу-аль-Хайра в руки к воинам.

Послы ожидали перед строем конников. Куфанцев принесли в здоровенных паланкинах с парусящими занавесами и толстыми резными столбиками из сандалового дерева. Уважаемых людей такой толщины конь бы не выдержал - к каждым носилкам полагалось по восемь здоровых зинджей. Спины рабов лоснились от пота, купцы обильно текли из-под тюрбанов. Послам не предложили сесть на молитвенные коврики, конные ряды джунгар молча и неправдоподобно ровно стояли перед ними. Вертя головами, куфанцы, пользуясь случаем, вставали на цыпочки и пытались разглядеть осадные машины. Мачты манджаников обычно торчали над любым строем, но тут их что-то не было видно.

Звучно хлопали и бились в утреннем воздухе знамена. Хвосты тугов взлетали и пушились под мощными порывами ветра. Время шло. Купцы чесали под тюрбанами, переминаясь с ноги на ногу.

С лязгом и резкими криками команды строй принялся расступаться - в открывшемся широком проходе показался серый поджарый конь, несущий всадника в простом кожаном панцире и шлеме с белым султаном. Завидев оборванного, с черными ногами и всклокоченными волосами гулямчонка при поводе, послы недоуменно переглянулись.

Охраняющие их степняки сидели на корточках, тупо таращась перед собой и пожевывая травинки. Завидев приближающегося всадника, воины повскакивали, смахнули с голов малахаи и принялись взволнованно их тискать. Парень с бронзовой пайцзой десятника поддернул пояс на торчащем ватой халате и резво побежал навстречу Повелителю.

Бухнувшись на колени под копыта Гюлькару, джунгар стукнулся лбом о траву и радостно сообщил:

– Живи десять тысяч лет, Повелитель! Эти двое толстяков под переговорным флагом пришли, мира хотят, золото дают!

– Серебро, дурень, - насмешливо поправил степняка Элбег.

И махнул пятерней:

– Пусть подходят!

Джунгар вспрыгнул на ноги и припустил к своим, на бегу отлаивая команды.

Охрана послов решительно прихватила обоих за локти и поволокла к командующему. Послы громко и возмущенно орали, пытались дергаться, но тщетно.

Когда их бросили на колени у копыт сиглави, один из купцов, потерявший богатый парчовый тюрбан и потому оставшийся с голой лысиной, хрипло закричал:

– Это неуважение к посольству! Мы будем жаловаться халифу!

Элбег вытянул из-за пояса плетку и принялся стегать кричавшего:

– Закрой свой грязный рот, предатель! Твой лжехалиф сегодня будет болтаться в петле! Такие, как ты, должны были ползти от ворот на коленях, с открытыми затылками и поясами на шее!

Купец тоненько выл, закрывая ладонями голую голову, парча на спине набухала багровыми полосами. Джунгарский строй сохранял молчание, над головами всадников рвались с древков узкие черные знамена. Державший повод сиглави грязный мальчик смотрел на происходящее с неподвижным, недетским лицом.

Отведя душу, Элбег свернул окровавленную плетку и фыркнул:

– У тебя были какие-то слова к Повелителю, грязный сын ишака?

Небитый посол, до того тихо стоявший на четвереньках, вскинул голову в съехавшей набок чалме и залепетал:

– Во имя Всевышнего, милостивого и милосердного...

Элбег тут же шлепнул плеткой и его. Купец икнул и втянул голову в плечи.

– Говори кратко, о сын шакала.

И тот, жалко сгорбившись и дрожа всем телом, тихо сказал:

– Вот наши условия: мы выплачиваем дань, а вы не разоряете город. У нас укрепления... гарнизон... но мы готовы сдаться и присягнуть халифу аль-Мамуну! Вот наши условия!..

Элбег широко улыбнулся и, задрав лицо, посмотрел вверх, на неподвижного всадника в седле сиглави. Тот не шевельнулся. Джунгар вздохнул, понимающе кивнул и указал на исполосованного купца:

– Повелителю понадобится сильно битый. Второму сломать хребет.

Человек с красной полосой поперек спины успел отчаянно заголосить. Крик оборвался хрустом, потом хрипом. Второй посол так и стоял на четвереньках с открытым ртом и остекляневшими глазами. Роскошные пурпурные занавески на дорогих носилках выдувались ветром. Зинджи все так же сидели в траве и тупо жевали ямамскую смолу, пуская по подбородкам слюни.

Между конских боков протиснулся Абу-аль-Хайр, его тут же поймали. Вазир барида дергался между кольчужных рук охранников и кричал в спину Тарегу:

– Господин нерегиль! Не делайте этого, во имя Всевышнего! Там женщины! Дети! Невинные! Господин нерегиль!

– Уберите его, - брезгливо сморщился Элбег.
– Хотя...
– джунгар улыбнулся и отмахнул потащившим вазира воинам, - не надо. Рот заткните только. Пусть смотрит - ему полезно. Не будет больше своим грязным языком нести чушь про Повелителя. М-мутазилит хренов, ослячий умник...
– и джунгар сплюнул в траву с невыразимым презрением.

Абу-аль-Хайр успел проорать, что это, мол, не аль-джабр, и не уравнение, и что нельзя вот так вот просто вычесть целый город - и тут ему засунули между зубов кнутовище.

Тарег все это время неподвижно сидел в седле.

В ветреной тишине все смотрели на выжидательно замерший город в тяжелом прямоугольнике огромных стен.

Скрипнул и засвиристел вынимаемый из ножен меч. Нерегиль опустил клинок через плечо грязного мальчика, державшего поводья. Тот закусил губу, глубоко вздохнул - и чиркнул пальцем по лезвию. Охнул от резкой боли, тут же сунул набухающий алой каплей палец в рот. По длинной стальной ленте меча зазмеилась красная полоска крови. Мальчик отпустил узду, задышал, как пуганая собака. Самийа тронул коня, сначала шагом, а потом поднял серого в галоп.

Всадник с белым султаном на шлеме остановился в нескольких сотнях локтей от ворот Куфы. Сиглави приплясывал, взрывая красноватую землю дороги, а потом вдруг застыл, как статуя.

В утреннем воздухе было хорошо видно, как Тарег медленно поднимает клинок. Оружие ослепительно блеснуло, поймав блик солнечного света.

Всадник вспыхнул - весь, от кончика меча до копыт коня. И взмахнул клинком крест-накрест.

Мир беззвучно взорвался, и его затопило прозрачное, жаркое, расплавленное стекло. В гудящей на пределе слуха тишине ударила волна то ли воздуха, то ли света, сминающая видимый мир в складки. Свет и цвета пошли рябью, как пруд под ветром, в призрачной воде отражались бьющиеся в ужасе кони, взлетающие в воздух копыта, плыли в воздухе комья земли. Упавшие на шею лошадям всадники скалились над растрепанными гривами, пытаясь удержаться в седле и не дать коню понести.