Чтение онлайн

Их прервал очередной стук в дверь, на этот раз это был мистер Рид с сообщением от капитана: если доктор Мэтьюрин хочет принять участие в церемонии, у него есть четыре-пять минут, чтобы переодеться. Он смущённо пробормотал сообщение, и когда миссис Оукс спросила Рида, на палубе ли её супруг, он вспыхнул и произнёс «Да, мэм» без улыбки и даже не глядя на неё. Это так разительно отличалось от явного восхищения, с которым он обычно к ней относился, что оба коротко, но пристально на него посмотрели.

Однако у Стивена не было времени даже для кратких пристальных взглядов, потому что у двери уже закипал от злости Киллик, и ещё до того, как миссис Оукс вышла, он сорвал со Стивена его старый грязный сюртук, непрерывно извергая ворчливые упрёки.

Когда доктора Мэтьюрина, подобающе одетого, вытолкали по сходному трапу на квартердек, там как раз проводились полуденные измерения. Он был несколько ошарашен сперва ярким дневным светом после полумрака каюты, а затем окружившей его пестротой. Повсюду – сверху, снизу и у каждого матроса – были флажки самых разных форм и расцветок: красные, жёлтые, синие, квадратные, прямоугольные, треугольные, с раздвоенными хвостами, в клетку — удивительное великолепие после извечных голубого и серого; корабль был разукрашен в пух и прах, фантастическое зрелище на фоне идеально ясного неба.

Ветра как раз хватало, чтобы флажки и вымпелы, украшавшие мачты, реи и такелаж, развевались – их было удивительно много, и они пылали в солнечном свете; весь корабль выглядел прекрасно; чехлы, покрывающие коечные сетки, идеально расправлены и сияют белизной, всё в точности так, как только может мечтать моряк – палуба, пушки, концы снастей; на квартердеке офицеры, на переходных мостиках и форкастеле матросы в лучших воскресных нарядах: парусиновые штаны, светло-синие куртки с латунными пуговицами, вышитые рубахи и шляпы с лентами.

– Пробить полдень, мистер Уэст, – скомандовал Джек, когда ему доложили, что таковой наступил, и отголосок его слов ещё звучал в воздухе, когда прозвенели восемь склянок. И хотя обычно за этим следовал свисток боцмана к обеду и безумное столпотворение, сопровождавшееся криками, топотом и грохотом бачков, сейчас стояла полная тишина, и все матросы внимательно смотрели на корму.

– Продолжайте, мистер Уэст, – сказал Джек. «Все наверх», – крикнул Уэст, и множество матросов фрегата ринулись вверх по вантам обоих бортов быстрым и равномерным потоком.

– По реям, по реям! – кричал Уэст, и матросы разбежались по реям. Когда последний легковесный юнец утвердился на ноке фор-брам-рея по правому борту, держась за топенант, Джек шагнул вперёд и голосом, который мог быть слышен даже на небесах, рявкнул:

– Трижды ура королю!

– Снимите шляпу и кричите «ура», — прошептал Пуллингс Стивену, ибо доктор озирался по сторонам с самым рассеянным видом.

Троекратное «ура» прогремело подобно раскатам пушечных залпов, и после было слышно только Сару и Эмили, которые вне себя от восторга всё продолжали вопить «ура, ура Гаю Фоксу», пока Джемми-птичник их не утихомирил.

– Мистер Смит, продолжайте, – сказал Джек. И главный канонир в добротном чёрном пресвитерском сюртуке вышел вперёд, держа в руке пальник, на котором красным огоньком тлел фитиль. Салют начала собственная погонная бронзовая пушка Джека, и далее он торжественно продолжился выстрелами с обоих бортов от носа к корме с интервалом в пять секунд. Главный канонир переходил от орудия к орудию, произнося ритуальную фразу: «Не будь я канонир, меня бы тут не было: седьмая огонь». Дойдя до «семнадцатая огонь», он повернулся к корме и снял шляпу. Джек отсалютовал ему в ответ и скомандовал:

– Мистер Уэст, сигнальте матросам обед.

Прозвучало последнее бешеное и продолжительное «ура», и ещё до того, как белые клубы от выстрелов отнесло под ветер на кабельтов, обычный полуденный гвалт достиг наивысшей точки.

– На суше, в северной Ирландии, я видел, что Пятое ноября празднуют с фейерверками, – заметил Стивен.

– Ничто не сравнится с благородным рёвом пушек, — отозвался главный канонир. – Шутихи, горящие бочки со смолой, даже сигнальные ракеты по полкроны за штуку – всё это пустяки по сравнению с хорошо заряженной пушкой. – Ему предстояло нести послеобеденную вахту, так как вся кают-компания была освобождена для торжественного обеда, поэтому он вернулся на квартердек и обратился к Джеку:

– Сэр, я с помощниками, с вашего позволения, пойду перекусить, вернёмся через полсклянки. Будут какие-то особенные распоряжения?

– Нет, мистер Смит, сообщите только, если ветер значительно переменится, и, конечно, если увидите парус или землю.

Через полсклянки на квартердеке не осталось никого, за исключением главного канонира, его помощников и рулевых.

Стивен и Падин принесли две дюжины бутылок светлого хереса, переживших путешествие в Ботани-Бэй, препоручив их стюарду кают-компании; доктор передал просьбу миссис Оукс несчастному задёрганному Пуллингсу, показал помощнику стюарда необыкновенно изящный способ складывания салфеток, предложил украсить стол морской травой, предъявив образцы оной, так что все его товарищи по кают-компании временно отринули прежние разногласия и страстно желали, чтобы он ушёл наблюдать альбатроса Лейтема и не возвращался до четырёх склянок. В столь ограниченном по объёму помещении просто не было места для такого количества праздношатающихся людей, а ещё они поглощали и так малые остатки свежего воздуха. Мартин уже удалился на крюйс-марс, унося свои шёлковые чулки в кармане.

Стивен прошёл на корму, где капитан отдыхал у себя в каюте, растянувшись на рундуке под окном и опустив одну ногу в лохань с водой.

– У тебя что-то болит, друг мой? – спросил он. – Или это из области суеверной боязни грязи у моряков?

– Болит, Стивен, – ответил Джек. – Но умеренно. Помнишь, я стоял на рулевой петле, когда мы с Диком Ричардсом высвобождали руль «Муската»?

– Рулевая петля. Конечно, я постоянно о ней думаю; как можно забыть о рулевой петле.

– Я тогда сильно о неё ударился, несколько недель после этого хромал. А только что задел лодыжкой о чеку точно тем же местом. Я орал от боли!

– Не сомневаюсь. Можно я осмотрю?

Стивен взял в руки ступню Джека, изучил, нажал, услышал, где у него перехватило дыхание, и сказал:

– Маленький кусочек внешнего маллеолюса пытается выйти наружу.

– Что ещё за внешний маллеолюс?

– Раз уж ты можешь душить меня морскими терминами, я буду душить тебя медицинскими. Не дёргайся. Хочешь, я извлеку его? У меня с собой ланцет, вот, в образцах морской травы.

– Может, стоит подождать до окончания празднества, – выдавил Джек, который очень не любил, когда его хладнокровно режут. – Мне уже гораздо лучше, я положил много соли в воду.

Стивену к подобному было не привыкать. Он кивнул, задумался ненадолго и спросил:

– Так, значит, на вахте главный канонир. Джек, скажи мне, разве это не удивительно, не странно, что он несёт вахту?

– Боже мой, нет. Да, на фрегате такое непривычно, но на многих шлюпах, где всего один лейтенант, на внеранговых судах – обычное дело, когда надёжный и опытный боцман или главный канонир несёт вахту. А у нас вообще огромный выбор. Просто огромный выбор.

– Уверен в этом, – рассеянно произнёс Стивен.