Чтение онлайн

– Да, дружелюбных павианов мало. Я пришлю вам лекарство, которое надо принимать ежедневно перед сном, а в следующем месяце опять приходите ко мне на осмотр.

Разговор вёлся по-французски, на котором оба говорили свободно — Кларисса с лёгким английским акцентом, а Стивен с певучим южным произношением – но как только они закончили и пациентка ушла, заявился Мартин. Даже если бы он специально постарался, то вряд ли смог бы предоставить лучшее подтверждение тому, что на военном корабле очень мало мест, где можно поговорить наедине. Поэтому, желая обсудить нечто личное со своим другом перед вечерним обходом, Мартин сказал на латыни, что предложил бы забраться на крюйс-марс – tertii in tabulatum mali [3] , не будь ветер таким сильным – nodi decem [4] , поэтому он боится подниматься туда, опять же у него бумаги, которые могут разлететься.

Мартин говорил непринуждённо, но Стивену было очевидно, что он сильно взволнован.

– Капитан Обри только что великодушно предложил мне два прихода из доставшихся ему в наследство. Я знаю, что он разговаривал с вами об этом; на случай, если вы забыли подробности, я всё принёс.

Он передал бумаги Стивену.

– Как он сам отметил, с мирской точки зрения ни один из них не является завидным, но предположил, что если их объединить, а за меньшим будет приглядывать викарий, то получится вполне удовлетворительно. Кроме того, он добавил, что, возможно, я предпочту дождаться Ярелла, чей нынешний священник — немощный старик глубоко за семьдесят, и живёт в Бате. Вот здесь написано про Ярелл. И наконец, он в самой любезной манере предложил мне обдумывать это столько, сколько мне угодно. Чем я и занимался всё это время, но до сих пор ничего не решил. Вначале я пришёл в восторг от идеи с Яреллом, который со временем позволит мне должным образом выполнить мои семейные обязанности, а также даст возможность посвятить ещё несколько лет восхитительным скитаниям по морям. Должен признать, что Фенни Хоркелл, через который на протяжении полумили протекает Тест, очень соблазнителен; но так как я категорически против пасторства без проживания, я бы никак не смог одновременно заниматься удалённым Ап Хеллионсом, а без него Фенни едва ли может содержать пастора. Большой прицерковный дом был построен сорок лет назад человеком со значительными личными средствами.

– Il faut que le pretre vive de I'autel – священник живет за счёт алтаря, говорят французы, – прокомментировал Стивен, думая о том, каким был Мартин, когда они только познакомились. Тот Мартин светился бы от счастья от перспективы получить любой приход, даже в разы более скромный, чем Ап Хеллионс или даже Фенни; но, правда, он тогда не был женат.

– Совершенно верно, – ответил Мартин. – Мысль о Ярелле наполняла меня счастьем, но внезапно я осознал, что, хотя изначально капитан Обри, несомненно, желал мне добра, и я признателен ему за это, но, возможно, он также хотел навсегда отправить меня на берег, избавиться от меня посредством назначения в приход. Как вы знаете, я с некоторых пор отдаю себе отчёт, что капитану не по душе моё присутствие, увы, а в кают-компании я осознал, что значит быть запертым на многие месяцы с человеком, которого не выносишь, и видеть его каждый день в течение неопределённого периода времени. Поэтому мне кажется, я должен выбрать Ап Хеллионс и, когда наше плаванье окончится, уехать как можно скорее. Вы не согласны? Я должен был сказать раньше – мне показалось, что Ярелл был упомянут мельком, как запоздалая мысль.

– Согласен ли я? Вовсе нет. Ваши предпосылки ошибочны, поэтому выводы неизбежно тоже. Выбор Ярелла не подарит вам ещё несколько лет плаваний, подобных нынешнему, где такая благодать для естествоиспытателя, потому что, когда с Божьим благословением мы достигнем дома, «Сюрприз» поставят на прикол, а капитан Обри будет обречен на обычную службу на каком-нибудь линейном корабле в составе блокадного флота или в качестве командора эскадры: никаких больше беззаботных скитаний, никаких больше дальних чужеземных берегов и неизвестных земель. Во-вторых, капитан Обри не относится к вам неприязненно: тот факт, что вы священнослужитель, определённо накладывает на него некоторые ограничения, но неприязни он к вам не испытывает. В-третьих, вы ошибаетесь, считая, что Ярелл был упомянут как бы ненароком. Он рассказал мне о нём в первую очередь; это была его главная мысль, и я ни на секунду не могу представить, чтобы при том расположении, какое он испытывает к вам и миссис Мартин, он бы не предложил вам этот приход, когда тот освободится, разве что какое-либо из правил вашей церкви не позволило этого. Ну пoлно. Не стоит заострять внимание на этих аспектах, поразмыслите ещё раз основательно, и прошу вас, не думайте, как многие добрые люди, будто то, что желанно — предосудительно. – «Кларисса Харвилл желанна», – мельком подумал он про себя, но вслух самым непринуждённым тоном произнёс:

– Видел, что вы сделали закладки в книге Астрюка “De Lue Venerea” [5] .

– Да, – ответил Мартин, который тоже давал частные консультации; некоторые моряки (в данном случае боцман) стыдились идти к Стивену. – У меня тут случай, который ставит меня в тупик. Хантер утверждает, что два заболевания, по сути, одинаковы, и оба вызваны одним и тем же вирусом. Астрюк это отрицает. А у меня симптомы, которые не подходят ни к одному.

Какое-то время они поговорили о сложности постановки диагноза на ранней стадии, а когда стали готовиться к вечернему обходу, Стивен заметил:

– Но с давней остаточной инфекцией иногда даже сложнее, особенно у женщин; например, бели вводили в заблуждение и самых выдающихся врачей. Мы барахтаемся в неведении. Если эти заболевания не совсем типичны, не выражены резко и очевидно, их сложно обнаружить, но даже выявив их, мы по-прежнему мало что можем реально сделать. Кроме общей медицинской помощи, наше единственное действенное средство – ртуть в разных формах, но иногда такое лекарство хуже болезни. Действуйте, но имейте в виду, к каким результатам может привести хлористая ртуть в самоуверенных и неумелых руках.

В четверг была годовщина спуска фрегата на воду, и капитан сам нёс послеполуденную вахту. Поэтому все офицеры кают-компании обедали вместе, и Стивен, который уже давно к ним не присоединялся, занял своё обычное место, а Падин расположился за его спиной. Место и лица были знакомыми, а вот атмосфера – нет, и почти сразу Стивен понял, что именно имел в виду Мартин, говоря о том, как неприятно быть запертым на корабле с человеком, которого не выносишь. Уэст и Дэвидж явно не ладили. Том Пуллингс во главе стола, Адамс как старейший из присутствующих и по возрасту, и по выслуге – на казначейском месте в его противоположном конце, и Мартин, сидящий напротив Стивена, делали всё возможное, чтобы снять напряжение, а оба лейтенанта были достаточно хорошо воспитаны, чтобы держаться в рамках приличия. Но праздничное застолье не удалось, и в какой-то момент Стивен осознал, что произносит слова: «Как я понимаю, наш путь по океану пройдет близ Фиджи. Я возлагаю на эти острова большие надежды» – обращаясь к совершенно безразличной аудитории.

– Ну конечно, – воскликнул Мартин, собравшись с мыслями после минутной паузы. – Оуэн, который провёл там некоторое время, рассказывал, что у них есть великий бог по имени Денгей, имеющий форму змея с брюхом как большая бочка, но так как он уделяет людям мало внимания, они обычно молятся более мелким местным божкам – кажется, со множеством человеческих жертвоприношений.

– Они чертовски жестоки, – сказал Адамс. — Это худшие из каннибалов Южных морей, они разбивают головы своим больным и старикам. А когда спускают на воду тяжёлые каноэ, то используют связанных по рукам и ногам людей в качестве катков. Но надо признать, что суда, которые они строят, в своём роде хороши, и сами они неплохие моряки.

– Человек может быть неплохим моряком и в то же время конченым идиотом, — проворчал Дэвидж.

– Значит, и они тоже каннибалы, – сказал Стивен. – Я читал, что на их главном острове растет Solanum anthropophagorum, с которым они готовят своё любимое мясо, чтобы оно стало нежней на вкус. Жду не дождусь, когда увижу Фиджи.

Хотя обедал Стивен в кают-компании, ужинал он в каюте капитана. Оба ели матросское рагу с завидным аппетитом.

– Я оставил их спорить о том, чем они будут угощать чету Оуксов, когда пригласят их на обед, – рассказывал он. – Мартин уверен, что на Фиджи наверняка должны быть свиньи; как ему известно, миссис Оукс любит жареную свинину, но моряки в один голос сказали, что, вероятно, ветер не занесёт нас так далеко. Это правда, брат?

– Боюсь, что да. К двадцати градусам южной широты пассаты часто ослабевают, уже сейчас ветер не так устойчив. Было большим упущением с их стороны не позвать чету Оуксов раньше: если бы они это сделали до того, как сдохли овцы, не было бы никаких разговоров о дурацких свиньях с Фиджи.

– Это было какое-то странное и внезапное поветрие, честное слово. Но скажи, Джек, неужели я так и не увижу Фиджи? Они же лежат прямо по курсу.

– Стивен, – ответил Джек. – Ты же знаешь, я не могу отдавать приказы ветру, но обещаю, что сделаю для тебя всё возможное. Не дай душе пойти ко дну – налей себе ещё одну.

К этому времени они уже пили кофе, а вслед за тем, взяв по бокалу бренди, достали свои партитуры и пюпитры, тщательно расставили светильники, настроили инструменты и лихо сыграли струнный квинтет до мажор Боккерини, а затем концерт Корелли, который знали настолько хорошо, что не нуждались в нотах.

Склянки пробили несколько раз, а они всё играли, наслаждаясь музыкой, пока после смены вахты Джек не сказал, отложив смычок:

– Это было восхитительно. Ты заметил, как я играл на двух струнах в конце?