Чтение онлайн

Капитан и доктор снова уселись, и в глубине души каждый испытывал удовлетворение от того, что наконец получил моральное преимущество перед Килликом; Джек вернулся к тому пункту приказов, где говорилось, что Моаху при любых условиях принадлежит британской короне, потому что Кук захватил весь архипелаг в 1778 году.

Стивен заметил:

– Думаю, так можно сказать о великом множестве других мест в Тихом океане. Помню, как сэр Джозеф рассказывал мне, что Отахейт, или, как некоторые говорят, Таити, когда он был там, наблюдая за прохождением Венеры по диску Солнца, называли островом Короля Георга, хотя на самом деле этот остров открыл и присоединил к короне Уоллис, а не Кук. Он считал, что ни вожди, ни их народ не принимали это подданство всерьёз, и я полагаю, что упомянутая выше дама относится к этому так же – дань вежливости, не более.

– Прости, если сегодня я глупее, чем обычно, но о какой даме идёт речь?

– О Пуолани, конечно. О бедной слабой женщине, по выражению Уэйнрайта, королеве юга. Я предположил, что ты намереваешься поддержать именно её, так как капер, помогающий её противнику на севере – одновременно и американский и французский – вдвойне враждебен нам.

– Точно. Прости. Она совсем вылетела у меня из головы.

– И всё же, быть подданным далёкого короля Георга…

– Да хранит его Бог.

– ...даже если это всего лишь политическая формальность, дорогой мой, то во всяком случае не такая ужасная участь, как оказаться под прямым и непосредственным управлением Франции или Америки, или же поборника строя, искореняющего все известные человеку формы общественного бытия, который, скорее всего, погонит всех скептиков и еретиков на костёр.

– То есть я правильно понимаю, что ты не возражаешь? – спросил Джек, уже действительно измученный, сонный и отупевший.

– Как тебе хорошо известно, – продолжил Стивен, – я сторонник того, чтобы людей оставили в покое, каким бы несовершенным ни казалось их политическое устройство. По мне, не надо указывать другим народам, как им навести у себя порядок, а также принуждать их к счастью. Но я ещё и флотский офицер, брат; давным-давно ты объяснил мне, что при употреблении в пищу корабельных сухарей надо научиться выбирать меньшего из двух долгоносиков. Уже только поэтому можно сказать, что у меня нет возражений против того, чтобы Моаху стал номинально британским владением.

Они разошлись уже к концу безмолвной средней вахты, и Стивен, заглянув в спящий лазарет, прокрался через кают-компанию с потайным фонарем в свою каюту внизу в надежде спастись от адского скрежета кусков песчаника и швабр, привычных криков, хлюпания помп и грома вёдер, начинавшихся перед рассветом: сон был ему необходим даже для обычной умственной деятельности, а тут ещё предстоял выходной на Аннамуке, день, полный напряжённых наблюдений и исследований, и для полноценной работы ему потребуются все силы.

Джек Обри, напротив, в выдающейся степени обладал жизненно необходимой морякам способностью – сразу проваливаться в глубокий, восстанавливающий силы сон, и через час-другой просыпаться бодрым, иногда даже чересчур. Он искупался и с удовольствием поглощал свой первый завтрак, поданный угрюмым, мрачным и неестественно покорным Килликом, когда сверху передали, что от «Дейзи» отходит маленькое каноэ.

Это был Уэйнрайт собственной персоной, который сообщил, что прибыл старый вождь Терео, и по его приказу рынок не откроется и торговля не начнётся, пока не состоится обмен визитами и подарками. Поэтому на берегу было пусто, а у борта не толпились каноэ с гостями.

– Терео – пожилой джентльмен, властный и очень щепетильный, – пояснил Уэйнрайт. – Он разбранил Пакиа за бесцеремонность и отобрал у него красные перья. Его подарки прибудут примерно через полчаса, а затем вам нужно отправить ответные и посетить его. Думаю, будет ошибкой начать пополнять запасы воды до того, как вы испросите его позволения.

– Есть вероятность, что возникнут трудности?

– Нет, если вы будете правильно себя с ним вести.

– Капитан Уэйнрайт, я буду вам бесконечно признателен, если вы поможете мне справиться со всеми этими церемониями. Нельзя допустить недопонимания, разногласий и потери времени.

– Конечно, я помогу вам, сэр. Но это я ваш должник: помощник вашего мистера Бентли в этот самый момент конопатит красный вельбот, а сам он обтесывает новый ридерс. Возможно, сэр, если вы покажете мне, что у вас есть для обмена, я смогу подобрать достойный ответ на те дары, что вам преподнесут. Пакиа описал мне всё вплоть до последнего ярда тапы.

Они как раз перебирали тесла, топоры, бусины, стеклянные шарики, набивные ткани, латунные и оловянные посудины, когда от берега отчалило пахи, на вёслах которого сидели девушки, а командовала ими необыкновенно тучная женщина в возрасте.

– Это сестра Терео, – пояснил Уэйнрайт. – Весёлая старушка. Наверное, стоит оснастить боцманский стул.

Она определённо была весёлой – судя по морщинам на её лице, обычным его выражением была улыбка или смех, но в тот момент, когда её бережно опустили на палубу, она вела себя с естественной и впечатляющей важностью. Трое из девушек с пахи проворно поднялись на борт, чтобы сопровождать её; они тоже носили платья от плеч до колена и, как Уэйнрайт шёпотом пояснил Джеку, имели благородное происхождение, из знатных родов Тонгатапу. Они были выше ростом и не так смуглы, как весёлые полуобнажённые девушки с самого первого пахи, и тоже сохраняли торжественный вид.

Они разложили дары – рулоны тапы, ткани тёмно-красного, оранжевого или естественного коричневого цвета, которую делают из коры; молодых кабанов в рогожных кулях; корзины с живыми цыплятами и битой дичью, среди которой оказалась султанка и какие-то пастушки, увидев которых Мартин замер, как охотничий пёс; ещё там были бруски сандалового дерева; запечённое собачье мясо, сахарный тростник, фрукты и ягоды; а также две внушительные дубинки из прочного тёмного дерева, каждую из которых венчал зуб кашалота. Команда фрегата столпилась на форкастеле и вдоль переходных мостиков, кое-кто искоса поглядывал на девушек в каноэ или даже обменивался кивками и приветственными жестами с теми, с кем виделся накануне вечером, но большинство наблюдало с молчаливым восхищением.

Джек сказал Уэйнрайту:

– Пожалуйста, передайте ей, что я глубоко благодарен вождю за великолепные дары; и вскоре надеюсь иметь честь засвидетельствовать ему своё почтение лично вместе с нашими собственными приношениями, но, безусловно, без такого прекрасного сопровождения; что я буду просить его позволения пополнить на острове запасы воды и купить у его людей провизию; а сейчас приглашаю её и этих юных леди пожаловать в мою каюту. Умоляю, скажите это со всей возможной изысканностью.

Уэйнрайт говорил определённо дольше и, по-видимому, цветистее, поскольку знатоки языка Южных морей одобрительно кивали при некоторых оборотах, а после завершения речи сестра вождя обратила к Джеку благосклонное лицо. Он сопроводил дам в каюту, где Уэйнрайт рассадил их в соответствии с полинезийским этикетом, а Джек преподнёс каждой пучок красных перьев и кое-какие другие мелкие подарки. Перья были восприняты чрезвычайно благосклонно; последовавшая за ними мадера уже не так. Выражение приятного предвкушения на лицах сменилось удивлением, а у некоторых тревогой. Но после минутного замешательства вновь вернулись вежливые улыбки, хотя и несколько натянутые, и встреча закончилась выражением благожелательности и почтения с обеих сторон.