Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии
Шрифт:
* * *
Что занесло тебя в наш край, фламинго? Не ты ль твердил, что местным журавлям Твое названье удалось присвоить? Вернись домой, покуда здешний дурень Тебя наречь не вздумал журавлем! * * *
Златокузнец! Ты из чистого золота Серьги в селенье принес для продажи. Разве не знаешь? У здешнего старосты Мочки ушей не проколоты даже! * * *
Не прав океан, оставляя Блистающий жемчуг на дне, А морскую траву вознося На гребень высокой волны! И все-таки жемчуг — есть жемчуг, Трава остается травой. Джаганнатха [217]
* * *
Растут при дороге деревья тенистые, Нам отдых сулящие. Но редкое дерево вспомнится путнику, Дошедшему до дому. 217
Джаганнатха— автор XVII в.
Неизвестные поэты
* * *
«Монах-прощелыга! Ты падок до рыбного блюда?» «За винною чашей и рыбы отведать не худо!» «Ты пьешь?» — «Как не пить, непотребную встретив красотку?» «Распутник! Небось ростовщик тебя держит за глотку?» «Коль скоро добром у него я не выпрошу ссуду — Тайник проломлю, а желанные деньги добуду!» «Ты вор и заядлый, должно быть, игрок, по приметам?» «Нельзя мне иначе: я нищенства связан обетом!» * * *
Я обвалял их в мокром тмине [218] И в горке молотого перца, Чтобы приправа глотку жгла, Чтоб от нее коснел язык. Я, маслом их полив на славу, Не мешкал с трапезой, не мылся: Едва обжарив яство, стоя, Я рыбиц «койи» пожирал. * * *
Раскрыл над головою брахмачарин Донельзя рваный зонтик; все пожитки Прикручены веревкой к пояснице, И несколько священных листьев бильвы [219] Торчат в пучке волос, худая шея От ветра зябнет, а желудок тощий Дрожит, пугаясь впалости своей. Так юноша, ходьбою утомлен, Превозмогая ноющую боль В ногах, бредет порой вечерней к дому Наставника — дрова ему колоть. 218
Я обвалял их в мокром тмине… — По мнению Д. Инголлса, это монолог шута-обжоры из какой-то не дошедшей до нас санскритской пьесы.
219
Бильва— дерево из семейства цитрусовых.
Неизвестные поэты
* * *
Что в сердца своего табличку Я вписывал — судьба в привычку Взяла стирать своей рукой. Так было с каждою строкой! Но воск от этой благостыни Стал тонким. Он лежит, сквозя. И ни строки надежды ныне На нем запечатлеть нельзя. * * *
Я не ношу браслета золотого, Что блещет, как осенняя луна; Я не вкусил стыдливой неги уст Невесты юной; ни перо, ни меч Не заслужили мне бессмертной славы. Я время расточаю в школе ветхой, Уча лукавых, наглых мальчуганов. Дандин [220]
* * *
Богатым не стал я, Ученым не стал я, Заслуги святой не обрел я, И время мое истекло. Неизвестный поэт
* * *
Детишки — мертвецы живые, Укоры едкие родни, Кувшин, залепленный смолой,— Терзают меньше, чем улыбка И взгляд язвительный соседки, Когда жена к ней каждый день Заходит попросить иглу, Чтоб залатать свои отрепья. 220
Дандин— писатель и теоретик литературы (ок. VII в.).
Йогешвара [221]
* * *
Из ячменя размокшие лепешки Сушить, ребят ревущих унимать, Вычерпывать горшком разбитым воду, Солому для спанья беречь от ливня, Дырявое лукошко нахлобучив На голову, в лачуге обветшалой Доводится супруге бедняка. Неизвестный поэт
* * *
221
Йогешвара(как и Абхинандаи Шатананда) — вероятно, придворный поэт раджей из бенгальской династии Палов, предположительно относимый к IX в.
Вира
* * *
Заплату на заплату класть — Непревзойденное искусство И пригоршню еды делить — Непостижимое уменье,— Мне суждены; ведь я — жена! Неизвестные поэты
* * *
Отец и сын схватили за рога, А мать — за хвост, родители отцовы Уперлись в ребра, а сноха — в подгрудок. Ребята с плачем за ноги взялись. Одно у них богатство — дряхлый вол, Что издыхает, лежа на земле. И всем семейством, проливая слезы, Они его стараются поднять. * * *
«Золотой водой польешь тыквенную плеть — Будут у тебя плоды непрестанно зреть». С радостью поверил я слову доброхота. Тыкву круглый год иметь каждому охота. Я просил, и наконец мне богач один Нацедил чуть-чуть воды золотой в кувшин. Я пришел домой, и глядь — нет ее в помине: Просочилась по пути сквозь трещину в кувшине! * * *
Бренное тело твое развалилось бы сразу, бедняк, Если б веревки мечтаний не стягивали твой костяк! Раджашекхара [222]
* * *
Ты ноги дал, чтоб ныли от ходьбы, И голос, чтоб вымаливать подачки. Ты дал жену, чтоб от меня ушла, И тело, чтоб дряхлело с каждым днем. Я знаю, ты лишен стыда, создатель, Хоть бы устал дарить, щедроподатель! 222
Раджашекхара— плодовитый автор IX–X вв.
Из «Описаний времен года»
Нараяналаччхи [223]
* * *
Вишну и Лакшми объятья разорвало горячее лето. Божественных клонит ко сну, оттого, что валы океана Качают плавучий дворец, где влага струится со стен, Изнутри охлаждая покои. Свирепые солнца лучи! По милости вашей луна, Лишенная чудного блеска, сегодня печется, как блин. Докрасна вы раскалили небесную сковороду! 223
Нараяналаччхи— Слово представляет собой пракритскую форму санскритского «Нараяна-Лакшми», то есть «Вишну и Лакшми». Об авторе с таким именем ничего не известно. Может быть, это вообще не имя автора, а название какого-то произведения о любви Вишну и Лакшми.
Поделиться с друзьями: