Чтение онлайн

Больше столетия духовной основой древнерусской народности было язычество, и государственные отношения строились, как языческие, при которых местные языческие традиции родоплеменных отношений родовая власть Рюриковичей подавляла посредством военных дружин и поощрением разработок жрецами культов общегосударственных, общерусских богов. Однако сложности удержания родовой власти в огромном государстве побуждали наследников Рюрика искать опору своему правлению не в одних только военных дружинах. Другую опору они увидели в монотеистической религии. При тех государственных отношениях, которые сложились в Новгородской и Киевской державе, им подходило только греческое византийское православие, которое ставило целью посредством церковной организации развивать этнические народно-сословные общественные отношения, как удельно-земледельческие и подчинённые единой государственной власти в лице самодержавного правителя.

Государственная власть Византийской империи развилась на традициях классовых политических отношений городов-государств Древней Греции в процессе их отрицания христианским мировоззрением, укреплялась в течение продолжительной борьбы с полисными традициями классовых отношений, как с традициями языческими, и видела главный смысл своего становления именно в такой борьбе. Но то, что такая борьба стала возможной, было вызвано кризисом развития классовых политических и хозяйственных отношений городов-государств античной Эллады. Она была обусловлена упадком влияния на общественное сознание горожан местных языческих культов и распадом самих полисных общественных отношений вследствие разложения в городе традиций родоплеменных, а потому и производственных отношений, их социальной этики, нравственности и морали. Родоплеменные традиции сохранялись почти только в земледельческих общинах, где рождаемость была выше, чем в переживающих упадок городах, поэтому с течением времени хозяйственные отношения в Византии при обосновании христианством превращались главным образом в земледельческие отношения.

В таких обстоятельствах в античной Греции и в других частях эллинистического мира, где проживали этнические греки, стали преобладать настроения, позволяющие привлекать большинство населения к христианскому идеалу народно-сословных земледельческих общественных отношений, который разрабатывался школами платонизма для преодоления духовного и мировоззренческого кризиса в городах-государствах полисной Эллады. Возникая по всему средиземноморью, греческие философские школы столетиями постепенно преобразовывались в школы воспитания первого сословия, каким его видел Платон. В них через выстраивание особых отношений между учениками и учителем совершалось отчуждение последователей от имущественных отношений семейной собственности, укоренялись в сознании представления об интересах сословной коллективной собственности первого сословия, необходимых для выстраивания сословных общественно-государственных отношений, объединяющих разрозненные и противоборствующие полисные классовые общества в единое сословное общество. Использованием особых оккультных воздействий и эзотерических знаний в этих школах пробуждалось архетипическое бессознательное умозрение, чтобы посредством философского сознания укоренять среди последователей идеалистическое мировосприятие с представлениями об отношениях между учениками и учителями, как отношениями духовных братьев и сестёр с духовными отцами и матерями. Поскольку архетипическое умозрение не проявлялось у ублюдизированных и склонных к индивидуализму и асоциальному эгоизму человеческих особей. Постольку в таких школах развивались воззрения о природной естественности именно этнических обществ, и объединение способных на дальнейшее цивилизационное существование людей виделось лишь, как объединение идеалистическим философским мировоззрением этнических сословных обществ в едином духовно-мировоззренческом пространстве. Философские школы эллинистического мира приняли самое деятельное участие в борьбе с философским космополитизмом, в обосновании и устроительстве христианской церкви. Благодаря им в первоначальных сектантских общинах христиан возникла церковь духовенства, и духовенство увидело своё предназначение в осуществлении в римском имперском пространстве сословного стратегического правления виртуальными, умозрительными народными обществами, которых пока ещё нигде не было, но которые надо было создавать на основе учения Платона о сословных общественных отношениях.

Распространяемые греческой церковью библейские представления о народном обществе, коренным образом переработанные платонизмом и неоплатонизмом, киниками и стоиками, подталкивали правящие круги римской военщины и бюрократии, которые осуществляли господство в Восточной империи, к растворению в среде греческой аристократической знати и превращению себя и греческой знати в военно-управленческое второе сословие. Императорская власть из соображений сохранения империи в условиях неизбежного сокращении неэффективной бюрократии и военщины было заинтересованно в становлении греческого народа. И не просто как народа, а одновременно и имперского, поддерживающего минимально необходимое военно-бюрократическое надобщественное управление империей, и мессианского, то есть служащего примером для подражания ради воплощения на всей земле божественной идеи Блага, как идеи выстраивания имперского пространства этнических народов, народностей и племён. Ибо без появления империообразующего греческого народа нельзя было удержать Восточную империю от упадка и распада, подобного тому, который происходил в Западной империи. Создаваемый византийской императорской властью на основе греческого христианства удельно-крепостнический идеалистический строй предполагал укрепление библейского духовного и политического единения греческого земледельческого народа, воплощаемого в родоплеменном архетипическом отношении к императору, не только как к самодержавному правителю, но и как к отцу греческого и других этнических народов империи. Император получал божественное право самодержавно распределять земельную собственность в управление представителям второго сословия и с помощью церкви следить, чтобы отношения между сословиями, военно-управленческим и податным земледельческим, строились на основе христианских заповедей, христианской этики и морали.

Так закладывалось противоречие между церковью Восточной империи и церковью Западной империи. Церковь Восточной империи провозглашала христианский мессианизм греческого народа, призванного помогать становлению других христианских этнических народов и выстраиванию их вокруг своей империи, олицетворяемой отцом-императором. При таких представлениях Западная церковь превращалась лишь в провинциального проводника политики Восточной церкви. В ответ на это, после уничтожения варварским нашествием в 476 году императорской власти Западной Римской империи, в римской церкви постепенно обосновывался вселенский мессианизм самой церкви, воплощаемый в лице её западного руководителя, папы римского, как прямого наместника бога на земле. В восточной церкви развивались библейские представления о патернализме царской и императорской, то есть занятой текущим управлением исполнительной власти. Тогда как в католической церкви стали развиваться представления о патернализме папы римского, то есть представителя духовной, осуществляющей стратегическое правление власти, что формально в большей мере соответствовало существу учения Платона о сословных отношениях.

В языческой Руси, в которой ещё господствовали традиции родоплеменных отношений, распространение византийского христианства осуществлялось родовой властью русских князей и греческой церковью в иных условиях, чем те, которые были в эллинистическом мире. Сопротивление христианству со стороны славянского населения, которое ещё не оторвалось от поклонения родоплеменным языческим культам предков и их мировосприятию, было обусловлено отсутствием истории какого-либо цивилизованного развития на огромных пространствах Восточной Европы, и продолжалось это сопротивление многие века после Крещения Руси киевским князем Владимиром. Христианство на Руси навязывалось сверху в интересах укрепления устойчивости родовой великокняжеской власти в обстоятельствах, когда местное социально-политическое и хозяйственное развитие городов ещё было далёким от каких-либо кризисов преобразования денежной собственности в самостоятельный вид собственности. Наоборот. Развитие городов и обусловленных земледелием хозяйственно-производственных отношений было на подъёме, что способствовало подъёму влияния местного общественного самоуправления, которое сопротивлялось централизации власти Киевским великокняжеским престолом. Пример стремления к самостоятельной политике показывал Великий Новгород, которому вторили Псков и другие города страны, которые богатели, как местные центры сбора налогов и получения знатью части доходов от торговли с Византией. Поэтому греческая церковь в Киевской Руси полностью зависела от поддержки со стороны князей и их дружин. Единство государства удерживалось только жёстко воспитываемым сознанием родового единства у всех Рюриковичей. Когда же пошатнулось это сознание родового единства и произошло разветвление рода Рюрика на ветви Ольговичей и Мономашичей, каждая из ветвей повела борьбу за установление собственного родового правления. Появление новых ветвей родового древа Рюриковичей только подливало масла в огонь противоборства великих и удельных князей, которое поддержали и поощряли местные города. Вследствие поддержки городами противоборство родов князей переросло в кровопролитные междоусобные войны и в удельную раздробленность.

Единственной противостоящей удельной раздробленности силой объявила себя греческая православная церковь, которая выступила как единое сословие всей Руси. Это была уже церковь, пережившая в 8-9-ом веках контрреформацию, и она определила мировоззренческое содержание народной революции греческого народа, стала единой организацией первого сословия этого народа. В Новгородской и Киевской Руси собственное влияние греческой церкви, большинство священников в которой являлись греками, было ещё недостаточным, чтобы справиться с местным сепаратизмом, который питался традициями языческой родоплеменной общественной власти. Не удавалось греческой церкви сладить и с родовыми противоречиями Рюриковичей, влиять на их дружинников, бояр и дворян, чуждых сословному мировосприятию. Однако со времени начала междоусобных, кровопролитных и опустошительных, войн Великих и удельных князей авторитет и значение церкви стали непрерывно возрастать.

Захват крестоносцами в 1204 году Константинополя, неслыханное разграбление богатейшего города мира, которое продолжалось ещё сорок лет, пока крестоносцы не были изгнаны из Византии, непоправимо надорвало хозяйство и торговлю в Византийской империи. А татаро-монгольское нашествие на Русь в 20-30-е годы XIII века, чудовищное хищничество степных племён во всех княжествах русских земель и полное разрушение процветающих столиц великих княжеств, в том числе Киева, уничтожило торговый путь «из варяг в греки», отбросило славянскую Восточную Европу к варварству. Страны Северной Европы начали налаживать торговлю с городами Западной Европы и через них торговать со средиземноморскими городами, с городами надломленной грабежами крестоносцев Византийской империи. Следствием стало быстрое обнищание Руси, исчезновения в большинстве земель традиций городской семейной собственности ремесленников и самой ремесленной деятельности. Даже Новгород Великий, который избежал непосредственного татаро-монгольского нашествия, не смог оправиться от того, что потерял прежнее значение перекрёстка главных путей торговли между Северной Европой и городами Византии, и его величие и процветание осталось в прошлом.

Главной причиной возникновения, становления и развития великорусской государственности Московской Руси была непримиримая борьба Великого князя Владимирского Александра Невского и его наследников с местным родоплеменным и удельным княжеским сепаратизмом, в котором ими виделась главная причина успеха татаро-монгольского нашествия и порабощения Восточной Руси Золотой Ордой. Александр Невский решительно отказался от традиций родового правления и совершил первый шаг к принципу наследственного династического правления с передачей великокняжеской власти от отца к сыну, и способствовал рождению боярской землевладельческой аристократии, увидев именно в такой аристократии опору династическому правлению. Им же была разработана первая на Руси орденская стратегия долгосрочного развития государственных отношений, основанная на использовании татаро-монгольского ига для объединения восточных русских земель под властью династии одного князя и боярской аристократии, чтобы таким образом собрать силы для последующего свержения господства татарских ханов. Переход к стратегии выстраивания династического великокняжеского правления в условиях огромной страны требовал идеологического обоснования жесточайшего подавления, а при необходимости искоренения хозяйственного и политического значения местных аристократических и классовых имущественных интересов городов, вольно или невольно толкающих к удельной раздробленности. А так же обоснования создания подпираемой боярской аристократической властью государственной власти Великого князя, сосредоточенной в одной единственной столице, власти, приемлемой дворянству и податному земледельческому населению, которые ещё не созрели до народного сословного самосознания, оставалось зависящей от государственной власти и создаваемой государственной властью народностью. Необходимое идеологическое обоснование такой политике предложила только православная церковь.

Сначала в Московской Руси произошло постепенное замещение большинства греческих священнослужителей на русских, и обозначилось появление русского первого сословия, которое восприняло идею русского земледельческого народа при отсутствии такового в окружающей действительности. Русское священство укрепляло своё влияние соучастием в усилении Москвы, как единой столицы Восточной Руси, как центра становления боярского управления при Великом князе, где сосредотачивалось силы для борьбы с татаро-монгольским игом. А самостоятельное значение оно приобрело после гибели Византийской империи и провозглашённой Великим князем московским Иваном III новой орденской исторической цели свергнувшего татаро-монгольское иго государства, – построении Русской православной империи, как прямой наследницы Византийской империи. Однако такая империя могла унаследовать роль и значение Византийской империи только с появлением русского народа и превращения его в мессианский народ, наследующий дух мессианизма греческого народа, греческую духовную и историческую традицию народно-сословного государственного развития. Поэтому сначала необходимо было довершить объединение земель восточной Руси и дождаться исторического появления великорусского сословного народа, а затем приступать к восстановлению Восточной православной империи.

Киевская держава в XII веке раздиралась удельной раздробленностью, войнами князей между собой и теряла способность действенно сдерживать хищные набеги степных кочевников с востока и юго-востока и завоевательные устремления своих соседей с запада. Удельная раздробленность вела к распаду древнерусской народности на земляческие народности, каждая из которых признавала только свою местную княжескую власть. В таких обстоятельствах татаро-монгольское нашествие одно за другим сокрушило ослабленные и обескровленные, не способные объединиться для общей войны княжества Киевской Руси. Крупнейший и самый прекрасный город средней полосы Европы, Киев, был захвачен несметными ордами кочевников и разрушен до основания, практически исчез с лица земли. Полностью уничтожены были столица Рязанского Великого княжества Рязань и много других городов Земли Русской. Восточные княжества обезлюдели и оказались под игом татаро-монгольских ханов, а западные были захвачены Литовскими великими князьями, позже, вместе с объединением Польши и Литвы в одно государство, очутились в польско-литовском королевстве. Только Новгородская республика, разгромив под началом Александра Невского наступление рыцарей Тевтонского ордена на Чудском озере, удержала свою независимость, сохранила самостоятельную общественно-государственную власть, выстраиваемую на основе классовых отношений семейной собственности и обязанности участвовать в ополчении. К этому времени право предлагать новгородскому вече своего сына в правители Новгорода перешло от Киевского Великого князя к старшим представителям родовой ветви Мономашичей, которые делили власть в северо-восточных русских землях. И Новгородская республика оказалась вовлечённой в то выстраивание государственной власти Московской Руси, которое совершалось династией Александра Невского в условиях татаро-монгольского ига. Отчисления Новгородом части доходов Московским князьям помогало им выплачивать тяжёлую дань татарским ханам и укреплять значение Москвы, как объединяющей восточную Русь столицы, а затем отвоёвывать московским государством право на самостоятельное историческое развитие. Поддерживать же зависимость Новгородской республики от Москвы, которая сама столетие находилась в зависимости от татарских ханов Золотой Орды, помогала подчинённая константинопольскому патриарху греческая православная церковь, так как она боролась за то правовое поле восточноевропейского феодализма, которое обеспечивало сохранение определённого влияния императоров Византии на всей Руси.