Чтение онлайн

Однако в Средние века успешное хозяйственное развитие городов Западной Европы на основе рационализма рыночных отношений семейных собственников подготовило подъём интереса горожан к математике и естествознанию, а затем и к естественной науке, что возрождало в Западной Европе философские представления греков полисных государств и эллинистического мира о причинно-следственных закономерностях в устройстве мироздания. Проникновение в хозяйственную жизнь городов математических расчётов и естествознания сопровождалось неуклонным ростом влияния на сознание получающих практическое образование горожан философии аристотелизма, признающей мир и идеальным и материальным одновременно, познаваемым посредством знаний о логических построениях понятий о вещах. Согласно Аристотелю материя и потусторонняя духовная сущность были равноправны, взаимосвязаны и взаимообусловлены, и чтобы познать потусторонний мир с помощью общих понятий, надо было научно изучать материальный мир в отдельных явлениях вещей и делать обобщения посредством формальной логики, законов правильного мышления. Католическая церковь с XI века, когда в Западной Европе начался быстрый рост численности городов и общий подъём городского хозяйства, поневоле приспосабливалась к аристотелизму. С помощью схоластики Фомы Аквинского и его последователей она доказывала платонизм использованием философского наследия Аристотеля, призывая уже не к вере самой по себе, а к гармонии веры и разума, однако под такой гармонией понимая обслуживание разумом веры, использование философии в качестве “служанки богословия”. Но к XV веку этого уже было недостаточно, и среди горожан начала распространяться ересь городских семейных собственников, которая возникала из-за попыток подчинить платонизм аристотелизму, то есть подчинить веру критическому разуму в пределах христианского миросозерцания.

На исходе Средних веков философские споры сторонников рационального аристотелизма и их противников из близких к верхам церкви кругов приверженцев схоластического платонизма обострились до предела. Но сам аристотелизм был зависимым от платонизма, так как его зарождение было несамостоятельным, обусловленным критикой Аристотелем учения Платона. Эта особенность аристотелизма и стала первопричиной появления всех вероучений протестантской Реформации, их возникновения вследствие критики и неприятия католицизма с позиции рациональных интересов средних имущественных слоёв городских семейных собственников. Средние имущественные слои горожан в Древней Греции составляли собственно демос. Так что идеология протестантской Реформации через её обоснование аристотелизмом, в Древней Греции философски защищавшим городское демократическое самоуправление средних слоёв семейных собственников от попыток подмять его аристократией, возрождала в ряде стран католического мира политическую борьбу средних имущественных слоёв горожан за демократию. И она ограничивала народные сословные отношения интересами городских семейных собственников в той части Западной Европы, где побеждала протестантская Реформация. Протестантизм, там, где он становился господствующим мировоззрением, диалектическим образом отрицая отрицание католицизмом греческого христианства, отдалялся от католицизма в сторону сближения с греческим православным христианством на новом уровне исторического развития. Ибо греческое христианское православие развивалось в непосредственной борьбе с традициями полисной демократии, а потому гораздо больше выражало эти традиции, чем сложившийся на основе борьбы греческого христианства с языческими традициями Западной Римской империи, а потому поглощавший часть этих традиций, католицизм. Это обстоятельство имело важнейшие последствия для России, делало возможным тот путь революционных преобразований государственных отношений, который избрал Пётр Великий.

Из аристотелизма, обосновывающего сосуществование демократического самоуправления городских семейных собственников с платоновской идеей потустороннего бога, следовали политические выводы о возможности примирения городского демократического материализма семейных собственников с феодальным идеализмом стоящего над демократическим самоуправлением сословного государства. Но только при личном подчинении своего поведения каждым участником конкретных государственных отношений требованиям христианской общинной этики и морали. В лютеранстве демократическое самоуправление городских семейных собственников должно было оставаться на уровне самоуправления местных общин, которые не поднимались до представлений о классовых интересах семейных собственников всего государства, безусловно подчинялись феодальному правителю народно-сословного государства. В кальвинизме же демократическое самоуправление городских семейных собственников мыслилось, как самоуправление, которое поднималось до уровня представлений о классовых интересах городских и сельских семейных собственников всего народного государства и посредством преобразования сословно-представительного народного собрания в представительное собрание семейных собственников добивалось соучастия в государственной власти на основаниях конституционного Общественного договора. Впоследствии, после народно-буржуазных революций в Нидерландах и в Англии, такие воззрения кальвинизма развились в представления о возможности сосуществовании демократического самоуправления семейных собственников, осуществляемого посредством представительного парламента, с конституционной монархией, сохраняющей феодальное военно-управленческое народное сословие для налаживания устойчивых государственных отношений в условиях рыночного капитализма.

В отличие от цельного идеалистического миросозерцания платонизма аристотелизм предполагал некоторый цинизм образованного естественнонаучными знаниями ума по отношению к идеалистическому мировоззрению, как бы предлагая такому уму подняться над этим мировоззрением, но признать его полезность для государственных отношений, для управления невежественными в своём подавляющем большинстве общинными людьми. Философы Нового времени под воздействием протестантской Реформации подхватили и развивали эту угадываемую мысль аристотелизма в своих политических учениях, а многие государственные деятели опирались на неё в своей практической деятельности. Таким государственным деятелем стал и Пётр Великий.

Создавая устройство Российской империи таким образом, чтобы она была в состоянии использовать успехи протестантских государств, то есть осуществлять направляемое государственной властью ускоренное развитие городского промышленного производства и морской торговли с помощью имущественных интересов семейных собственников, Пётр Великий произвёл существенное изменение Византийского образца имперских государственных отношений. Движимый обстоятельствами и наитием, а не философскими познаниями, он под влиянием своих лютеранских протестантских советников из Немецкой слободы взялся за переустройство православной церкви с позиции лютеранского аристотелизма. Подчиняя православную церковь духу аристотелизма посредством военно-бюрократического насилия, он тем самым формально сближал православие с протестантизмом. А, опираясь на это формальное изменение роли и значения православной церкви в духе аристотелизма, обосновал использование военно-управленческим сословием не объединённых в классы выразителей имущественных интересов семейных собственников для ускорения развития таких государственных отношений, которые укрепляли могущество Российской империи. Иначе говоря, в России связанные с производственными отношениями имущественные интересы городских семейных собственников появились в условиях подавления военно-управленческим сословием народных сословных отношений, и только после Преобразований Петра Великого. Используя учреждения военного и чиновничьего насилия, он создавал политические условия для существования интересов семейных собственников, в том числе и тем, что привлёк множество протестантских военных и управленцев в учреждения государственной власти и включил их в правящее военно-управленческое сословие самодержавной империи. Для закрепления и укоренения такой политики он создал новую столицу, имеющую непосредственный выход через Финский залив к Балтийскому морю, и назвал её на немецкий лад – Санкт-Петербургом. Эта столица в определённой мере наследовала роль Новгорода Великого в отношениях со странами Балтийского моря и восстанавливала свойственное, как Киевской Руси, так и Московской Руси до великорусской народной революции, диалектическое сосуществование двух столиц, двух центров духовной и политической власти, однако в новых условиях объединённых единым императорским правлением. Перенос столицы в Санкт-Петербург при подавлении военно-управленческим сословием и церкви и народных общественных отношений, в известном смысле, позволял унаследовать новгородскую традицию имущественных интересов семейных собственников и создания семейными собственниками своей политической власти, сосуществующей с великокняжеской властью. Что существенным образом повлияло на зарождение при императрице Елизавете, а становление при императрице Екатерине Второй русской дворянской демократии, как сосуществующей с императорской властью.

Иначе говоря, Пётр Великий разрушил духовно-мировоззренческое и сословное единство русского народа и породил сословный антагонизм русских сословий, как главное условие и главную причину развития самодержавной империи. Он вырвал второе дворянское сословие из состояния общественного договорного взаимодействия великорусских народных сословий и противопоставил его первому и третьему народным сословиям, заставил его вести непримиримую борьбу с ними.

После смерти Петра Великого десятилетия происходила жестокая политическая война за господство в правящем военно-управленческом сословии империи двух основных лагерей противников. С одной стороны, хлынувших из протестантских стран всевозможных военных и управленцев, которые стремились завершить превращение государственных отношений империи в протестантские народные отношения, основанные на примирении сословных интересов землевладельцев и интересов подчиняющихся им городских семейных собственников. И с другой стороны, унаследовавших этническое архетипическое умозрение русских аристократов и дворян, которые стремились восстановить народные сословные отношения в духе земледельческой Византийской империи. Очень быстрое культурное и материальное развитие государства и страны, которое было следствием петровских Преобразований, заставило русские знать и дворянство временно смириться с этими Преобразованиями, но постепенно вытеснять из правящего сословия протестантских представителей. Однако вернуться к народным сословным отношениям в созданном Петром Великим устройстве государственных отношений было нельзя, что предопределило направленность развития главных русских политических идей в Российском государстве.

Ко времени восшествия на престол Екатерины Второй культура сословного самосознания и корпоративизма русского дворянства выросла настолько, что дворянство стало самым серьёзным образом воздействовать на власть, превращаясь в главную опору государственной власти. Дворянские вольности, полученные при Петре III, закрепления и расширения которых русское дворянство потребовало от Екатерины Второй за поддержку в её борьбе за престол, подразумевали существенные изменения государственных отношений. Эти вольности основывались на историческом по своему значению преобразовании значительной части земельной собственности самодержавных царей в семейную собственность сословного дворянства. А превратившись в наследственных семейных собственников земли и крепостных, русское дворянство со времени Екатерины Второй получило возможность быть независимым в выражении своих настроений и интересов и переходить к земскому демократическому самоуправлению. Непрерывный рост интереса к древнерусской истории, который проявился в десятилетия царствования Екатерины Второй, в том числе рост интереса к истории Новгородской республики, указывал на то, что происходило восстановление духовной связи дворянского самосознания с истоками русской традиции сочетания великокняжеской государственной и общественно-государственной власти городских семейных собственников в противовес лютеранским, направляемым военными и чиновниками государственным отношениям. Начатая историком Карамзиным критика петровских Преобразований, которые остановили, по его убеждению, развитие русского народного общественного самосознания и общественного самоуправления, усиливалась другими сторонниками таких взглядов, превращаясь в устойчивую тенденцию неосознанного неприятия лучшими представителями русского дворянства государственного сословного антагонизма русских народных сословий в России.

Пушкин в своём творчестве отобразил быстрый рост русского народно-общественного самосознания в среде дворянства, в первую очередь в среде собственно военных управленцев. Этот рост народного самосознания настраивал биологически самую здоровую часть русского дворянства на борьбу за восстановление сословно-представительной общественной власти, за превращение военно-бюрократической империи в народную империю и нашёл выход в восстании Декабристов. В идейной борьбе и в культуре противостояние сторонников и противников сословно-представительного общественного устройства государственных отношений выразилось в расколе дворянства на два непримиримых течения, славянофилов и западников. Причина раскола была в самом устройстве власти в Российской империи, так как созданная Петром Великим государственная власть не могла быть общественной, она была надобщественной, подавляющей общественные отношения всеохватным военно-чиновничьим администрированием. Получалось так, что, с одной стороны, император Николай Первый, уступая давлению ширящегося влияния русского народно-общественного самосознания дворянства, нашёл политическую опору своего режима в лозунге министра просвещения графа Уварова – "Самодержавие, Православие, Народность", а с другой, – учил сына, что "русские служат своему Отечеству, а немцы нам – Романовым". Иными словами, именно за счёт немцев, и инородцев вообще, он укреплял сословно антагонистический, надобщественный характер власти самодержавной империи. Но без такого сословного антагонизма, поддерживаемого значительным присутствием в правящем сословии лютеранских немцев, государственная власть не могла развиваться с наивысшим использованием достижений протестантской Европы.

Поражение в Крымской войне было первым поражением созданной Петром Великим империи, и причины его были в глубоком кризисе основ государственных отношений. В течение войны проявилось полное исчерпание возможностей развития страны на основаниях господства интересов удельных землевладельцев и крепостнического земледелия, что стало угрозой для самой самодержавной власти. Закрепление общинных крестьян на землях землевладельческой знати мешало переходу к росту производительности земледельческого труда, вытеснению избыточного крестьянского населения для задач освоения малозаселённых земель страны, обустройству старых городов и строительству новых, в первую очередь на огромных пространствах Сибири и Дальнего Востока. Оно препятствовало развитию наиболее производительного городского хозяйства, то есть фабричного и индустриального производства, и совершенствованию обусловленных развитием такого производства средств управления страной, ибо нельзя было совершенствовать государственное управление без подъёма соответствующих фабричному и индустриальному производству образования, производственных культуры, этики и морали. Реформы 1861 года совершались сверху ради спасения самодержавной империи. Они стали возможными вследствие сохраняющейся в то время способности сословно централизованного военно-бюрократического управления целенаправленно укреплять государственную власть как таковую. Эти реформы обозначили начало исторического поворота империи к индустриализации, которую можно было осуществлять лишь при рыночных капиталистических отношениях и в условиях появления больших городов с рынком дешёвого труда, который возникал из-за массового обезземеливания крестьян, их вытеснения из земледельческого производства в городское производство.

Раскрепощение рыночных капиталистических отношений в деревне, следствием которого стало превращение крестьян в мелких семейных собственников, производителей сельскохозяйственных товаров, но в условиях подчинения интересов семейной собственности интересам общины, вызвало появление первого русского общественно-политического движения разночинцев. Оно сложилось из русских дворян, наследующих традиции борьбы русского дворянства с самодержавием за восстановление народных общественных отношений, и из образованных представителей среды первого сословия священников. У миллионов русских крестьян, которые становились мелкими земельными семейными собственниками в условиях сохраняющегося господства в деревне родоплеменных традиций общинных отношений, складывались собственные экономические и политические интересы. Без учёта этих интересов, без превращения крестьян в союзников нельзя было рассчитывать на успех борьбы с сословным антагонизмом самодержавия. Волей или неволей самая целеустремлённая часть русского дворянства и образованных представителей среды первого сословия должна была преобразовываться в политическую организацию, нацеленную на подъём общественно-политической активности русского крестьянства “хождением в народ”, политическим просвещением представляющих третье сословие масс в духе народного общественного сознания. С движения дворян-народников, ведущих борьбу с сословным антагонизмом государственных отношений в империи, и зародилась традиция русских общественно-политических партий, появления политических идеологий. Ибо обращаться к миллионам крестьян нельзя было без отвечающей целям народников мировоззренческой идеологии.

В среде русских крестьян господствовало православное умозрение. Казалось бы, оно было восприимчиво к призывам повернуть империю к Византийскому образцу православных государственных отношений. Однако православные идеи, определявшие развитие Московской Руси до петровских Преобразований, не разрабатывались народниками, не использовались для политической пропаганды. Несколько поколений русских дворян получали образование и воспитывались под воздействием протестантского аристотелизма. Они уже были не в состоянии смотреть на мир с позиции средневекового платонизма Русской православной церкви, безоговорочно ставящей веру над разумом. Диалектическая борьба противоположностей, русского дворянства с обосновываемым немецким протестантизмом сословным антагонизмом Российской империи, вела к тому, что русское дворянство искало собственное мировоззрение, изучая то, с чем оно боролось, - протестантскую по своей сути немецкую классическую философию. Но воспринимало оно эту философию иначе, чем немцы, а именно, с позиции отрицания, неприятия религиозных идеалистических установок стоящего за ней немецкого протестантизма. Отчуждаясь разумом от православия, не принимая протестантизма, образованные русские дворяне становились христианскими атеистами, и русский дворянский атеизм укоренялся от поколения к поколению, создавал собственную культуру духовного воспитания и собственное философское мировосприятие. Русское дворянство оказывалось предрасположенным к диалектическому материалистическому мировосприятию, к идеям демократического материализма более целостного, чем был двусмысленный материализм Аристотеля. Оно было готово воспринимать материализм Демокрита, который лежал в основе философского марксизма, и сам марксизм гораздо серьёзнее, чем политические движения в самой Западной Европе.