Чтение онлайн

Английская народно-буржуазная революция началась в 1640 году с политического выступления пресвитериан, которые захватили ключевые выборные должности в созванном королём Карлом I парламенте. В ответ на просьбу короля одобрить увеличение налогов в обстоятельствах экономического застоя, пресвитериане выдвинули свои требования. Новые дворяне желали отмены вассальной зависимости как таковой и превращения полученной ими, как вассалами на службе короля, земельной собственности в свою наследственную семейную собственность. Их вдохновляли намерения распоряжаться землёю по своему усмотрению для получения наибольших рыночных доходов от овцеводства или сдачи земельных участков в аренду безземельным крестьянам, – то есть они хотели стать землевладельческим имущественным сословием в условиях рыночного товарно-денежного обмена. А крупная буржуазия хотела гарантий неприкосновенности своего имущества и отмены централизованного вмешательства королевских чиновников в хозяйственную и торговую деятельности, которое мешало ей пользоваться своими средствами по собственному усмотрению для получения наибольшей капиталистической прибыли. Непримиримое противоборство между пресвитерианами и королём показало слабость королевской власти, переросло в смуту умов и во внутреннюю войну всех против всех, в течение которой пресвитериане вынуждены были уступить контроль над армией и власть в стране партии индепендентов, наиболее радикально настроенной части пуритан. Для преодоления охватившей страну Великой Смуты индепенденты казнили короля и установили свою военно-политическую диктатуру, как классовую диктатуру семейных собственников третьего сословия и мелкопоместного дворянства, и олицетворяло её правление военачальника Кромвеля. Однако эта диктатура не смогла создать предпосылки для выстраивания устойчивых государственных отношений на основе демократического самоуправления, так как в самой идеологии пуритан было заключено непреодолимое внутреннее противоречие. Борясь за классовую демократию, пуритане вдохновлялись христианским вероучением, его идеалом народного общества с сословным разделением общественных обязанностей, общества, отрицающего классовую демократию. После смерти Кромвеля его преемник генерал Монк, склоняясь к пресвитерианским воззрениям, способствовал свержению зашедшей в политический тупик диктатуры индепендентов, восстановлению королевской власти и повороту к политике Реставрации, то есть возрождению сословного выстраивания народных общественных отношений на основе христианской этики и морали.

Чтобы удержаться на троне, новому королю пришлось объединиться с пресвитерианами для общей борьбы с пуританами. Он вынужден был сделать невольные уступки требованиям пресвитериан и согласиться с ростом значения парламента, то есть ростом политического влияния на королевскую власть, как классовых имущественных интересов крупных семейных собственников, так и сословных интересов провинциальной землевладельческой знати. Пуритане подверглись жестоким преследованиям и в большинстве своём бежали из страны, после чего главная борьба за учреждения власти и новые цели власти развернулась между сторонниками короля и пресвитерианами. Король даже готов был восстановить в стране господство пережившей контрреформацию папской католической церкви, что дало бы ему идеологическое право добиваться абсолютизма королевской власти. Борьба короля за преобразование сословно-классовой государственной власти во власть сословного абсолютизма продолжалась вплоть до “славной” революции 1688 года, когда крупная буржуазия и новое дворянство одержали политическую победу и вынудили короля отказаться от католицизма в пользу англиканской церкви, в которую вливались и пресвитериане. Эта победа позволила установить конституционное равновесие классовых интересов живущих городским и сельским производством семейных собственников, с одной стороны, и сословных интересов землевладельческой знати и тесно связанной с ней крупной коммерческой буржуазии – с другой. Такое конституционное равновесие классовых буржуазных и сословных землевладельческих интересов и создало условия для становления англосаксонского капитализма. Капитализм этот зиждился на традиционной для западноевропейского феодализма активной колониальной внешней экспансии, которая в новых исторических условиях отражала интересы сословия землевладельческой аристократии и крупных торгово-посреднических денежных олигархов, в их числе банковских ростовщиков, и которая подправлялась краткосрочными, среднесрочными и даже долгосрочными, но всегда временными политическими уступками общественно-производственным интересам политических классов тех слоёв горожан метрополии, что были связанны с капиталистическими производственными отношениями.

Прежде, чем образовалась славянская держава Киевская Русь, на лесостепных и на покрытых лесами огромных пространствах Восточной Европы, на которых расселились, переходили к осёдлому образу жизни и земледелию восточные славяне, начали зарождаться города-государства.

Как же зарождались восточнославянские города-государства?

При долгих зимах, свойственных Восточной Европе, земледелие не могло стать единственным источником получения средств жизнеобеспечения, поэтому европеоидные родоплеменные сообщества восточных славян, кроме сезонного земледелия, занимались собирательством лесных плодов, луговым скотоводством и промышляли рыбной ловлей, охотой. Земледелие дополняло скотоводство, а не вытесняло его, как было и на Балканском полуострове в эпоху заселения его древнегреческими племенами, и осёдлый образ жизни предполагал широкое разнообразие способов освоения земельной собственности общинами и отдельными семьями. Со времён кочевого образа жизни пленных использовали в качестве рабов при уходе за скотом, и у осёдлых славянских племён, как и у древних греков, рабство оказывалось вовлечённым в производственные отношения, – к рабам относились как к живым орудиям труда. Подобно древним грекам, при внешних нападениях врагов восточнославянские родоплеменные общества в первую очередь спасали скот, свою основную собственность. А в случае неблагоприятных обстоятельств они оставляли жилища и земельные участки, но скот уводили и прятали в лесах, скрываясь там же для ведения ответных военных действий, или переселялись в другое место. Такой образ жизни способствовал сохранению у них традиций родоплеменной и родовой самостоятельности, а с нею и родоплеменной общественной власти даже при зарождении общественно-государственной власти.

Густые чащи лесов и болота создавали препятствия для нападений врагов точно так же, как горы на юге Балканского полуострова. И в родоплеменных сообществах проживающих в средней и северной полосе Восточной Европы восточных славян, как и в древнегреческих племенах, происходило прасословное разделение общественных обязанностей, появление родовой аристократии при сохранении первобытнообщинного и кочевого опыта привлечения всех мужчин для военных действий. Постоянная защита интересов общей земельной собственности передоверялась только части наиболее воинственных членов этого общества, что позволяло большинству направить усилия на земледелие, на другие способы эксплуатации принадлежащей обществу земли. По причинам низкой производительности земледельческого труда в столь суровых природных условиях часть постоянных воинов во главе с вождём была небольшой. Воины, как участники родоплеменных отношений, тоже занималась добычей средств жизнеобеспечения для всего общества, но такой добычей, которая позволяла им укреплять навыки ведения военных действий и в любой момент быть готовыми прервать свои занятия для защиты интересов всего общества. Их главными способами добычи средств жизнеобеспечения становились охота и рыбная ловля.

У соседних родоплеменных обществ осёдло живущих в лесах и в лесостепной полосе племён волей или неволей складывались устойчивые отношения, необходимые для сглаживания всевозможных противоречий, для решения общих задач защиты земельной собственности и своих средств жизнеобеспечения, для нападений на общих противников ради наказания или грабежа их запасов пищи, одежды, орудий труда. Такие отношения постепенно вели к укреплению связей между соседними этнически родственными осёдлыми обществами, и на определённой ступени развития этих связей выделялся общий воинственный герой, который устанавливал общее родовое правление, отчуждающееся от каждого конкретного родоплеменного общества. Вместе с ним от родственных родоплеменных обществ отчуждались родовые аристократы и их воины, становящиеся дружинами вождя, а так же племенные жрецы. Они превращались в особые прасословия, больше остальных членов родоплеменных обществ заинтересованные в непрерывном укреплении общего правления соседних родоплеменных обществ. Как и у древних греков, правление родовой аристократии должно было считаться с родоплеменной общественной властью, и все важные решения принимались на собраниях представителей родоплеменных обществ. Собрания эти проходили в определённые, имеющие культовое значение дни, в определённое время, и на них у родоплеменных обществ закладывались традиции сочетания родового правления аристократии с совместным самоуправлением всех членов этих обществ. А опыт совместного самоуправления этнически родственных родоплеменных обществ, превращаясь в новую традицию, в новый приобретённый социальный рефлекс членов данных обществ, закладывал у них новый уровень этнического общественного сознания, более сложный, чем уровень общественного сознания родоплеменных отношений, но являющийся вторичным в сравнении с ним. Это был уровень общественного сознания народности, зависящей от существования зарождающейся общественно-государственной власти аристократии и собраний представителей родоплеменных обществ.

Осуществляющие правление вместе с правящим родом героя советы родовой аристократии нескольких родоплеменных обществ обособлялись в укреплённых поселениях, которые превращались в места товарообмена родственных племён, устроительства общих языческих культов и ритуальных мероприятий, проводимых общими жрецами. Эти простейшие города-государства были небольшими, так как в лесах и лесостепных землях плотность заселения людьми была низкой, племена кормились на достаточно больших участках, и устраивать общие собрания удавалось только двум-трём соседним племенам; так что городов было множество, разбросанных по необъятным равнинным землям восточных славян. Недаром эту часть Европы варяги-скандинавы того времени называли – Землёй городов. Со временем общественное самоуправление ведущих сезонное земледелие государствообразующих родоплеменных обществ, превращаясь в традиционное, набирало собственное влияние, и на совместных собраниях неугодный правящий род мог оказаться свергнутым, заменённым другим, или же на собраниях учреждалось общественное правление, создавая предпосылки для возникновения в ряде городов-государств аристократических правящих советов или же вечевого демократического самоуправления. При нужде в дружинах опытных воинов избавившиеся от родового правления города-государства предпочитали нанимать их на стороне и на определённый срок.

Города-государства, которые возникали на берегах главных рек восточных равнин Европы, получали преимущества для речного товарообмена и для накопления средств жизнеобеспечения, то есть для роста численности горожан, для развития ремёсел, для укрепления своего влияния на соседние города-государства. А оказывающиеся на пересечении основных путей речной торговли – преобразовывались в города-государства, которые распространяли своё политическое и хозяйственное влияние на целые области. Так выделился и Новгород Великий, главный город-государство на торговых путях из Северной прибалтийской Европы в Византию. Земледелие в нём играло дополняющую охоту и пушные промыслы роль в хозяйственной жизни, и его государствообразующее население было предприимчивым, подвижным, вооружённым, и у него складывалось вечевое самоуправление. Вечевое самоуправление создавало учреждения общественно-государственной власти государствообразующей этнической народности, что позволяло новгородцам налаживать управление в обширной области, в которой они вели добычу мехов для продажи в Византию и Северную Европу, подчинять непокорные местные славянские города-государства и дикие племена угров своим собственным интересам. Однако рассеянным ради промыслов и охоты новгородцам не всегда удавалось при военных опасностях быстро собираться в ополчение. Поэтому ими нанимались на временную службу разные дружины, в том числе дружины опытных разбойников варягов из бедных скандинавских земель и с острова Рюген.

Столкновения интересов родовой аристократии, с одной стороны, и средних имущественных слоёв семейных собственников – с другой, как столкновения зарождающихся разрядов или классов с разными имущественными интересами, временами перерастали на вечевых политических собраниях новгородцев в опасные и продолжительные городские смуты, мешающие хозяйственным и торговым интересам. Одна из подобных смут стала причиной того, что часть аристократической знати решилась пригласить для усиления своего положения варяжского вождя из княжеского рода Рюрика с дружиной, который прежде уже нанимался на службу городу. При поддержке новгородской знати Рюрику в 862 году удалось подавить её демократических противников во главе с Вадимом Храбрым, а затем воспользоваться ослаблением обеих сторон и заставить знать признать своё родовое правление. Так в Новгороде появился в качестве родового правителя варяг князь Рюрик, власть которого держалась на силе его собственной наёмной варяжской дружины. Однако его положение в городе, привыкшем к духу общественной свободы и борьбе классовых интересов семейных собственников, было неустойчивым, это было положение тирана.

Опасения, что настроения свободомыслия в среде большинства горожан неискоренимы, а в конечном итоге сближают знать и средние слои горожан общим недовольством, заставили преемника Рюрика князя Олега срочно искать другое место для осуществления родового правления. Он вдохновил новгородцев предложением осуществить совместный с его дружиной военный поход вдоль Днепра ради покорения местных славянских племён, однако из этого похода не вернулся в Великий Новгород, потому что нашёл более удобное место для сохранения и укрепления своего правления. При помощи новгородского ополчения им был захвачен в 882 году небольшой город-государство Киев, расположенный почти посредине речного торгового пути “из варяг в греки”, и Олег в нём сместил и, вероятно, умертвил местного правителя, занял его место. Предложив новгородцам договор с условиями, что в Новгороде останется его наследник, который будет на определённых условиях военной службы новгородцам и ограниченного вмешательства в вечевое самоуправление осуществлять правление от его имени, князь Олег стал именно в Киеве укреплять свою родовую власть, учредил свой престол. Договорённость устроила новгородцев, примирив основные партии сторонников и противников родового правления в самом Новгороде Великом. Она была тем более поддержана в Новгороде, что оказалась очень выгодной для подавляющего большинства новгородцев. Ибо при непосредственном соучастии предприимчивых новгородцев и при их поддержке Олег и его преемники стали превращать захолустное городское поселение, каким был Киев, в важный военно-управленческий центр государственной власти. Главным смыслом существования этого центра власти стала задача: помимо борьбы с традициями родоплеменных отношений восточнославянских племён обеспечивать безопасность посреднической торговли балтийских стран Северной Европы с Византией. Киев превращался в ключевой город сосредоточения военных и управленческих сил, необходимых для налаживания надёжного речного торгового пути вниз по Днепру, а затем по Чёрному морю к богатым городам Византии. Именно киевские князья брали на себя обязанность бороться с хищными степными кочевниками в низовьях Днепра, готовить и совершать походы в Византию, – не в последнюю очередь ради защиты интересов новгородских и киевских купцов. Быстрое накопление богатства от посредничества в налаживании непрерывно растущей торговли между Севером Европы и Византией, от увеличиваемого сбыта в Византию промышляемых новгородцами товаров, а так же приобретение навыков управления охраной судоходства вдоль самой протяжённой реки Европы было бы невозможным без объединения усилий Киева и Новгорода. Эти города с самостоятельными традициями государственной власти приобретали такую экономическую и военную мощь и такие средства управления, что принялись распространять влияния на другие области, на местные и относительно слабые города-государства восточных славян, которые поневоле признавали родовое правление киевского князя или вечевое правление Новгорода, теряли независимость и облагались данью. Следствием такого развития событий стало возникновение крупнейшей языческой державы Европы, Киевской Руси.

Киевская Русь, как единое Новгородское и Киевское государственное образование, существовала на основе признания родового правления рода Рюрика, ограниченного в правах договорённостями с местной родовой аристократической знатью страны, в ведении которой сохранялись местное общественное самоуправление и местные права собственности на большую часть земли. Наименьшими права рода Рюрика были в Нижнем Новгороде и в зависимых от Новгорода землях с большим влиянием традиций общественно-государственной власти, которая была сравнимой с властью полисных государств Древней Греции. Киевские князья должны были предлагать каждое касающееся интересов Новгорода намерение новгородскому вече и без его одобрения не принимать соответствующих решений. Неоднократные попытки Киевских князей отказаться признавать особое положение крупной и богатой Новгородской республики в своей родовой державе неизменно проваливались. При таких обстоятельствах Рюриковичи и немногочисленные варяжские дружины для сохранения своего положения должны были вовлечься в славянские общественные отношения и быстро культурно раствориться в них, что и произошло в действительности. В этом заключается коренное различие между тем, как возникла империя Франков в Западной Европе, с одной стороны, и тем, как создавалась держава Киевской Руси в Восточной Европе, с другой стороны. Империя Франков была империей многочисленных захватчиков, объявивших себя земельными собственниками завоёванных территорий, а ради сохранения такого положения вещей быстро принявших христианство. Империя Франков изначально преобразовывалась поэтому в сословно-кастовое государство, в котором правящим и землевладельческим кастовыми сословиями становились церковное священство и франкские завоеватели, а местное население насильно превращалось главным образом в податную, совершенно бесправную массу. Между верхними господствующими сословными кастами и закрепляемым на землях феодалов податным населением в этой империи постоянно тлел огонь ненависти и недоверия. Древнерусская же держава не была империей, она была именно державой. Держава эта родилась вследствие уникального для языческой истории Европы появления единого родового правления многими племенами, а именно племенами восточных славян, из которых начала складываться единая древнерусская народность. Представителям правящего рода Рюриковичей на местах не было нужды строить неприступные замки для собственной защиты от местного населения, и такие замки на Руси не получили развития.