Чтение онлайн

Мир вращался за закрытыми веками, пока я считала от трёх до одного, а затем заставила себя открыть глаза.

Безжизненные, обвиняющие глаза Гаса всё так же смотрели на меня; его кровь пропитывала почву под ним.

Моя грудная клетка раскололась, выплеснув сердце на землю к ногам. Где-то далеко кто-то кричал. Одна долгая нота. Бесконечный вой.

Раздался глухой удар.

Чьи-то руки схватили меня за плечи, тряся, но мне было всё равно. Если это охотник — пусть убивает. Их не победить. Не победить начальника или Совет. Они всегда будут выигрывать. Рано или поздно они убьют нас всех.

Руки крепко обхватили меня, сжимая, чтобы вытащить словно из-под толщи воды, и, вынырнув на поверхность, я поняла, что кричала я. Я захлопнула рот, и мир снова стал тихим.

Слишком тихим.

Вейл прижимал меня к себе. — Рейвен, тише. Ты в порядке. Я с тобой. Его голос был отчаянным шёпотом, пальцы впивались мне в спину, а когда я повернула голову, то встретилась с расширенными, безумными глазами.

Странное чувство охватило меня при виде него, но я не могла думать.

— Вейл, Гас, он… он… — Голос сорвался, колени задрожали, грозя опрокинуть меня на землю. Желудок скрутило, хотя там уже ничего не осталось. — Он мёртв, — прошептала я.

— Я знаю. — Голос Вейла тоже надломился, и в его глазах мелькнуло полное опустошение.

— Это моя вина.

Я не могла унять дрожь. Ноги наконец подкосились, и я осела на землю. Вейл опустился рядом, затащив меня к себе на колени и раскачивая нас взад-вперёд.

— Это не твоя вина, — настаивал он. Он оглядел траншею, и ненависть наполнила его взгляд. Я бы не винила его, если бы он возненавидел меня. Я сама себя ненавидела. Но вместо этого он прижал меня ближе, устроив в своих объятиях. Он дышал мне в волосы и выводил успокаивающие круги на моей спине. — Ты цела. Всё хорошо.

— Нет, не хорошо, — выдохнула я ему в шею. — Просто оставь меня здесь, Вейл. Мы не сможем без него. И даже если бы смогли, я бы не захотела. Не после того, что я натворила.

Вейл отстранился, взяв моё лицо в ладони и заставляя встретиться с ним взглядом. — Это случилось не из-за того, что ты сделала.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вдалеке хрустнула ветка, и Вейл ссадил меня с колен. — Ложись. Кто-то, должно быть, услышал выстрелы.

Я сидела, застыв, глядя на него, пока он не присел на корточки, приподнимая мой подбородок пальцами и наклоняясь так, что его лицо оказалось в дюймах от моего. — Я не могу потерять ещё и тебя, — прошептал он. — И Джед тоже не может. Ты должна выжить ради него. Ради меня. Умоляю тебя. Ложись на землю и притворись мёртвой, и я обещаю, всё будет хорошо.

Всё не будет хорошо, но упоминание имени Джеда сломало что-то внутри. Я дала обещание Гасу. Защищать Момо так же, как я защищала бы Джеда. Я не подведу его снова. Боль и ужас никуда не делись, но я задвинула их на задворки сознания. Мне нужно пережить охоту, прежде чем я смогу развалиться на части. Крики охотников становились ближе, окружая нас.

Я легла рядом с Гасом; смесь тёплой крови и грязной земли коснулась кожи, когда я прижалась щекой к земле, глядя в пустые глаза Гаса. Одинокая слеза скатилась по лицу, впитываясь в почву.

Статика заполнила уши, а затем Вейл заговорил в рацию. — Советнице Эдер нужна помощь. Пришлите отряд охраны и принесите спинальный щит.

— Что случилось? — крикнул голос сверху, обращаясь к нам в траншее.

Я зажмурилась.

Вейл проигнорировал утвердительный ответ из рации, вместо этого отвечая голосу наверху. — Похоже, 224-я упала в траншею, а 412-й спустился помочь ей. Должно быть, у советницы с ним произошла стычка — она выстрелила в него, но он утянул её за собой, когда падал. Заключённые мертвы. Советница жива, но тяжело ранена.

Я закусила губу, чтобы сдержать рыдания. Она жива. Почему я не убила её до того, как появился Вейл?

— Дерьмо, — ответил голос. — Давайте вытащим её оттуда.

Подоспели ещё охранники и спрыгнули в траншею; послышалось кряхтение, стоны и звук тела советницы Эдер, скользящего на щит, а затем поднимаемого из ямы.

Вейл поднял тело Гаса и передал его ожидающему охраннику.

— Давай эту мне, — сказал один из охранников сверху. — Крематорий снова работает. Я отнесу её туда, а ты поможешь советнице.

— Нет, — ответил Вейл слишком быстро. — Нет, я сам. Помогите остальным с советницей Эдер. Доставьте её в лазарет. Я позвонил в Эндлок, доктор Роу готова её принять.

Повисла пауза. — Но разве ты не хочешь?..

— Я сказал, идите, — рявкнул Вейл, и я услышала, как охрана засуетилась вокруг советницы Эдер, наперебой хватаясь за ручки щита, словно она щедро вознаградит их за спасение.

Несколько замешкавшихся охранников кряхтели, и я представила, как они взваливают обмякшее тело Гаса.

Вейл подхватил меня на руки, как только остальные начали отступать. Я не открывала глаз. Дыхание было поверхностным, пока он усаживал меня на край траншеи, а затем выбирался сам, прежде чем снова поднять меня на руки.

Я гадала, какие охранники несут Гаса и что с ним станет. Сожгут ли его дотла и развеют прах по ветру? Или просто закопают на охотничьих угодьях, где его душа никогда не найдёт покоя?

Вейл нёс меня бережно, даже не качнув ни разу.

— Это не твоя вина, — мягко сказал он; его губы коснулись раковины моего уха.

Он повторял эти слова бесконечно; горе обволакивало его голос, пока тот не стал шершавым, как наждак. Я не была уверена, предназначалось ли это утешение мне или ему самому.

Глава двадцать седьмая

К тому времени, как мы добрались до лазарета, я пришла в себя — вспомнила, кто такой Вейл.

Его мать убила Гаса.

— Ты сын советницы, — прошептала я, когда Вейл уложил меня на кровать в лазарете.

Его глаза расширились, и он отвёл взгляд на мгновение. Я гадала, станет ли он отрицать, надеясь, что каким-то непостижимым образом докажет мою неправоту. Но, конечно, этого не произошло.

— Да, — выдохнул он, запуская руку в волосы. — Но это ничего не меняет, Птичка.

— Это меняет всё, — выкрикнула я; пальцы сжались в кулаки, сминая простыни. — Ты мне лгал.

Я словно тонула; воздух стал слишком густым, чтобы дышать. Он заполнял лёгкие, душа меня горем и предательством.

Или, может быть, я спала.

Что угодно, лишь бы не жить в этой реальности.

Мать Вейла олицетворяла всё, что было неправильно в Дивидиуме — всё, против чего боролись мои родители.