Чтение онлайн

Алексей вышел из дома и молча встал рядом со мной. Его тяжёлый взгляд пробежался по двору, проверяя детали. Он казался столпом, вокруг которого вращалась вся эта внезапно пробудившаяся жизнь. Он махнул рукой Мастеру, и тот мгновенно поменял расположение груза на телеге.

— Оружие в другую повозку! — гаркнул Алексей, и группа бойцов потащила свёртки в другую сторону.

Мне не было смысла отдавать приказы. Хаоситы привыкли к Алексею, и он умело распоряжался сборами. Я лишь иногда ловил на себе взгляды украдкой да и только.

Из переулков по соседству вынырнула грузная фигура. К особняку вышагивал полный мужчина с серым лицом, влажным от испарины, и редкими седыми волосами. Он, перешагивая грязь и лужи, засеменил к забору у особняка и замер, сжимая в трясущихся пальцах потрёпанную шапку.

— Староста, — быстро объяснил мне Алексей.

Он спустился с крыльца и вышел за завесу.

— Алексей Васильевич… — голос старосты сорвался. Он сглотнул, пытаясь придать голосу твёрдости. — Собираетесь?

Магистр медленно повернул голову.

— Да, ещё не все погрузили. Боишься, что мы что-то забудем?

Староста помотал головой, и капли пота потекли по его лысеющей макушке.

— Да что вы, что вы, я так… осведомиться. Народ беспокоится.

— Какой народ? — спокойно спросил Алексей. — Тот, что за ставнями прячется? Так это зря. Скоро будет совсем тихо.

— Тихо-то тихо, — забормотал староста, нервно теребя шапку. Он сделал шаг вперёд, понизив голос до шёпота. — А если… если спросят. Приедут, значит, светлые господа, спросят, куда целый двор людей делся. Что мне… что мне говорить-то?

Последние слова старосты прозвучали жалобно. В его глазах читался расчёт: с одной стороны, целый двор в городе освобождался, с другой — он не знал, кто придёт за ними следом. Алексей смерил его долгим тяжёлым взглядом. Он смотрел на старосту как на явление природы, что-то неприятное, но неизбежное. Дождь или грязь.

— Так просто скажи правду, — произнёс Алексей спокойно и чётко. — Скажи, что ушли. Да и всё.

Староста замер на мгновение, его глаза забегали из стороны в сторону.

— Так… — облизал губы он. — Ежели спросят, то куда?

— Вот это уже не твоё дело, — не допуская возражений, сказал Алексей и махнул ему рукой. — Уходи. Мешаешь.

Староста отшатнулся, будто получил пощёчину. Он беспомощно посмотрел на работающий двор, скрытый заклинанием, на моё спокойное лицо и в глаза Алексея. Он пробормотал что-то, то ли «спасибо», то ли «попаду я», развернулся и засеменил обратно в город.

— Думаешь, докладывать побежит? — спросил меня Аскольд, выходя из особняка.

— Может, и побежит, — равнодушно произнёс я. — Только мы уже будем очень далеко. А отследить отряд, в котором Архимаг и Магистр будут заметать следы, дело долгое. И непосильное местным волшебникам.

После разговора со старостой желающих смотреть на сборы осталось совсем немного. Клинковы продолжили укладываться, собираться и прощаться. Да и сам особняк медленно пустел, лишался искр тлеющей в нём жизни. Сольвейг с Аскольдом принялись помогать бойцам. Рома вышел сильно позже, он выглядел уставшим, но оно и не мудрено — он только-только прошёл Крещение хаосом.

Сборы хаоситов начали подходить к концу. Последние узлы были затянуты, последние проверки проведены. Люди принялись рассаживаться по телегам, всадники занимали свои места в голове и по флангам каравана. Алексей подошёл ко мне.

— Фух, — тяжело выдохнул он и стёр ладонью пот со лба. — Всё, глава. Можно двигаться. Лесной лагерь в дне пути, если без происшествий.

Я взглянул на караван и понял, что решение двигаться в Чернореченск небольшим боевым отрядом было правильным. Караван с мирным людом, детьми и стариками, не сможет долго оставаться незамеченным на территории врагов, а пройти нам предстояло именно по ним. Но это, конечно, после выхода из лесного лагеря. А вот туда незамеченными добраться мы вполне могли даже полным составом.

— Тогда пойдём, — ответил я и спустился с крыльца по скрипящим ступеням. — Пора показать, что значит имя Клинковых.

С моим первым шагом весь двор, как единый организм, пришёл в движение. Ворота на заборе, которые годами были лишь декорацией, скрипнули и распахнулись. Первая телега, запряжённая парой худых лошадей, тронулась, её колёса с чавкающим звуком проваливались в грязь. За ней и всадники. Аскольд и Рома по флангам, Сольвейг ближе ко мне, потом ещё телеги, повозки, люди на лошадях и пешком. Мы вытянулись в колонну, покидая двор, который служил роду Клинковых и убежищем, и клеткой.

Мы покинули город в одно мгновение ока. Низкие бедные дома, грязные улочки и переулки — всё это осталось позади. Никто не провожал караван Клинковых. Мы просто выехали из города и двинулись дальше по тропе.

Через несколько часов тропа стала шире, вокруг начали появляться редкие деревья, а вскоре мы углубились в лес. Вальтен остался далеко за спиной, словно его и не было. Какое-то время сквозь деревья ещё просвечивали унылые поляны с пеньками — явно вырубки или следы попыток местных что-то вырастить на этой земле. Потом и они пропали. Лес становился гуще, сотни деревьев смыкали над головами свои ветви.

После бедного грязного города воздух, наполненный хвоей и свежестью, пах свободой. Скрип телег, ржание лошадей, приглушённые голоса — всё это поглощалось толщей мха, густым кустарником и шелестом ветвей. Вокруг мягко щебетали птицы, ветки трещали под сапогами.

Я ехал во главе колонны. Алексей прокладывал путь не по карте или заметкам, а по памяти, по известным лишь ему знакам: сломанным веткам, полянам и нагромождениям камней. Мы двигались не спеша, но без остановок.

Мы долго ехали по лесу, и не было вокруг ни дикого зверя, ни монстров, ни разбойников. Разговоры стали живее и бодрее, как будто чем дальше Клинковы удалялись от Вальтена, тем больше жизни появлялось в них.

Уже после полудня, когда наступил вечер, а караван свернул за очередной поворот, я почувствовал едва уловимое покалывание на коже, как будто прошёл через невидимую паутину. А потом и лёгкое давление на магические каналы.

— Родовые чары, — произнёс Алексей, заметив изменения во мне. — Не на убийство. На обнаружение и предупреждение. У чужака вызывают чувство потерянности и желание свернуть. Для своего…

Алексей не закончил фразу и просто улыбнулся.

Я обернулся и увидел, что ни Рома, ни Сольвейг, ни Аскольд не показывали никакого дискомфорта.