Чтение онлайн

Если И.С., кем бы он ни был, наблюдает за мной, может быть, это намёк на то, что мне это неинтересно. Что я не хочу иметь ничего общего с его собственнической одержимостью.

А разве нет? Шепчет тихий голос в моей голове. Разве тебе не понравился подарок в виде руки? Обещание, что тот, кто причинил тебе боль, поплатится? Разве тебе не понравился твой ангел-мститель?

Я игнорирую голос и беру Дэниела за руку.

— А это от чего? — Спрашиваю я, проводя пальцем по мозолям, и он гортанно смеётся, что говорит мне о том, что я его возбуждаю.

— Гитара, — говорит он наконец, и я смеюсь. — Я знаю, это звучит глупо, — начинает он, и я быстро качаю головой.

— Нет, я не думаю, что это глупо. Это просто то, о чём я подумала раньше, про себя. Не могу поверить, что оказалась права.

Алкоголь притупил все чувства, и я этому рада. Мне становится спокойнее, я меньше волнуюсь, когда мы подъезжаем к моему дому и я оглядываюсь, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь на нас. Я никого не вижу, но, с другой стороны, я никого не видела всё это время.

— Хорошее место, — говорит он, когда мы заходим и оглядываемся по сторонам. — Я тоже присматривал жильё в этом квартале, но ничего не было.

— Извини, что заняла последнюю квартиру, — шучу я, запирая за нами дверь. — Может, тебе что-нибудь принести? Может, вина?

— Вино — это хорошо.

Я наливаю нам по бокалу, и мы садимся на диван, близко друг к другу, но не соприкасаясь, и продолжаем разговор. Он рассказывает мне о своей семье в Сан-Диего. Я рассказываю ему о том, как поступила в местный колледж. Это пугающе обычный разговор, и он приятен.

И тут, как раз в тот момент, когда я собираюсь спросить, не хочет ли он ещё вина, он наклоняется и целует меня.

Он хорошо целуется. Его губы мягкие и не слишком настойчивые. Он обхватывает моё лицо ладонью, и я чувствую вкус вина на его губах. Он не торопится проникать языком в мой рот. На самом деле он совсем не настойчив. Он позволяет мне быть главной, решать, как быстро я хочу двигаться дальше, и после всего, что произошло за последние недели, это должно быть хорошо. Это должно быть тем, чего я хочу.

Но вместо этого я чувствую, что во мне есть жажда, которую он не может утолить. Я хочу, чтобы он схватил меня, прижал к подушкам, показал, как сильно он меня хочет. Я бы поспорила, что он твёрдый, но он не пытается притянуть мою руку к себе или углубить поцелуй. Он нежный, нерешительный.

Он джентльмен. А мне нужно что угодно, только не нежность.

Наконец я подаюсь к нему и приоткрываю губы. Поцелуй становится более страстным, но он по-прежнему медлителен и осторожен. Его рука скользит по моей талии, и я должна что-то почувствовать — желание, возбуждение, единение.

Но я не чувствую.

Я ничего не чувствую.

Мне кажется, что я наблюдаю за тем, как это происходит с кем-то другим. Как будто я парю над своим телом и смотрю на эту сцену с клинической отстранённостью. Женщина на диване с привлекательным мужчиной. Они целуются. Его рука поднимается выше. Это должно возбуждать.

Но нет.

Я чувствую пустоту. Это неправильно.

В памяти всплывают голубые глаза Александра Волкова... или И. С.? От одного его взгляда я чувствовала себя живой, полной сил. Могу только представить, что бы я почувствовала, если бы он меня поцеловал. Если бы он прикоснулся ко мне.

Так не должно быть... Это просто... ерунда.

Рука Дэниела, наконец, касается изгиба моей груди, и я отстраняюсь.

— Подожди, — говорю я, затаив дыхание. — Подожди, прости.

Он тут же останавливается, отстраняется и смотрит на меня с беспокойством.

— Ты в порядке? Я сделал что-то не так?

— Нет, это не так. Всё здорово. Я просто... — я провожу рукой по волосам, пытаясь подобрать слова, чтобы не показаться сумасшедшей. — Прости. Кажется, я слишком тороплюсь. Я не... Я не в том состоянии, чтобы это обсуждать.

На его лице мелькает замешательство, а затем что-то похожее на раздражение.

— Тогда ладно.

— Мне правда очень жаль. Ты замечательный, и в любой другой раз я бы... — я останавливаюсь. — Просто сейчас у меня кое-какие проблемы. Стресс на работе. Дело не в тебе.

Он встаёт, поправляет рубашку, и я вижу, что он пытается взять себя в руки.

— Всё в порядке. Я понимаю.

— Мне правда очень жаль, — снова говорю я, тоже вставая. — Мне не следовало...

— Ничего страшного. — Он замолкает, явно пытаясь решить, что сказать дальше. — Может, как-нибудь попробуем ещё раз? Когда ты будешь не так напряжена?

Мы оба знаем, что этого не случится.

— Да. Может быть. — Я прикусываю губу и вижу разочарование на его лице, но он просто кивает и уходит.

Я запираю за ним дверь, прислоняюсь к ней и закрываю глаза. Меня тоже накрывает волна разочарования. Я пыталась быть нормальной, пыталась вернуть себе самостоятельность и свою жизнь, но у меня ничего не вышло.

Даже с красивым, обаятельным, милым мужчиной я могла думать только о том, насколько это неправильно, насколько это лишено той страсти, которой я жаждала со времён Бостона.

Я сломлена. И.С. меня сломала. Я наливаю себе ещё бокал вина и сажусь на диван, где мы с Дэниелом только что целовались.

Кажется, я его ненавижу.

Я уверена, что так и есть.

Но когда я иду в спальню, раздеваюсь и ложусь в постель, моя рука почти сразу оказывается у меня между ног. Когда Дэниел целовал меня, я совсем не возбудилась, но сейчас я вся мокрая. Мой клитор набух и пульсирует под кончиками пальцев. Я тихо постанываю, водя рукой взад-вперёд. В памяти всплывает лицо И.С.: эти голубые глаза, эта сильная челюсть. Я ахаю и выгибаюсь, шаря в комоде в поисках игрушки.

Сегодня мне не нужен вибратор. Я хочу, чтобы меня наполняли, пока я ласкаю себя пальцами. Я хочу представлять, что это его член, пока ласкаю себя для него.

Я представляю, как он стоит на коленях между моих ног на этой кровати, а я опускаюсь и ввожу в себя толстую игрушку. Его руки на моих коленях раздвигают ноги, чтобы он мог видеть мою киску, влажную и раскрытую для него. Его пронзительные голубые глаза следят за моими пальцами, пока я ласкаю клитор, чтобы он видел. Его член дюйм за дюймом погружается в меня, заставляя меня стонать от того, как он растягивает меня. Он по-прежнему одет, но нависает надо мной, а я лежу под ним обнажённая, совершенно беззащитная, а он полностью контролирует ситуацию.