Чтение онлайн

2. «Калевала» начинается с картины творения мира. Одна из первых берегинь — дева творения Ильматр, мать воды, разбивает яйца, которые снесла посланная верховным Богом утица. Из них явилась мать-земля сырая, небесный свод, солнце, ясный месяц, звезды на небе и облака. Сама же Ильматр формирует морской берег и рождает прародителя певцов Вяйнямейнена.

Знание происхождения мира или вещей происхожденье, дает возможность власти над ними. Это как бы означает старшинство над вещью, а старшинство в родовом обществе означало власть. Поэтому знание происхождения мира и вещей никогда не было простой блажью. Оно предполагало всесилие. Потому и древность происхождения Вяйнямейнена означает его мифологическую значимость. Он появился раньше всех иных людей, сам является и богом и человеком, оказывается одновременно молодым и старым, и бессмертным.

При этом на Вяйнямейнине лежит мировое проклятие, связанное с тем, что он родился, будучи не зачатым. История Вяйнямейнена — это в бытовом смысле история его неудачных попыток обрести жену и стать биологическим продолжателем своего рода. Он занят этим до самого явления христианства, когда Вяйнямейнен уплывает от своего народа, так и оставшись свободным волшебным певцом. В этом и состоит его мировое предназначение.

Из «Калевалы» мы узнаем, как появляется трава и деревья, как вырастает и срубается Дуб — огромное мировое дерево. Мы узнаем, что Вяйнямейнен обрел у моря (своей матери) злаки и возделал поле, но мы не находим никаких сведений о том, как появились люди. Из «Калевалы» молчаливо следует, что люди — потомки богов. По крайней мере, «Калевала» не дает нам разницы в деяниях бога или человека, не указывает на какую-то разделяющую их границу. За людьми всегда остается возможность совершить божественное деяние. Из текста мы так и не узнаем — кто совершил то или иное деяние: бог или человек. Здесь мы говорим о богах «Калевалы» только на основе того, что они совершают деяния сверхъестественного характера.

3. Первая встреча с богами-людьми в «Калевале» как бы уже предполагает, что они давно существуют, и это совершенно естественно. В третьей руне Вяйнямейнен сталкивается с "юношей дрянным лапландским" Еукахайненом, который возмущен тем, что некто умеет петь, и владеет магией слова лучше него самого. Он едет состязаться с Вяйнямейненом в пении, и здесь мы впервые встречаемся в «Калевале» с конфликтом богов. Ибо Екухайнен так же бог, но иной.

Удивительность руны в том, что в ней конфликт Еукахайнена и Вяйнямейнена одновременно есть и конфликт людей, и конфликт богов. Совершенно аналогичное впечатление возникает и при чтении "Старшей Эдды" и других древнейших памятников. Вдумываясь в текст, становится совершенно ясно, что монотеистические иерархические представления о мире богов и духов создателю руны не понятны. Он жил в родовом обществе, где не было никакой иерархии. Поэтому для него боги и духи всех уровней воплощены в тела, и все они имеют одинаковые потребности на земле, хотя имеют различные достоинства.

Поэтому современный читатель в конфликте героев видит чисто человеческое столкновение истинного творца и жалкого эпигона, который неизбежно терпит поражение в песенном состязании.

При этом мы знаем, что Вяйнямейнен — бог. Нам известно его происхождение. Он способен творить Словом. Правда у этого бога есть человеческие свойства — он живет традиционным людским укладом, и может творить не все. Творческая мощь его возрастает по мере прохождения духовного пути. Он научается творить, он добывает знания. Изначально же он это не умел делать, но учился и возрос.

Еукахайнен, казалось бы, обладает теми же возможностями. Он тоже умеет творить словом. Иначе говоря, обладает обязательным атрибутом бога. Но разница его с Вяйнямейненом в том, что он молод, глуп и безнравственен. Его божественная сила проявляется в метании стрел, а не в Слове!

Если Вяйнямейнен оказывается подобен Велесу, то Еукахайнен уподобляется Перуну, который начинает ненавидеть Велеса и направляет на него лук — оружие, против которого у Вяйнямейнена нет защиты.

В песенном состязании Вяйнямейнен превращает коня и собаку Еукахайнена в камень, меч его обращается молнией, лук — радугой, стрелы ястребами полетели, шапка и куртка стали облаками, а из пояса лапландца звезды в небе запестрели.

Мы как бы имеем еще одну картину творения мира из атрибутов, с которыми прибыл Еукахайнен!

С этой картиной оказывается в согласии русский заговор, где как бы производится обратное действие: "Еду я из поля в поле, в зеленые луга, в дольние места, по утренним и вечерним зорям: умываюсь медяной росою, утираюсь солнцем, облекаюсь облаками, опоясываюсь частыми звездами. Еду во чисто поле, а во чистом поле…"

Так же об этом говорит и русская народная загадка: "У брата кушак — всему миру не сосчитать. У сестрицы ширинка — всему миру не скатать?" (звезды и дорога).

Без описанного сюжета «Калевалы» нам так и остается не понятным — почему именно облаками одеваются, а звездами подпоясываются? А потому, что они были изначально одеждой пострадавшего в пути божества — Еукахайнена, который при этом сам чуть в болоте утоплен не был, но потом все обошлось — все ему вернул Вяйнямейнен. Значит, этому путнику посчастливилось, и его вещи несут часть удачи.

Однако Еукахайнен затаил злобу, и выжидал своего обидчика, держа прекрасный лук наготове. Вяйнямейнен ехал на сивом коне через водопад, и тот пустил в него из огненного лука стрелу. Первая стрела улетела на небо. Вторая захотела быть в подземном царстве, а третья — поразила коня в сердце.

Любопытно, что в Москве, в Коломенском, в Голосовом овраге, лежит Конь-камень. Это убитый Перуном конь Велеса. А ниже, где стрела Перуна ударила в землю — бьет гремячий ключ. От стрелы, ушедшей в небо, следа не осталось.

Вяйнямейнен падает с коня в море, и тут повторяется все то, что он пережил при рождении. Его носят волны, потом он достигает берега и плачет как дитя, а потом приходит в свой ясный ум. Вероятно, он должен был погибнуть, но тогда вмиг исчезла бы в мире радость, погибли бы все песни. И верховный бог Укко (Род) не допустил этого.

4. Приведенный "грозовой миф" вовсе не является "основным мифом". Разберем главный сюжет «Калевалы», связанный с Сампо. По вульгарным представлениям, Сампо — это мельница, которая оказывается вечным источником пиши. Необходимость ее осознает древнейшая богиня матриархата Лоухи. И в этом состоит бесспорное признание мудрости матрической эпохи.

В действительности, Сампо — объект многоуровневый. Для обыденного сознания это действительно мельница, которая мелет без засыпки зерна. Но если рассмотреть фантастическую картину его создания, то становится ясно, что это воплощенная философская категория народного счастья. В конечном итоге Сампо разбивается, и Лоухи подхватывает не функциональную, не существенную его часть, что так же глубоко символично — эпоха Лоухи кончилась. После этого богиня мельчает и превращается во вредную и бессильную ведьму. Вяйнямейнен же собирает нужные остатки Сампо, приносит их народу и говорит, что и этого будет довольно для счастливой жизни. Разумеется, в техническом смысле, эти обломки ничего молоть не могут. Но в ином, переносном смысле — они все же есть сохраненная в исторических передрягах мудрость и жизнеспособность народа.

5. Из чего Лоухи советует кузнецу Ильмаринену изготовить Сампо?

О кузнец ты Ильмаринен,

Вековечный ты кователь!

Ты сумеешь сделать Сампо,

Крышку пеструю сковать мне

Взяв конец пера лебедки,

Молока коров нетельных,

От овечки летней шерсти,

Ячьменю зерно прибавив?

Этот полный загадок текст означает, что для создания Сампо требуется сплав, единство охоты (перо лебедки), скотоводства, (молоко и шерсть), и земледелия. Эти виды хозяйствования как-то должны обеспечить правильное устройство жизни. Как — покажет время, иначе говоря — горнило печи бога-кузнеца. Сама Лоухи туда заглянуть не может.

Что же из этих составляющих выковывает кузнец? Через три дня раздувания мехов и поддержания жара — "лук из пламени явился с золотым сияньем лунным. Был по виду лук прекрасен, но имел дурное свойство: каждый день просил он жертвы, а по праздникам и вдвое". Ильмаринен сломал лук и бросил его обратно в горнило. Следующим за луком "вышла лодка-красный парус, борт весь золотом украшен и уключины из меди. Был челнок прекрасен с виду, но имел дурное свойство: сам собою шел в сраженье".

И его изломал Ильмаринен. Снова три дня горит горн, и "на пылавшем дне горнила из огня корова вышла. У нее рога златые, среди лба у ней созвездье, меж рогов сияет солнце. Хороша корова с виду, но у ней дурное свойство: Спит средь леса постоянно, молоко пускает в землю".