Чтение онлайн

Разъярился Людек, войско быстро он сзывает…

"Брат, вот эти лиходеи, что богов у нас низвергли, порубили рощи наши, ясных кречетов прогнали. Нам пошлют победу боги!"

Разозлился Людек, заметался. Он из полчищ на Забоя вышел. И Забой, сверкая взором встретил Людека. Что дуб схватился с дубом средь лесов. Так Людек на Забоя налетел среди обеих ратей. Людек поднял тяжкий меч и пробил щит в три кожи. Тут Забой пускает молот. Людек в сторону отпрянул. Угодил тяжелый молот в дуб высокий…"

Далее идет описание поединка. Забой крошит мечем щит Людека, еще раз промахивается молотом, но с третьего удара молотом убивает его. Судя по смыслу, разбитое войско Людека отступает к вершине, на которой до этого стояла рать Забоя.

"Страх напал на вражьи рати, вырывался вопль из их гортани. У Забоя же люди веселились, и в очах у них играла радость… Братья, уже вот она вершина, где нам боги шлют победу! Там из тел выходят души и порхают по деревьям. Зверь и птицы их боятся, не боятся только совы. Погребать пойдем убитых, да богов своих покормим. Принесем большие жертвы им, спасителям народа. Возгласим им честь и славу, и положим все пред нми, что у недругов отбили".

Хотя эта песня называется "Забой и Славой", роль Славоя в ней кажется очень незначительной. В эстонской «Калевале», вместе с Калевым присутствует и Алев, который на фоне Калева, кажется так же незначительным персонажем. Можно вспомнить Аскольда и Дира. Дир кажется какой-то несамостоятельной личностью. Без Аскольда его просто нет. Однако древнее сознание находило важной роль и Славоя, и Алева, и Дира. В связи с этим, обратим внимание на то, что первым отозвался на песнь Забоя именно Славой. И только после этого, песнь Забоя была подхвачена всем остальным народом. Славой оказывается той свитой, благодаря которой Забой становится воеводой.

4. Теперь приведем важный фрагмент из песни о Честмире и Влаславе, который в деталях описывает культ поклонения божеству войны. Фактически мы опишем то, что делали и войны Забоя после победы.

Воевода Честмир говорит своему князю Воймиру, которого он выручил из плена.

"За нами эта жертва, но пора на битву с супостатом. На коня садись ты на лихого, да лети ты через бор оленем. На дороге, близ дубравы темной, повстречаешь небольшую гору. Эту гору полюбили боги. Там сожги ты им святую жертву за свое чудесное спасенье, за победу, что была за нами, за победу, что еще пред нами. Ты приедешь на это место прежде, чем подвинется на небе солнце. А когда уж две и три ступени пробежит оно над лесом, станет там — придут и рати наши в те места, где дым столбом взовьется к небесам от жертвы приносимой. Там дружины головы преклонят.

На коня тогда Воймир садился. Полетел он через бор оленем к той горе, что близ дубравы темной. Там сжигал богам святую жертву за свое чудесное спасенье, за победу, что была за ними, за победу, что еще пред ними. Сожигал он добрую телушку. Шерсть на ней червонная блестела. Ту телушку он купил в долине, что густою поросла травою. За телушку пастухам оставил он коня и с ним его уздечку.

Как святая запылала жертва — подходили воины к долине. И в дубраву друг за другом шумно подымались, бряцая мечами. Каждый воин обходил вершину и богам провозглашал он славу, проходя мечем не медлил брякнуть. А когда осталось их немного, на коня Воймир лихого прыгнул и велел поднять остатки жертвы шестерым он воинам последним: два плеча и жирные лопатки…"

Так приносило жертву войско Честмира и Воймира. Против них вышла огромная рать, но талантливый воевода Честмир пошел на хитрость. Он восемь раз обвел свое войско вокруг вершины, так, что враги видели лишь идущих на них воинов. От такого зрелища напал на них Тряс и они побежали после первого удара.

5. Теперь дадим комментарии. Тряс — божество страха, лишающее в данном случае воинов боеспособности. Весна и Морана — две богини времен года, и одновременно начала и конца жизни. Согласно песне Забоя, у чехов, как и у балтийских славян, была одна жена, но традиция допускала возможность иметь детей от других женщин, которые в песне названы подругами. Жили эти подруги в доме самого мужа или нет — определялось ситуацией. Очевидно, число подруг возрастало, если мужчин убивали на войне.

В описанной ситуации мы находим одновременное существование моногамного брака и полигамии, когда детей воспитывала община. Последний раз полигамия возникала в семнадцатом веке у поморских раскольников, и просуществовала более полувека. Тогда было решено, что раз нет церкви, то и брак не может быть заключен! Иначе говоря, форма моногамного брака, которая существовала на Руси много веков, была поставлена под сомнение как неестественная и обязанная лишь церкви.

В согласии с традицией полигамии, Забой, обращаясь к мужам, говорит, что у них был один отец. С другой стороны, он имеет только одного брата Славоя. Очевидно, это его брат по матери. Представление об одном отце является цементирующим элементом полигамии, так как связывает в один узел отношения родства и общественной власти. В полигамном обществе отец доподлинно может быть не известен. Поэтому любой мужчина из старшего поколения имеет перед любым молодым человеком авторитет отца. Возмущающая Забоя моногамия ведет не только к потере сексуальных партнерш, но и к тому, что разрушает традиционные основы родового авторитета.

Славой уподобляет Забоя легендарному бояну Люмиру. Подобное упоминание вещего Бояна есть в "Слове о полку Игореве". Мы должны видеть в таком упоминании славянскую традицию — поминать славных певцов прошлого времени.

Люмир, как и Забой, вдохновлял народ на великие дела, и это узаконивает для нас место истинного певца. Певец и его песня оказываются напрямую связаны с народом и богами. Певцы выражают их волю. Строки, которые здесь переведены как "доброго певца и боги любят…", в тексте рукописи записаны так: pience dobra miluiu bozi pei tobie ot nich dano w srdce proti wrahow.

Забой поет о том, что враги повергли богов — идолов. Если были идолы, то были и их имена. Это опровергает мнение некоторых ученых о том, что у славян были боги безымянны и воспринимали они их как безликих, и просто по первобытному чувству им жертвовали, а иначе никак не знали.

Безымянными могут быть только духи. Раз есть боги, то есть персоны, есть имена и деяния. Если есть идолы, то фактически есть и капища, хотя бы алтари и кострища. Стояли идолы в священной роще. Там же жили священные птицы — кречеты. Им доставались остатки жертвенного мяса. За алтарем и кречетами смотрел кто-то из стариков. Он то и оказывался в роли жреца. Так что и жрецы у славян были, хотя жреческую роль мог исполнить любой старейшина или князь, как это сделал Воймир.

Сами боги как бы разделялись на две большие группы. Первая — это боги спасители, т. е. боги природных стихий и социальных сил. Вторая — это боги местности, боги-предки, фактически духи — хранители. Всем богам поклонялись буквально — били челом. Предкам приносили дары и пищу в ночное время, и делали это старики. Такова чешская традиция, во многом общеславянская.

Литовское язычество

1. Представления о литовском язычестве в значительной степени почерпнуты автором на слете литовского общества «Ромува» в августе 1997 года. Именно тогда русские язычники впервые услыхали от литовцев о понятии дарна.

В июне 1998 года, в Вильнюсе, проходил первый мировой языческий конгресс, получивший название "Мировой Конгресс Этнических Религий". Его место было выбрано с учетом того, что Литва до XV века оставалась языческим государством. Сегодня в Литве язычество не только успешно развивается, но и органично входит в культуру своего народа.

По духу литовский народ — языческий. Например, там католики принимают участие в праздновании Купалы, (праздника росы) наряду с язычниками. Участвовавшие в этом празднике студентки теологического факультета Вильнюсского университета не чувствовали за собой никакого греха. Сегодня в Вильнюсе под кафедральным собором раскопаны ступени и фрагменты капища Перкуноса — центрального святилища литовских князей.