Чтение онлайн

Одним из важных для нас понятой, возрожденных литовским язычеством, является понятие святости. Дело в том, что многие русские язычники отрицают сам этот термин, оставляя его исключительно за христианством, а корень свят упорно переделывают в свет. Например, "святой источник" пишут и читают как "светой источник". Все это можно было бы отнести к разряду чудачеств, ибо на Белой Руси свят — означает свет, а свята — означает народный праздник. Поэтому, изначально, святой и святость — понятия не христианские, а народные, языческие.

Опасность в том, что вместе с отказом от слова незаметно происходит отказ и от самого понятия. Йонос укал, что у литовцев сохранилось старое понимание святости, которое значительно отличается от христианского. Это понятие связано в основном с Природой и относительно мало с людьми. Святость — есть не обозначенная мировая жизнь и духовная сила, которая проявляется в Природе. Неосязаемая святость облекается в образы Природы, дабы человеку можно было через них приблизиться к божественности.

В литовских обрядах особую роль имеют святые песни (народные ритуальные песни), которые приобретают смысл и мощь святости именно во время обрядов. Балты имели свои песенные тексты — Дайны. Понятие дайны совмещает в себе понятия веры, внутренней сути и духовной человеческой индивидуальности. Это та главная часть веры, которую христианство не смогло забрать у литовцев. Песни передавались из поколения в поколение как богатство и как вечный огонь.

Святое начало мира способно к саморазвитию. Мир развивается, не теряя связи со своим сакральным началом. Поэтому, в литовском представлении, мир олицетворяется деревом. Смысл дерева вкладывается в жизнь и развитие каждого человека, в развитие и становление его веры. Святость воплощается в богах, в Природе и народе. Вместе с развитием языческой веры в мире распространяется святость и возрастает сила богов.

Литовское язычество сохранило свой матрический пласт, и это в значительной степени определило его ориентацию на жизнь в гармонии с миром. Матрическое начало отрицает утилитарный образ жизни. Если люди начинают думать, что деревья и животные растут только для древесины и мяса, то такие люди не имеет будущего. Матрическое начало так же оказывается конфликтно со всякой политической силой, стремящейся использовать религию в интересах власти. Древняя литовская вера имела ведунов (волхвов, работавших с болезнями и психикой человека), волхвов (по-литовски кривью, беседовавших с богами), и колдунов как среди мужчин, так и среди женщин. Именно они первые подвергались нападкам со стороны чужих религий. Бывало и так, что ведуны захватывали в общинах власть и подчиняли людей своим целям. Члены таких общин становились несамостоятельными бессильными овцами.

В задачу «Ромувы» входит не только помочь человеку найти правильную дорогу в жизни, но и сохранить человеческую индивидуальность, духовную самобытность. Поэтому «Ромува» не стоится по принципу иерархии, а строится по принципу духовного родства как содружество энтузиастов. Там понимается, что если человек способен молитвенно беседовать с богами отцов, то он усиливает связь со своим народом и становится совершеннее. Для этого требуется добрый пример, а не подчинение учителю. Порабощение ведуном общины расценивается как уклонение от правильного духовного пути. По мнению некоторых представителей Ромувы, официальная история выстраивается как инструмент насилия. Она часто лишь история власти, история государства или церкви. Духовная жизнь народа представляет совсем иную, никем не написанную историю.

Непрерывно с древних времен (известно с I века) балты почитали Дейву Мотину (Богиню Мать). Во все времена литовцам была свойственна любовь и вера в Дейве, и в ее детей. Почти такими же древними оказываются Сауле — солнце и Жемина — богиня земли. Более младшие Лайма — прядильшица судбы, Габия — богиня огня, Медейне — хозяйка лесов и зверей, Аустея — богиня пчел. У нас не сохранилось такого числа имен богинь, и это говорит за целостность матрического пласта литовской веры. Если в русских языческих общинах преобладают мужчины, то в балтийских — женщины, хотя мужчины и там оказываются инициаторами и руководителями общин.

Более сильным у литовцев оказывается и культ предков. Они яснее нас понимают, что души умерших берегут живущих родственников и близких. Особенно умершие родители берегут своих детей — сирот. Важны и предки, которых называют праматерью или старым отцом, дедами. Литовские деды отмечались пять раз за год. Через обряды этих дней умершие встречаются с живыми. Это праздники Велинес 30 октября, летние деды 26 июля, встреча предков в день трав 15 августа, деды на Коляды 25 декабря, и в марте. Умершие становятся хранителями полей и усадеб, в трудные минуты жизни оказывают поддержку. Их присутствие кажется столь же реальным, как и присутствие живых. Эмигранты время от времени возвращаются обратно на землю отцов, чтобы восстановить с ними духовную связь, которая понимается как главная. Есть эмигранты, которые поддерживают связь с «Ромувой» и, возвращаясь в Литву, принимают участие в ее обрядах.

4. Помимо «Ромувы», в Литве есть и другие языческие организации. Но если языческая «Ромува» была запрещена властями и ушла в подполье в 1972 году, то другие организации кажутся более молодыми, и носят молодежный характер с привлечением не оправданных и не традиционных элементов поведения. В «Ромуве» же преобладают люди среднего возраста.

Процесс западнизации культуры не обошел и Литву, и вопрос о передаче традиции с годами может становиться все острее. Этот вопрос вообще стоит перед всеми традиционными языческими общинами Восточной Европы. Опыт преодоления этой проблемы заслуживает обсуждения в рамках всего балто-славянского языческого объединения.

Мир Калевалы

1. Собранные Элиасом Ленротом руны (песни) финнов Российской Карелии с 1828 по 1831 год были окончательно систематизированы и представлены в виде единой книги — «Калевалы» в 1849 году. Основные руны были записаны им от старца Архипа Перттунена на территории нынешнего Калевальского района Карельской республики. Это он рассказал Ленроту, что его дед со своим другом пели руны ночи напролет, взявшись за руки. При этом две строки пел один певец, а потом две строки другой, и в такт пению они покачивались. Таков был древний обычай исполнения рун.

Ленрот был человеком разносторонним и высокообразованным. В то же время он глубоко знал и чтил традиции своего народа и, пожалуй, первый осознал значимость национального эпоса. Сравнивая записанные Ленротом песни с текстом «Калевалы», ученые оценили, что корпус рун Калевалы на 94 % принадлежит народному творчеству и примерно на 6 % содержит смысловые конструкции, которые вынужден был восстановить или добавить сам Ленрот. Он имел на это право, поскольку сам оказывался прямым наследником: исполнителем, хранителем и составителем рун.

О том, что представляют собой руны «Калевалы» не утихают споры до сих пор. Наш анализ рун «Калевалы» показал, что они представляют собой многоплановое и многослойное фольклорное образование, которое не может быть охарактеризовано одной фразой, вроде того, что в «Калевале» заложен поиск национального самосознания через обращение к своей мифологии.

В «Калевале» есть руны фиксирующие традицию — осмысляющие рождение, юность, родовые отношения, женитьбу, мысли жениха и невесты, стремления их родителей, права и обязанности человека в различные времена жизни. Есть руны повествовательно — приключенческого содержания. Одновременно они оказываются нагруженными философским и аллегорическим смыслом, разгадка которого требует раздумья.

Ядро «Калевалы», конечно, составляют руны, несущие мифологию, рассказывающую о творении мира и происхождении вещей. Отразились в рунах чаяния и мечты народа о счастье, отразились и пережитые им бедствия, и весь исторический опыт. При этом все руны оказываются шедеврами народного творчества, так, что уже в прошлом веке «Калевалу» ставили в один ряд с «Одисеей» Гомера, который точно так же должен был собрать народный эпос, чтобы сложить его в единое произведение.

Не имея возможности произвести всестороннее исследование этого памятника, рассмотрим лишь его самые важные фрагменты. Проведем так же параллели между финским язычеством «Калевалы» и славянским язычеством.