Чтение онлайн

«Она перестала петь, – вспомнил я слова девочки. – И дрожит».

Птичка в моей руке снова мелко задрожала, хотя в комнате тепло. Я присмотрелся к её глазам, и увидел отстранённый взгляд, который сотни раз замечал у мелких диких птиц, попавших в неволю или переживавших стресс.

В голове сложилась картина: домашняя клетка, привычные звуки, уют, а потом – нашествие приезжих, шум, крики, грохот телег, людские толпы под окнами. Для человека – непривычная, но терпимая суета, а для такой крохи – настоящий ад.

– У неё нервное истощение, – прошептал я, и в тот же миг перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Существо: Перьевой пискун]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Нервное истощение]

[Рекомендованные действия: Устранить источник стресса, мягкая седативная терапия]

Я перечитал сообщение и кивнул. Всё сходится.

– Вы что-то сказали? – слегка взволнованно спросил мужчина.

– У вашей птички нервное истощение, – сказал я, осторожно укладывая птичку на стол. – От шума.

Девочка удивлённо моргнула.

– От шума? – переспросил мужчина.

– Да. Вы заметили, как много в последнее время приезжих в городе? – я погладил пальцем головку пернатой. – Люди, телеги, крики на улицах, громкие разговоры. Для такой маленькой птички это настоящий кошмар.

– Но раньше такого никогда не было, – растерянно сказал мужчина.

– По всей видимости, она привыкла к тишине, – ответил я. – А сейчас в город съехались сотни, если не тысячи людей и стало в разы громче. Ваша птичка просто не выдержала постоянного шума.

– А ведь и правда, она появилась у нас полгода назад, и такого количества людей в городе до сих пор не было, – согласился мужчина, помрачнев.

Девочка прижалась к нему, глядя на птичку с тревогой.

– Дядечка, она… поправится? – спросила она дрожащим голосом.

– Поправится, – я улыбнулся. – Ничего страшного с ней не случилось, сейчас я дам ей лекарство, и она успокоится.

Глаза девочки засияли, и она вытерла слезы рукавом.

Я подошёл к полкам, и быстро нашёл склянку с «Пыльцой светлячков», которая являлась слабым успокоительным.

Открыв её, увидел еле светящуюся жёлтую пыльцу с ароматом летнего луга. Отмерив буквально щепотку пыльцы на кончике ножа, пересыпал в пустую склянку, добавил чистую воду и взболтал.

– Готово, – сказал я. – Раствор из пыльцы светлячков. Он поможет ей прийти в норму.

Я взял птичку в руку и осторожно влил ей в клюв пару капель раствора.

Примерно через минуту птичка вздрогнула, моргнула и расслабилась – дыхание стало глубже, ровнее, дрожь прекратилась. Она прикрыла глаза и обрела почти спокойное состояние.

– Посмотри, – я повернулся к девочке. – Ей уже легче.

Девочка взглянула на птичку с широко открытыми глазами, и на её лице расцвела широкая искренняя улыбка, от которой у меня потеплело на душе.

– Папа! – воскликнула она, подпрыгивая на месте. – Папа, она вылечилась! Смотри!

Мужчина положил руку на голову дочери и улыбнулся.

– Спасибо вам, – сказал он. – А то дочка места себе не находила.

– Пожалуйста, – ответил я. – Ничего страшного не произошло, вы вовремя пришли.

Я протянул ему склянку с остатками раствора.

– Давайте ей по паре капель два раза в день, утром и вечером. Этого хватит надолго.

Мужчина внимательно выслушал и кивнул.

– Чтобы такое больше не повторилось, поставьте клетку подальше от окон, лучше всего в самую тихую комнату в доме.

– Понял, – сказал он.

– И последнее, – добавил я, укладывая птичку в клетку. – Старайтесь не трогать птичку лишний раз и не шумите рядом с ней, пока она не придет в себя – ей нужно время и покой.

Мужчина кивнул, взял клетку и передал дочери. Девочка прижала её к себе и посмотрела на меня сияющими глазами.

– Сколько с нас? – спросил отец.

– Осмотр – две медных, раствор – ещё две.

Он отсчитал монеты и положил на стол. Девочка подошла ко мне и широко улыбнулась.

– Вы добрый дядечка, – сказала она звонким голосом. – Я расскажу всем, что вы вылечили Певунью!

Я не удержался от улыбки.

– Спасибо. Береги свою… Певунью.

– Ещё раз спасибо, – сказал мужчина.

Они вышли на улицу, и я закрыл дверь. Люмин подбежал ко мне и принялся тереться о ногу, требуя внимания. Крох приоткрыл один глаз, фыркнул и снова закрыл.

Я убрал монеты, переоделся, проверил, на месте ли временное удостоверение, и взял ранец.

– Ну что, пойдем, прогуляемся до Ассоциации.

Выйдя на улицу и закрыв замок, я заметил, что людей стало ещё больше, чем вчера. Улицы района Отверженных превратились в муравейник. Все куда-то спешили, толкались и перекрикивались.

– Ну и давка, – пробормотал я, пробираясь между телегой с сеном и группой мужиков, о чём-то громко споривших.

Люмин и Крох семенили следом, стараясь держаться как можно ближе ко мне. Вскоре мы вышли на главную улицу, на которой повсюду висела символика Арены Когтя. Я стал пробираться дальше, направляясь в центр.

– … да ты видел этого зверя? У него же размах крыльев метров пять, не меньше!

– Да какой там! Академия заявила девицу, её зверь, говорят, вообще неуязвим!

– Врёшь!

– Сам ты врёшь! Зуб даю!

Постепенно народу становилось еще больше. На перекрёстках собирались целые толпы, они обсуждали шансы участников, спорили, заключали пари.

Наконец, после бесконечного проталкивания через толпу, я добрался до знакомого здания Ассоциации. Белоснежный мрамор, идеально ровные линии, огромные скульптуры фениксов у ворот.

Я направился к небольшой двери, но не успел сделать и трёх шагов, как мне преградил путь один из охранников.

– Уважаемый, это закрытая территория, – сказал он ровным голосом.