Чтение онлайн

Я сделал несколько шагов вперёд, и меня поглотило людское море.

Люди текли в обе стороны сплошным потоком. Кто-то спешил по делам, кто-то глазел по сторонам, разглядывая праздничные украшения, кто-то, задрав головы, рассматривал барельефы Арены Когтя.

– Да подвиньтесь вы! – рявкнул кто-то у меня за спиной.

Я шагнул в сторону, пропуская здоровенного детину в кожаном переднике, который тащил на плече какой-то мешок. Следом за ним спешила дородная женщина с корзиной яиц, то и дело прижимая её к груди и охая, когда кто-то слишком сильно толкал её в бок.

Мы двинулись дальше, лавируя между людьми. Со всех сторон доносились обрывки разговоров, крики, смех, а где-то впереди даже затянули песню – видимо, кто-то уже начал отмечать предстоящий турнир.

– … а я тебе говорю, на задних рядах не будет видно ни черта! Нужно было взять билеты прямо перед ареной!

– Да ты с ума сошёл! Ты цены видел? Мне столько за всю жизнь не заработать!

– Так работать надо лучше! Я вот в твои годы…

Я пропустил мимо ушей очередной спор, протискиваясь между телегой, гружёной сеном, и группой молодых парней в добротных, но уже запылённых дорожных плащах. Приезжие. У них были такие же лица, как у всех, но их выдавала растерянность – они вертели головами, разглядывая дома, вывески, брусчатку под ногами, и то и дело тыкали пальцами в очередной барельеф с когтистой лапой.

– И чего они так радуются? – буркнул тощий мужик, стоявший у стены с кислым выражением лица. – Турнир, турнир… Столько шуму от него, а толку…

– А ты помолчи, – осадила его стоявшая рядом женщина с корзиной пирожков. – Люди приехали, деньги тратят, и нам хорошо. У меня сегодня уже две полные корзины раскупили.

Мужик только сплюнул и отвернулся.

Я свернул в боковой переулок, надеясь, что там будет посвободнее, но не тут-то было – в проулке тоже кишел народ. Здесь торговали дешёвой снедью, мальчишки предлагали леденцы, а у бочонка с квасом толпились жаждущие покупатели.

Люмин вертел головой во все стороны, его длинные уши ловили обрывки разговоров, крики торговцев и детский смех. Увидев мальчишку с леденцами, зайцелоп застыл, завороженно глядя на разноцветные карамельки на палочках, и пришлось легонько подтолкнуть его, чтобы он пошел дальше.

Крох, напротив, становился всё напряжённее, пока мы шли в глубь переулка. Он то и дело останавливался, принюхивался и скалил зубы на слишком навязчивых прохожих. Я заметил, как он провожал взглядом подозрительного типа с вороватыми глазами, и тот, наткнувшись на холодный взгляд зверя, поспешил ретироваться.

– Эй, парень! – окликнул меня зазывала у бочонка с квасом, заметив, что я притормозил. – Жарко же! Глотни кваску, сил прибавится!

– Спасибо, – отмахнулся я, – некогда.

– Ну как знаешь!

Я продолжил путь. Впереди показалась арка, за ней начинался район попроще. Толпа чуть поредела, но всё равно оставалась плотной. Воздух изменился – вместо пряных ароматов дорогих лавок и цветов из центральных парков, появились знакомые запахи жареного лука, дёгтя и дешёвого табака.

Наконец, спустя почти час ходьбы, я вышел к большой, шумной площади. В нос сразу ударил кисловатый дух немытых тел и пота, сладковатая гниль подгнивающих овощей, пряный дымок жаровен и запах свежеразделанных туш.

Над въездом висела грубо сколоченная деревянная табличка с выжженными буквами: «Рынок района Отверженных».

Площадь кипела жизнью. В отличие от обычных рынков здесь не было торговых рядов, а царил настоящий базарный хаос. В центре, на расчищенном пятачке, стояли телеги, прямо с которых торговали зерном и мукой, высыпая товар из холщовых мешков. У стен домов, под самодельными навесами из жердей и просмоленных тканей, теснились устойчивые прилавки. Торговцы горланили, зазывая покупателей и перекрикивая друг друга.

– Свежая рыба! Только поймана! – орал тощий мужик, размахивая связкой крупных рыбин.

– Кожа на ремни! Прочная, недорого!

– Гвозди, скобы, подковы! Всё для хозяйства!

Тут же, прямо на земле, сидели старухи, разложив перед собой пучки зелени, корявые коренья и связки сушёных грибов. Рядом с ними, не обращая внимания на воровато озирающихся мальчишек, дремали мужики с лукошками, где копошились цыплята. В дальнем углу стоял привязанный к столбу конь, вокруг которого уже шёл неспешный торг.

Я начал пробираться сквозь толпу. Вокруг толкались, ругались, торговались. Какая-то баба с красным от натуги лицом пыталась всучить женщине перезрелые помидоры, а чуть поодаль мальчишка-оборванец ловко стащил у зазевавшегося покупателя кошелёк и тут же растворился в толпе.

– Держи вора! – закричал ограбленный, но было поздно.

Я покачал головой и двинулся дальше.

Увидев овощи, решил сделать корм не только Астику, но и Люмину с Крохом. Пожилой мужчина с красным лицом сидел на земле, разложив перед собой нехитрый товар – морковь, репу, свёклу, пастернак и кочаны капусты.

– Свёкла почём? – спросил я, присаживаясь на корточки.

– Два медяка за десять штук, – буркнул он, не поднимая головы. – Бери, не пожалеешь – сочная, сладкая.

– Мне парочку.

– Парочку? – мужик наконец поднял глаза, окинув меня оценивающим взглядом. – Э, парень, бери десять, как все люди.

– Мне две, – повторил я. – И давай ещё пастернака и моркови.

– Другое дело, – крякнул он, порылся в мешке, вытащил три корня пастернака и протянул их мне, захватив две свёклы и пять морковок. – Два медяка.

– Спасибо.

Я отсчитал монеты, забрал покупки и двинулся дальше.

Ромашку и мяту нашел у старухи, что сидела под навесом из жердей и просмоленной ткани. Она торговала травами – пучки растений висели на верёвках, наполняя воздух свежим ароматом.

– Что тебе, парень? – спросила она, щуря подслеповатые глаза.

– Мне бы ромашку и мяту.

Она ловко схватила два пучка, перевязала их бечёвкой и протянула мне.

– Один медяк.

Я заплатил, сунул травы в ранец и пошёл искать мясо.

В мясном углу было особенно людно. Телеги с тушами стояли вплотную друг к другу, мясники в передниках орудовали тяжёлыми ножами, разрубая туши, разрезая мясо и нанизывая на крюки.

Я остановился у прилавка здоровенного детины с бычьей шеей и руками, покрытыми длинными волосами.

– Мне вот это, – сказал я, тыча пальцем в кусок мяса, напоминавший говядину. – А также половину курицы с субпродуктами.

Мясник усмехнулся, отрезал кусок мякоти, отрубил половину куриной тушки, вынул субпродукты и завернул все в тряпицу.