Чтение онлайн

Дойдя до рынка, закупил ингредиенты для приготовления восьмидесяти порций корма за одну серебряную и сорок четыре медных, и отдельно приобрёл мясо на шесть медных.

Вернувшись в лавку, первым делом спустился в погреб. После вчерашней уборки каменные ниши в стенах успели полностью просохнуть. Едва уловимый запах железнолиста ещё витал в воздухе, но уже не резал нос, а создавал ощущение чистоты. Я разложил покупки, затем перенёс в погреб ингредиенты, из которых вчера так и не приготовил корм. Стоя перед аккуратно расставленными мешочками и связками, пересчитал запасы. Ингредиентов хватало на сто восемнадцать порций.

Затем направился к Брумишу, зашел в загон и заметил, что миска с размоченным кормом пуста и вылизана до блеска.

– Вот это аппетит, – сказал я, присев рядом. – Молодец.

Брумиш открыл глаза, повернул голову и посмотрел на меня. Я погладил его по морде и взглянул на повязку. Она оказалась чистой, без следов гноя и сукровицы. Затем перешёл к осмотру ран в трещинах на пластинах. Их состояние не изменилось с утреннего осмотра: тонкая корочка по-прежнему оставалась твёрдой и сухой.

Ощупав сустав задней лапы, заметил, что отек спал ещё сильнее. Тепло есть, но без пульсации. Завтра, пожалуй, уже можно будет снять повязку и оценить подвижность.

– Давай попьём, – сказал я.

Налил в миску воду и поднёс её к морде Брумиша. Зверь потянулся сам, без моей помощи, и принялся пить большими, неспешными глотками.

Когда он допил, я сходил в лавку за склянкой со смесью «Почечного чая» и «Водяного гонца», высыпал полную ложку в миску, налил воду, размешал и поднёс к бронебрусу. Зверь подозрительно обнюхал «угощение» и отвернул морду.

– Не спорь с врачом, – буркнул я, – Так надо.

Придерживая его голову, влил жидкость и помассировал горло. Бронебрус проглотил, посмотрел на меня с выражением «ты за это ответишь», и уронил голову обратно на сено.

– Скоро тебе станет легче, – пообещал я. – А сейчас отдыхай.

Выйдя из загона, мельком осмотрел грядки и клумбы. Магический узел работал исправно, за ночь растения немного подросли. Вымыв миски, поставил их на кухню и услышал стук в дверь.

– Кто там? – спросил, кладя руку на засов.

– Марно.

Когда я отворил дверь, увидел на пороге каменщика. За его плечом маячил помощник Лют с тяжёлой холщовой сумкой, набитой инструментами, а чуть позади сидели два толстошкура.

– Здравствуйте, – произнес Марно. – Мы готовы начать работу.

– Добрый день, заходите, – я посторонился, пропуская бригаду.

Каменщик прошёл в коридор, остановился у размеченной стены, положил на неё ладонь, будто здороваясь, и повернулся к Люту:

– Достань клинья и кувалды, начнём сверху.

Лют сноровисто разложил инструменты на полу.

– Буду во дворе, – сказал я Марно. – Если что-то понадобится – крикните.

– Хорошо, – ответил каменщик, не оборачиваясь. – Только не пугайтесь шума.

Я кивнул, зашёл на кухню, взял всё необходимое для приготовления корма и перенёс в лабораторию во дворе. Чистый каменный стол ждал своего часа. Сходив в погреб, забрал ингредиенты и разложил их по порядку рядом с весами, ступкой с пестиком, миской для замеса и ножом.

Работа предстояла монотонная, всё-таки сто восемнадцать порций за раз я ещё никогда не готовил. Первые двадцать сделал довольно быстро – руки давно запомнили последовательность. Одинаковые шарики легли на чистую ткань, которую я заранее расстелил на подоконнике.

Следующие двадцать заняли ещё меньше времени.

К середине пятого десятка со стороны лавки донёсся глухой звук упавшего камня, который отвлек меня. Направляясь на улицу перед домом, чтобы посмотреть, как выполняется работа, я вышел из кухни и обратил внимание, что в коридоре, сразу за дверью в спальню, висела натянутая ткань, не пропускавшая пыль.

Оказавшись на улице, увидел необычную картину: один из толстошкуров методично бил лапой по камню, старательно расшатывая его. Рядом стоял Марно и внимательно следил за каждым движением зверя. Когда результат устроил мужчину, он поднял руку, и толстошкур тут же остановился и послушно отошёл в сторону.

Затем за дело взялся Лют. Он оперативно продел верёвку в узкую щель между камнями, ловко обвязал один из них особым узлом, а затем привязал свободный конец ко второму толстошкуру. Хлопнув зверя по боку, Лют подал знак, и зверь с усилием вытянул камень, с грохотом уронив его на землю.

– Ничего себе способ. Вы всегда так работаете? – спросил я, кивнув на толстошкуров.

Марно погладил ближайшего зверя по голове, и тот довольно хрюкнул.

– Да, – ответил каменщик. – Мой отец с детства приучал их к работе, а я продолжил его дело. Без их помощи выполнение заняло бы не три дня, а все десять.

– И как себя чувствуют звери после работы? – задумчиво спросил я.

– Отлично! Толстошкуров часто используют для перевозок тяжёлых грузов, и порой они трудятся с утра до ночи. У меня же звери работают всего пару часов в день, да и то не каждый. Зато жрут от пуза, толстые засранцы, – улыбнулся он, погладив зверя по морде.

Невероятно. Я кивнул и вернулся в лабораторию. К шестидесятой порции руки начали ныть. Монотонная работа сродни конвейеру: отмерь, измельчи, смешай, сформируй. Я делал короткие перерывы каждые двадцать порций, чтобы выпить воды, размять пальцы, и проверить Брумиша.

При первой проверке бронебрус спокойно лежал на сухой подстилке, но во время второй я заметил действие диуретика. Сено под задней частью его туловища потемнело от мочи. Я сразу заменил подстилку на свежую, предварительно тщательно всё вымыв.

– Молодец, – сказал я ему, уложив свежее сено.

Бронебрус посмотрел на меня и тяжело вздохнул. Кажется, это стало его фирменным ответом на любые мои действия.

Я нарезал мясо мелкими кусочками, чтобы ослабленный зверь мог жевать его без усилий, и положил в миску. Брумиш поднял голову, принюхался и принялся медленно есть, не останавливаясь до тех пор, пока миска не опустела.

– Хороший аппетит, – сказал я, забирая посуду.

Вернувшись в лабораторию, закончил работу. Сто восемнадцать порций лежали на ткани ровными рядами. Теперь настала самая тяжёлая часть – обогащение.

Я взял первый шарик, зажал его между ладонями и закрыл глаза. Магические каналы откликнулись привычным теплом в груди. Я направил ману через ладони в корм. Через пятнадцать секунд закончил, отложил шарик и принялся за следующий.

Первые девятнадцать порций дались легко, но на двадцатой в висках появилось лёгкое покалывание, а к двадцать третьей давление стало ощутимым, будто кто-то медленно стягивал голову обручем. К двадцать четвертой обруч словно затянулся сильнее, а к двадцать пятой к нему присоединился тонкий звон в ушах.