Чтение онлайн

Брумиш повернул морду и одарил меня взглядом, в котором читалось «ты с дуба рухнул, целитель? Я чист, как слеза!». Однако, заметив, что на меня это не подействовало, обиженно вздохнул.

Когда первый котёл нагрелся, я вынес его во двор, смешал часть кипятка в ведре с холодной водой и принялся скоблить пластины зверя. Брумиш, поняв, что процедура неизбежна, расслабился и даже прикрыл глаза от удовольствия. К концу второго котла его пластины вновь отливали мокрым асфальтом, как в первый день нашего знакомства.

– Ну вот, а ты боялся, – заключил я, погладив его по голове. – Следующий.

Люмин, поняв, что речь о нём, попытался незаметно слиться с обольстителем, но не вышло. Крох строго посмотрел на собрата, мол, не позорься, и зайцелоп, понурившись, поплёлся к тазу.

Купание Люмина сопровождалось такими страдальческими взглядами, будто я живьем варил его в котле. Зверь отворачивался, прижимал уши и периодически слал мне через нить картинки несчастного, измученного зайцелопа, брошенного в ледяные воды горного озера. Я лишь отмахивался и продолжал намыливать его шерсть.

Крох мылся стоически. Зверь замер в тазу с отрешённым видом, устремив взгляд в небо, и терпел. К концу водных процедур он невозмутимо вылез из таза, отряхнулся и устроился сохнуть на солнце.

Ларк всё это время сидел на табурете и тихо смеялся, наблюдая за нашей возней.

– Теперь ты, – я посмотрел на него. – Готовься.

– Чего там готовиться? Я сам прекрасно справлюсь, племяш, ты мне не нянька.

– Дядя, ты истощен. Я тебя одного в бане не оставлю.

Ларк помолчал несколько секунд.

– Ты… прав. Помоги.

Я отвёл его в предбанник и помог раздеться. Когда одежда упала на пол, на секунду замер. Конечно, видел, что дядя сильно похудел, но не до такой же степени… Рёбра проступали так чётко, что их можно было пересчитать. Ключицы торчали острыми углами, лопатки выпирали под кожей, как два каменных гребня, а исхудавшие ноги покрывали сплошные синяки.

Дядя, заметив мой взгляд, опустил плечи.

– Не пялься, – тихо буркнул он.

– Прости…

Я провёл его в парилку, усадил на низкую лавку и принялся за дело. Тёплая вода полилась по плечам, и Ларк тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Я тщательно намылил его спину, промыл голову. Дядя притих и послушно сидел, как ребёнок, которого купают взрослые.

В какой-то момент я увидел, что по его щеке стекала вовсе не вода, но сделал вид, что ничего не заметил.

Когда мы закончили, я обернул его в чистое полотенце и, оставив его в предбаннике, принёс одежду. Чистая рубаха и штаны оказались Ларку велики, так что пришлось затянуть пояс на самую последнюю дырку.

Собрав грязную одежду, кинул в таз, залил тёплой водой и принялся стирать во дворе. Мыльный раствор за пару минут стал почти чёрным. Я слил мутную жижу в биоопасную свалку, наполнил таз заново и повторил. Ларк сидел на лавке, наблюдая за мной с лёгкой улыбкой.

Развесив одежду, я ещё раз ополоснулся, оделся в чистое и помог дяде выйти во двор. Когда мы уселись на табуреты, я почувствовал, как гудели плечи, спина и ноги.

Брумиш дремал перед нами, Крох дежурил у колодца, а Люмин обнюхивал вымытые пластины бронебруса, транслируя мне через нить недоумение: «Он какой-то слишком чистый».

Немного переведя дух, я зашёл на кухню, растопил очаг и подвесил котелок с водой. Затем достал две глиняные кружки, положил в них по ложке мёда и, когда жидкость забурлила, разлил крутой кипяток.

Дядя принял кружку обеими руками и долго грел ладони о глину.

Перед каждым глотком Ларк вдыхал аромат луговых трав, которым отдавал мед, и прикрывал глаза. Я видел, как медленно расслаблялись его плечи.

Брумиш пододвинулся поближе к хозяину и вновь засопел, касаясь лапой его сапога. Люмин, обойдя двор по кругу, забрался Ларку на колени и свернулся золотистым клубком. Дядя, не глядя, опустил ладонь на зайцелопа и принялся машинально поглаживать мягкую шерсть. Крох улёгся у моих ног, прижался тёплым боком и закрыл глаза.

Я отпил из кружки и почувствовал долгожданное спокойствие. Наконец-то можно расслабиться и не ждать нападения очередной лесной твари. Никуда не нужно бежать и что-то решать. Как же хорошо.

– Племяш, – тихо произнес Ларк.

– М?

– Расскажешь, как ты меня нашёл? Всё-всё, ничего не скрывая.

Я улыбнулся.

– Обязательно. Только сперва добавлю ещё кипятка.

– Давай.

Я подлил кипятка в обе кружки и добавил в дядину ещё ложку мёду. Ларк сделал глоток, повёл плечами, устраиваясь поудобнее, и приготовился слушать.

– Ну, – начал я, – всё началось с того вечера, когда в дверь лавки постучали стражники с волокушами…

Брумиш вздохнул, будто тоже вспомнил тот день. Люмин на коленях у дяди дёрнул ухом, а Крох лишь приоткрыл один глаз, проверил, всё ли в порядке, и вновь задремал.

Я рассказывал, а где-то в глубине груди впервые за долгое время разливалось тепло.

За разговором мы не заметили, как тени лениво вытянулись, пересекли двор и подобрались к нашим сапогам.

Ларк медленно поглаживал спящий золотой клубочек на коленях. Он бы и хотел поразиться тому, через что нам пришлось пройти, но усталость была слишком велика. Веки налились свинцом, а брови лишь едва дрогнули, так и не сумев изобразить удивление.

– Ну вы и… – наконец выдохнул он. – Племяш… Спасибо.

Я лишь кивнул.

В этот момент в дверь три раза негромко постучали.

Внутри всё невольно сжалось. После Леса любой неожиданный звук отзывался в груди холодком. Казалось, за порогом вполне мог стоять призрак Торвальда с топором или ещё какая-нибудь «весёлая» компания.

Однако Крох лишь приподнял ухо и снова опустил его.

«Значит, опасности нет», – отметил я и поднялся.

– Сиди, – бросил я Ларку, который дёрнулся, чтобы встать. – Я сам.

– А я и не собирался, – солгал он, устраиваясь поудобнее.

Я прошёл через коридор, отодвинул засов и распахнул дверь. На пороге стоял невысокий мужчина в опрятной серой куртке – представитель Миры, имени которого я так до сих пор и не узнал.

– Добрый вечер, целитель, – неожиданно поздоровался он.