Чтение онлайн

– Спасибо, – ответил я и положил на стойку шесть медяков.

– Пожалуйста, – он глубоко вздохнул. – Эйден.

– М?

– Передай Ларку… – Борк помолчал. – Ладно, не передавай ничего. Пусть выздоравливает и сам заходит.

– Хорошо. Кстати, он передавал тебе привет, – вспомнил я.

Трактирщик кивнул. Я переложил покупки в ранец, махнул рукой на прощание и собрался уйти, как вдруг из кухни высунулась рыжеволосая голова, и веснушчатое лицо расплылось в улыбке.

– Целитель! Живой!

– Живой, Мальвина.

– Я Борку говорила, что ты обязательно вернёшься, а он мрачный ходил, будто прокисшего мёду выпил.

– Иди работай, ехидна! – добродушно рявкнул Борк.

Голова исчезла, из кухни донеслись звон посуды и весёлое пение.

Я улыбнулся и направился к выходу. Обратная дорога показалась короче, хотя за это время меня успели «заметить» ещё с десяток раз.

Вернувшись в лавку, запер дверь на засов, оставил ранец на кухонном столе и вышел во двор. Ларк спал, привалившись к стене. Его голова склонилась набок, рот приоткрылся, а ладонь так и лежала на Люмине, который тоже благополучно сопел. Брумиш дремал у ног дяди, выставив вперёд лапы. Из всей этой композиции сложилась такая трогательная картина, что даже Крох, открыв глаза, вопросительно взглянул на меня, мол, ну что, тревожить не будем, пусть подрыхнут?

– Не будем, – тихо согласился я.

Вернувшись на кухню, налил компот в кружки и разложил еду по тарелкам. Аромат тушёных бобов с мясом облаком поплыл во двор.

Остальную снедь отнёс в погреб и аккуратно распределил по каменным нишам. Здесь прохладно, но… Не настолько, как хотелось бы. Бобы простоят день-два, потом начнут киснуть. Каша, скорее всего, испортится уже к завтрашней ночи. Хлеб зачерствеет к вечеру второго дня, лишь сало продержится дольше всех.

Сейчас не помешал бы Ледяной камень, о котором обмолвился Хольц.

Воображение тут же нарисовало картину, как у меня под землей появился собственный холодильник. Настоящий, полноценный! В прошлой жизни я на него даже внимания не обращал, ведь он являлся привычной частью быта, а здесь – мечта на грани фантастики.

Единственное, где его взять? По пути домой я внимательно осматривал каждый биом, но так и не нашёл Ледяной камень. Хольц сказал, что он не такой уж редкий, поэтому проблем с покупкой возникнуть не должно. Буду надеяться, что вскоре обзаведусь этой полезной штуковиной.

Закончив с планами, я поднялся по ступенькам, вышел во двор и вдруг сообразил, что забыл о главном – зверям тоже пора поужинать!

Я подошёл к серебристому сочнику и по привычке протянул руку к ближайшему листу, но замер. Растения за неделю вытянулись так, будто им подкинули пару месяцев в подарок.

Я невольно улыбнулся. Спасибо Элиану за полив, да и узел не подвел! Опустившись на корточки перед сочником, машинально коснулся влажной земли, и улыбка медленно сползла с моего лица.

Что-то не так…

Раньше узел всегда отзывался тёплом, почти жаром, будто ладонь ложилась на нагретый солнцем камень. Сейчас же под пальцами ощущалось лишь едва уловимая, остывающая пульсация.

[Неустойчивый магический узел: критическое истощение.]

[Энергии достаточно для поддержания работы в течение 4–6 часов. Срочно требуется пополнение]

– Зараза, – выдохнул я.

Шесть часов… Если бы решил лечь спать, не проверив узел, то потерял бы его.

Я закрыл глаза, выдохнул и направил энергию в землю. Узел жадно впитывал ману, как измученный жаждой зверь. На первой минуте в кончиках пальцев появилось покалывание, на второй легкое давление в висках, на пятой я открыл глаза, сел на землю и потёр виски.

В ушах не звенело, просто ощущалась лёгкая усталость, как после долгой прогулки.

«Надо что-то решать, – промелькнуло в голове. – Что, если следующий поход затянется на две недели? Или на месяц?».

Система, есть идеи, как продлить работоспособность узла без подпитки маной?

Я подождал несколько минут, но ответа не последовало. Ладно, подумаю над этим на свежую голову. К тому же нужно не забыть создать новый узел, неделя давно прошла.

Медленно поднялся, отряхнул колени и нарвал по нескольку мясистых листьев сочников с каждого куста. Промыв их, положил в миски Кроха, Люмина и Брумиша. Зайцелоп, почуяв вкусняху, тут же спрыгнул с колен Ларка и засеменил ко мне.

– Эй! – сонно возмутился дядя.

– Тебя предали, – констатировал я. – Что поделаешь, такова жизнь.

– Из-за еды меня ещё не бросали.

Дядя принюхался, повернул голову в сторону открытой двери и, увидев накрытый стол, оживился, мгновенно забыв о предательстве ушастого.

Я помог ему подняться. Ларк оперся на плечо и заковылял в лавку, бормоча под нос что-то про «человеческую еду» и «нормальную жизнь».

За столом я следил, чтобы дядя не жадничал и тщательно прожевывал пищу. Он ворчал, но послушно замедлялся. Уже после третьей ложки его веки потяжелели, а на пятой он замер, уставившись в тарелку с таким видом, будто решал философскую задачу. Наконец, отодвинув тарелку, он отпил компот и сонно произнёс:

– Всё, племяш, больше не могу… Кажется, засыпаю.

– Тогда пойдем, – отозвался я и поднялся из-за стола.

Я закинул его руку себе на плечи, помог встать и повёл в свободную комнату. Когда опускал дядю на постель, он попытался что-то проворчать, но отключился прежде, чем голова коснулась подушки.

Я постоял над ним секунду, заботливо накрыл одеялом и вышел, тихо прикрыв дверь.

Посуду мыл медленно. Крох устроился у моих ног и тут же засопел. Люмин уснул на табурете, свесив одно ухо, а Брумиш ушёл в загон и тоже задремал.

Когда я добрался до кровати, последней ускользающей мыслью была росянка, которую ещё не посадил.

Меня разбудил Люмин. Он, не церемонясь, забрался на мою грудь, ткнулся холодным носом в подбородок и отправил через нить образ моркови размером с дом, вокруг которой восторженно скакал зайцелоп.

– Уйди, – пробормотал я в подушку.

Образ моркови сменился картинкой голодающего зайцелопа, который из последних сил протягивал лапку к небу.

– Артист.

Нос ткнулся вновь, на этот раз сопровождая прикосновение отчаянным писком.

Я приоткрыл один глаз. Люмин, прижав уши, смотрел на меня огромными несчастными глазами, мол, хозяин, ну сколько можно дрыхнуть, пора завтракать.

– Сколько времени?

Зайцелоп моргнул и ничего не ответил. Ну да, кого я спрашиваю…

Я сел на кровати и потёр глаза. За окном рассвело – судя по мягкому свету, сейчас раннее утро.

Тело отозвалось ноющей болью во всем теле. Спина, плечи, бёдра, икры – семь дней в Лесу не прошли даром.

– Ничего страшного, – сказал я вслух. – Пройдёт.