Чтение онлайн

Закончив, отправил старый ранец в угол главного зала – пусть полежит до моего возвращения, а новый раскрыл и, вынув покупки, принялся методично заполнять.

Когда я уложил чистые тряпицы, солнце уже клонилось к крышам, а ранец был почти полностью собран. Я потёр поясницу и, услышав шаги Элиана, пошёл в коридор.

– Я пойду, – тихо сказал он. – Рейхард привёз всё, что мы просили, я разложил припасы в погребе. Завтра с утра займусь кормом, как и договорились.

– Хорошо.

Он помедлил, переминаясь с ноги на ногу, а затем сделал шаг ко мне.

– Эйден. Ты… будь осторожен.

Я положил ладонь ему на плечо.

– Постараюсь.

Парень кивнул, развернулся и быстро зашагал к выходу. Астик на прощание мазнул пушистым хвостом по моему рукаву. Я закрыл за ними дверь, задвинул засов и, постояв несколько секунд, прислонившись лбом к прохладному дереву, вернулся в главный зал.

Приподнял ранец за лямку и, примерив, походил туда-сюда. Тяжеловат, но сидит плотно, внутри ничего не болтается и не звякает.

– Ну вот, – произнёс я. – Половина дела сделана.

Корм и наполнение фляги решил оставить на утро.

Выдохнув, я направился во двор. Солнце уже почти село за крышу соседнего дома, тени вытянулись, а воздух начал остывать. С улицы донёсся далёкий смех – скорее всего, кто-то возвращался домой после рабочего дня.

Я опустился на корточки у Стражника и, положив ладонь на стебель, почувствовал спокойный отклик.

– Друг, – прошептал я. – Меня не будет какое-то время… Сторожи как следует.

Лиана мягко обвила усиком моё запястье, на этот раз просто прижалась и через секунду отпустила.

– Спасибо.

Я выкопал шкатулку и, вернув в неё восемнадцать золотых, выпрямился. Оглядевшись, направился к грядкам, чтобы подпитать узлы. В прошлый раз я едва успел вернуться из Леса, а сейчас могу задержаться слишком надолго…

Опустившись у первого узла, я закрыл глаза и принялся выпускать ману. Сгусток жадно впитал её, и когда заполнился до предела, отозвался лёгким толчком. Я попробовал свернуть нити плотнее, как делал с последним узлом, и… Он послушался!

А через несколько мгновений перед глазами вспыхнула строчки:

[Особое свойство: Автономный режим. Узел способен функционировать без дополнительной подпитки маной в течение 14 дней]

– Две недели… Прекрасно!

Я последовательно перешёл ко второму узлу, затем к третьему, и… каждый из них смог приобрести новое свойство. Когда я наконец насытил последний сгусток под Стражником, то ощутил, что запас маны еще не закончился, и направился в погреб, где обогатил двадцать порций корма. Выдохнув, захватил ужин, поднялся обратно и заметил, что во дворе уже сгустились сумерки, а над крышей соседнего дома прорезалась первая бледная звезда.

Я несколько минут подышал прохладным воздухом у колодца, затем разогрел еду, неторопливо поужинал и помыл за собой посуду. Ополоснув лицо холодной водой, наконец вернулся в спальню. Крох и Люмин ждали меня на прежнем месте, прижавшись друг к другу. Я разделся, скинул сапоги, лёг на край кровати и осторожно приобнял обоих.

Зацелоп тут же подсунул голову под мой подбородок, а Крох, дёрнув лапой, закрыл чёрные глаза.

Заснуть удалось далеко не сразу. Я лежал, слушая их мерное дыхание, а в голове крутились картинки: лавовое поле, припорошенная чернотой шерсть Шипа, золотая марка на каменном столе, чёрные радужки глаз Кроха и светящийся синий узел под корнями Стражника.

Где-то за окном зарычал зверь, через несколько секунд отозвался второй, и в этой перекличке мне показалось, будто они пытались меня о чём-то предупредить.

Я распахнул глаза за мгновение до того, как первый луч солнца коснулся подоконника. На лице ощущалось мягкое тепло: одно длинное ухо зайцелопа лежало на моей щеке, а второе свешивалось на лоб, слегка подрагивая.

Повернув голову, я увидел Люмина, раскинувшегося поперёк подушки, и Кроха, свернувшегося клубком у моего бока.

Я осторожно повёл плечом, освобождая руку.

– Подвинься, ушастый, – прошептал я.

Люмин фыркнул, перекатился на бок и с возмущением сунул нос под лапу.

Опустив босые ступни на прохладный пол, я невольно поёжился, быстро накинул рубаху, натянул сапоги и потёр шею.

До выхода осталось мало времени, так что нужно немедленно взяться за работу.

На цыпочках я вышел в коридор, аккуратно прикрыл за собой дверь и направился в погреб. Решив первым делом обогатить корм, протянул руку к ближайшему шарику, прикрыл глаза и принялся за дело. Энергия потекла ровной струйкой, как вода из наклонённого кувшина, и вскоре я напитал сотню порций. Затем немного передохнул, разминая пальцы и прикидывая, сколько корма взять с собой в Лес.

Лучше перестраховаться и захватить двухнедельный запас для Люмина и Кроха, но и про Крамеров забывать не стоит – мало ли кто-нибудь из их зверей заразится чужеродной энергией.

Я потёр висок, глядя на шарики.

У каждого приручителя по зверю, плюс мои питомцы – итого пять мохнатых. На две недели это семьдесят порций. Немало… Такими темпами я заберу небольшую часть обогащенного запаса, оставив Элиану с гулькин нос.

«А что, если… – я нахмурился, – взять не только обогащённые?».

Ну конечно! Захвачу на первый день пути три порции улучшенного корма, а остальные – обычного. Их я смогу насытить энергией в Лесу, как только восстановится запас маны!

– Ляпота, – произнёс я себе под нос и принялся перетаскивать шарики наверх.

Разложив всё на кухонном столе, принёс новый ранец и приступил к укладке. Шестьдесят восемь порций плотно легли в охлаждаемый отдел, но, что немаловажно, поместились, а две оставил на столе.

Застегнув клапан, приподнял ранец за лямку и хмыкнул. Хоть поклажа и стала тяжелее, но с таким весом я смогу нормально передвигаться, тем более что с каждым днём ноша будет становиться легче.

Затем я вернулся в погреб, захватил остатки еды и, зайдя на кухню, заметил в дверях жмурящегося Люмина, а из-за его пушистого бока выглядывающего… Кроха.

Сердце ёкнуло, я положил еду на стол и тут же активировал восприятие.

Голубые каналы ярко светились, а чёрные не пытались ни выйти наружу, ни пробиться через стенки. Мне на миг показалось, что Крох полностью здоров: дыхание было спокойным, а шерсть гладкой.

Я медленно опустился на корточки и выдохнул с таким облегчением, словно с моих плеч наконец скинули мешок муки.