Чтение онлайн

— Я… не могу.

Я ощутила вкус слезы на губе. Той, которую, как я думала, уже не смогу выплакать, потому что считала, что слёз больше не осталось. Затем ощутила ещё одну, вспоминая, что долгое время они были единственным, что я могла пить.

— Я н-не могу. — Я свернулась на боку, подтянув колени к груди и потянувшись к ней.

Моей кукле.

Но её там не было.

Вместо неё лежала ещё одна подушка.

Но я знала эту куклу. Знала, чего от неё ожидать. Знала, что мне нужно от неё в той тюрьме и что она могла мне дать.

Подушка была чужой.

И всё же я прижала её к груди, уткнувшись лицом туда, где должны были быть волосы куклы.

Тишина заполнила комнату, пока я пыталась дышать, оттесняя мысли о бабушке подальше — туда, куда смогу вернуться позже. Может, завтра. Или через неделю. Или когда научусь воспринимать время отрезками длиннее секунды.

— Нам необязательно говорить об этом сейчас, — раздался голос Эша, и я открыла глаза. — Но у тебя много вариантов. Мы можем найти тебе небольшую съёмную квартиру, или программу стационарной реабилитации, или ты можешь остаться у меня. — Он помолчал. — Моя квартира не огромная, но ты будешь спать в кровати, а я устроюсь на диване.

Подушка становилась всё мокрее.

— Я не знаю... — Подушка пахла чистотой. Стерильностью. Не так, как в тюрьме. — Я ничего не знаю.

Я почувствовала давление на плече. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это была его рука.

— Ты и не должна знать. Это займёт время, но ты дойдёшь до цели.

— До цели? — тихо спросила я. — До места, где всё… нормально?

Нормально.

Я снова закрыла глаза, проглатывая это слово, чувствуя, как оно кружится в груди, словно вода, уходящая в слив. Я не помнила, каково это. Даже проблесков не видела. Девушка, которой я была в колледже, та, что ехала в Нью-Йорк, чтобы стать актрисой, та, что обнимала бабушку, черпая в ней любовь и утешение, — давно исчезла.

Теперь я была другой: вздрагивала от громких звуков, давилась собственным голосом, не могла выпить больше нескольких глотков воды.

Как будто я была сделана из стекла, такого тонкого, что даже лёгкий ветерок мог расколоть меня.

Нормальность была не просто далёкой.

Она была невозможной.

— Нет, Перл, — сказал Эш, вырывая меня из мыслей, — в место, которое идеально для тебя.

— Меня зовут Марлен, — сказала женщина, входя в мою палату.

Эш уже предупредил меня о её приходе, так что её появление не стало сюрпризом. Её вьющиеся, кудрявые волосы обрамляли голову словно ореол, и Марлен присела с другой стороны моей кровати, поставив стул на почтительном расстоянии.

— Я психотерапевт, специализируюсь на случаях сексуального насилия, — сообщила она. Эти слова заставили меня осознать новую черту собственной личности. — Сегодня я буду работать с вами, а также продолжу терапию после вашей выписки из больницы, когда вы будете приходить на амбулаторные приёмы.

Эш сжал мои пальцы, привлекая моё внимание.

— Я уйду на час, пока вы будете разговаривать. Ты не против?

Каждый раз, когда я просыпалась, независимо от времени суток, Эш был рядом. Иногда сидел с телефоном, иногда смотрел на меня, иногда спал. Он ни разу не уходил.

— Да, — ответила я.

Эш легонько сжал мои пальцы.

— Я просто схожу в кафетерий, сделаю пару звонков и перекушу. Вернусь, когда вы закончите.

Я кивнула, наблюдая, как он встаёт со стула и выходит за дверь.

— Перл… — заговорила терапевт.

Мой взгляд наконец остановился на ней; её карие глаза почему-то действовали успокаивающе.

— Вам, кажется, комфортно, когда он рядом.

Свет из окна заставил меня прищуриться. Я прикрыла лоб рукой, защищая глаза, и тут же почувствовала вину за то, что прячусь от солнечных лучей.

Когда я убрала руку на кровать, снова сощурилась.

Я не хотела этого.

Но и ослепнуть от солнца тоже не хотела.

Я вообще не знала, чего хочу, чёрт возьми.

— Я…

Марлен медленно поднялась со стула и подошла к жалюзи

— Я чуть прикрою их, вижу, вам тяжело от яркого света.

Когда свет стал мягче и мои глаза получили передышку, она вернулась на место.

— К свету тоже придётся привыкать.

Я прочистила горло.

— Ко всему придётся привыкать.

Марлен скрестила ноги, подняла блокнот с колен и снова положила его, одновременно поправляя ручку.

— Я хочу, чтобы это место стало пространством, где вы сможете свободно говорить и высказывать абсолютно всё. Делиться эмоциями, страхами, тревогами — всем, что приходит вам в голову. Мы будем двигаться постепенно, разбирая каждое чувство.

— Я не разговаривала, — кашлянула я. Ощущение сдавленности было словно цепь, которую невозможно разомкнуть. Я сделала глоток воды. — Он… не разрешал мне.

— Вы вообще не общались?

Я сглотнула, чувствуя сильное жжение.

— Иногда. Но очень редко.

— Это огромное количество травм, которые вы держали в себе долгое время. Теперь, когда у вас есть возможность выговориться и поделиться, как вы себя чувствуете?

Её голос был мягким, успокаивающим. Не как тот шторм, что раньше распахивал дверь моей тюрьмы и врывался внутрь, не как пронзительный вой за стеной.

— Перегруженной. — Я сжимала край одеяла, впиваясь пальцами в ткань. — Всё слишком громкое. Яркое. А я словно в тумане… будто парю.

— Отрешённой.

Я мысленно повторила это слово.

— Да.

Я прополоскала рот водой и добавила:

— Мой разум здесь, — я поставила стакан и указала на место рядом с собой на кровати, — а тело там. — Я показала на пустое кресло Эша.

— Это совершенно нормально для того, что вы пережили. Ваш разум позволил вам мысленно сбежать из ужасающей ситуации, в которой вы оказались. Теперь, когда вы на свободе, мы будем работать над тем, чтобы отделить эти моменты от реальности. — Марлен заправила за ухо большую прядь кудрявых волос, и большинство тут же выбилось обратно. — Я бы хотела поговорить о планах вашей выписки. Поскольку она скоро состоится, это один из самых актуальных вопросов.

— Бабушка, — прошептала я, борясь с одышкой в груди. — Моей мечтой всегда было вернуться к ней.

— Я понимаю, как это непросто. — В её взгляде не было жалости, но я видела, что Марлен понимает, о чём я. — Хотите, я опишу все доступные вам варианты?

Не дождавшись ответа, она продолжила:

— Наша цель — обеспечить вам среду, в которой вы будете чувствовать максимальную безопасность. Это крайне важно для вашего восстановления.

Я посмотрела на окно: жалюзи отбрасывали на стену тени, похожие на полосы зебры. Рядом стояла доска. Если бы наверху не была указана дата, я бы не догадалась, что сейчас апрель.