Чтение онлайн

— Сейчас весна, — прошептала я; язык так пересох, что едва шевелился. — Мы с Эшем часто ходили в одну кофейню. Заказывали вот такие… — Я подняла палец, указывая на бумажный стакан на столике у кровати. — Садились снаружи и пили их.

Я услышала, как она что-то записывает в блокнот и этот звук не вызывал желания закричать.

— Жизнь с Эшем — это вариант, приглашение, которое действует бессрочно. Я знаю, он вам об этом говорил. Эш живёт один, и спальня будет полностью вашей.

Весна.

Запах дождя.

Пение птиц, их щебет под окном, когда я просыпалась перед занятиями.

Я попыталась вспомнить эти ощущения, но запах был едва уловим, а пение птиц звучало где-то далеко-далеко.

— Хорошо, — тихо сказала я.

Её ручка замерла.

— Перл, это ваше решение?

Эш защищал меня с того момента, как появился в моей тюрьме. Я не знала, что это означало, но не была готова потерять это чувство.

— Думаю, да.

Когда я снова повернулась к ней, Марлен улыбалась.

— Вы только что сделали свой первый шаг. Это огромное достижение — надеюсь, вы это понимаете.

Я не знала, почему от этих слов мне захотелось плакать.

Но внезапно слёзы покатились из моих глаз.

ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ

ПОСЛЕ

ЭШ

После того как Перл выписали из больницы, началось множество «первых раз». Ей пришлось заново учиться всему: пользоваться компьютером, стиральной машиной, пультом от телевизора. Это было не похоже на то, как маленький ребёнок пробует что-то впервые. Скорее как если бы вы учили испанский в старших классах, а потом не использовали его до переезда в Испанию спустя одиннадцать лет.

Пока Перл заново осваивалась в мире, я учился учитывать её триггеры: в квартире никогда не должно быть темно, нельзя допускать громких звуков, нужно придерживаться расписания, чтобы она чувствовала комфорт, оставаясь ментально занятой.

Я взял месяц отпуска и не отходил от неё ни на шаг: возил на терапию каждый день, в парикмахерскую, к стоматологу, к адвокату — помогать выстраивать дело против Рональда Литтла. А ещё приходилось разбираться со СМИ: предложениями об интервью, приглашениями на телепрограммы, запросами от журналов на публикации.

Все хотели услышать историю Перл, но она ещё не была готова её рассказать.

Но через четыре недели я исчерпал весь свой отпуск, и мне пора было возвращаться на работу. Поскольку Перл теперь проводила гораздо больше времени в одиночестве, мы разработали новый график. Я приходил к ней как минимум два раза за смену, чтобы проверить, как она, и звонил каждые несколько часов.

Это помогало не только ей, но и мне.

Потому что, несмотря на то что видел прогресс, я всё равно волновался. Мне просто хотелось убедиться, что Перл получает всё необходимое, и я постоянно консультировался с её терапевтом, чтобы делать всё правильно. Марлен обучила меня, как поддерживать рост Перл.

И с каждым днём я замечал перемены.

Постепенно она обретала опору, бралась за новые задачи, а я был рядом, чтобы восхищаться каждой её победой. Например, тем вечером, когда она впервые приготовила еду.

К тому моменту Перл жила у меня около девяти недель. Я почувствовал запах томатного соуса, когда вернулся с работы и открыл входную дверь. Войдя, я увидел её у плиты: в руке деревянная ложка, которой она помешивает содержимое нескольких кастрюль. На плече — кухонное полотенце, мокрые волосы заплетены в длинную косу.

Я замер в дверях, наблюдая.

Миллион воспоминаний нахлынули разом.

Перл обернулась через плечо, заметив, что я смотрю.

— Ты голоден?

— Да. — Я бросил сумку у двери и сел напротив неё на барный стул. — Что ты готовишь?

Может, дело было в том, как Перл двигалась по моей кухне, а может, в ярком освещении, но я заметил, что она набрала вес и начинала выглядеть здоровой. Цвет вернулся к её щекам, глаза уже не казались такими запавшими и пустыми.

— Просто пасту и чесночный хлеб. Ничего особенного.

Я улыбнулся, зная ответ ещё до того, как спросил:

— У меня были эти продукты в кладовой?

Перл помешивала лук и перец в соусе.

— Мы с Марлен сегодня ходили в продуктовый магазин.

— И как всё прошло?

Она подошла к стойке передо мной, нарезая большой багет.

— Там было очень шумно, и выбор товаров сбивал с толку. — Перл подняла взгляд. — Я выбрала то, в чём чувствовала себя уверенно… или, по крайней мере, раньше чувствовала. Паста была одним из любимых блюд бабушки.

Её руки замерли над хлебом, она глубоко вздохнула.

Бабушка оставалась темой, которую она ещё не поднимала на терапии. Перл пока не готова была столкнуться с этой болью. Ещё было столько других тяжёлых тем, которые нужно было проработать.

— Эй...

Она встретилась со мной взглядом.

— Ты отлично справляешься. И паста — одно из моих любимых блюд тоже.

Перл не улыбнулась в ответ, но в её глазах появился свет.

— Помимо сцены, кухня всегда была для меня одним из счастливых мест. Марлен хочет посмотреть, смогу ли я вернуть это чувство.

— Здесь потрясающе пахнет. Думаю, ты всё делаешь правильно. Как ты себя чувствуешь?

Она закончила нарезать хлеб и начала намазывать на ломтики масло.

— Кажется, я скучала по этому. — Перл отвернулась, чтобы кашлянуть. — И я удивлена, как быстро всё вернулось ко мне.

— Расскажи, как прошёл твой день.

Перл отложила нож, посыпая чеснок на намазанное масло.

— Терапия, магазин. Я воспользовалась твоим ноутбуком и сделала медитацию по видео, которое нашла в интернете. Потом поспала и написала в дневник, сидя на твоём балконе, чтобы немного побыть на солнце. Вышла из душа и начала готовить примерно за пятнадцать минут до твоего возвращения.

На переносице и верхней части щёк виднелся лёгкий загар — знак того, что она была на улице.

Загар ей очень шёл.

— Ты взяла на себя приготовление ужина.

До этого момента я сам принимал все решения о том, что готовить. Это был ещё один огромный шаг, который нужно было отметить.

Перл кивнула.

— Надеюсь, это нормально.

Я протянул руку и обхватил её ладонь.

— Это больше, чем нормально. — Мы замерли на несколько секунд, наши пальцы переплелись, взгляды встретились. — Я очень горжусь тобой, — тихо сказал я.