Чтение онлайн

Перл провела большим пальцем по моей ладони, туда и обратно.

Затем вернулась к кастрюле и помешала соус.

— Я не взяла ничего на десерт, думая, что в морозилке есть мороженое. Но когда вернулась, я посмотрела и поняла, что мы, видимо, съели всё вчера вечером.

— Сейчас сбегаю в лавку внизу. Мороженое или кексы?

Я хотел, чтобы Перл продолжала принимать решения, чтобы вернуть утраченный контроль, даже если каждый шаг был небольшим, а решения — незначительными.

Она подняла кастрюлю с макаронами и слила воду в раковину.

— Кексы, — сказала она и помедлила. — Да, точно, кексы.

Перл разложила горку макарон на две тарелки, а затем полила их кипящим соусом.

Поскольку у меня не было обеденного стола, она присоединилась ко мне по другую сторону барной стойки, и мы приступили к еде.

— Перл… — простонал я, ощутив, как чеснок, добавленный к луку и перцу, сделал соус невероятно насыщенным и вкусным. — Это потрясающе.

— Спасибо.

Я положил руку ей на спину, и она посмотрела на меня.

— Нет, серьёзно, это действительно потрясающе.

Её глаза засияли ещё ярче.

— Мне приятно это слышать. — Перл откусила кусочек хлеба и медленно положила его на стол, сжимая в руках бумажную салфетку. — Я хочу поговорить с тобой об одном деле.

Она прочистила горло.

— Сегодня мы обсуждали это на терапии.

Перл вытерла губы салфеткой, потом покрутила её в пальцах.

— Я знаю, ты говорил, что сюда никто не придёт, чтобы дать мне пространство, необходимое для восстановления. Но это твой дом, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя гостем. Если захочешь пригласить друзей, девушку — кого угодно, я это поддержу.

Марлен считала важным, чтобы Перл узнала о событиях, приведших к поимке Литтла. В течение нескольких недель мы обсуждали смерть Дилана — постепенно, чтобы она могла переварить эту новость. Были тяжёлые моменты и срывы: Перл казалось, что она потеряла всех, кого любила. Но мы справились, и, когда смогли перейти к другим темам, я рассказал, как оказался в её камере той ночью. В ходе этих разговоров я упомянул, что бросил медицинский и пошёл в академию, чтобы найти её. Однако мы не затрагивали мою личную жизнь, кроме того, что я жил один.

Марлен говорила, что даже наши беседы должны проходить в правильном темпе, чтобы она успевала осмысливать их важность и глубину.

Эту тему мы избегали достаточно долго.

— В будущем я, возможно, приглашу Риверу. Знаю, он хотел бы тебя увидеть. И ещё нескольких ребят, с которыми мы общались в колледже — все имена и лица, которые ты узнаешь. Но это всё, Перл. Больше никого нет. И девушки тоже нет.

Она снова подняла вилку и погрузила её в спагетти.

— Я так долго гадала, какой стала твоя жизнь. — Её голос стал чуть хриплым, как всегда, когда она говорила о подвале. — Какую область медицины ты выбрал, в какой больнице работаешь. — Перл посмотрела на меня. — Сколько у тебя детей. — Между её бровями появилась морщинка, уголки губ дрогнули. — Я не представляла такого. — В её взгляде нарастала буря эмоций. — Что именно ты войдёшь в дверь моей тюрьмы.

Я развернулся к ней, забыв о тарелке.

— В тот момент, когда я понял, что ты пропала, моя любовь к медицине тоже исчезла. Мне нужно было найти тебя, и был только один известный мне способ. — Я провёл руками по штанам, сдерживая желание потянуться к ней. — В моём шкафу стоит коробка, посвящённая тебе. В ней все записи, которые я делал годами, люди, с которыми я разговаривал, все тупиковые следы на автовокзале, в нью-йоркском отеле. Я даже опросил каждого сотрудника, который работал в тот день. Я всё это документировал.

Пока не услышал показания Перл полиции и её адвокатам, я не знал, что в утро похищения та направлялась ко мне. Что она спешила на вокзал, чтобы приехать в мою квартиру, когда Литтл остановил её на тротуаре, сочинив лживую историю, чтобы заманить в машину.

Когда я это узнал, мне стало ещё хуже.

— Ты и бабушка — это всё, о чём я думала, — прошептала Перл. — Вы двое были единственным, что поддерживало во мне жизнь. — Её голос стал ещё тише. — Были моменты, когда я хотела всё закончить. Моменты, когда могла заставить его это сделать. — Она покачала головой, слёзы катились с каждым движением. — Но я думала о тебе и бабушке и не могла этого сделать.

Я стёр капли, стекающие с её подбородка, и новые, появившиеся под глазами.

— Перл...

Её губы дрожали. Дыхание становилось тяжелее с каждой новой волной слёз.

— Я хочу тебя обнять.

— Пожалуйста, — кивнула Перл. — Скорее.

Я обхватил её руками и приподнял, прижимая к себе. За последние девять недель я часто был рядом с Перл, но впервые с тех пор, как вынес её из дома Литтла, она оказалась в моих объятиях.

Я прижал ладони к её спине, теперь, когда она набрала вес, позвоночник уже не выпирал. Прижимая Перл к себе, уткнулся лицом в её шею, отдельные пряди мокрых волос щекотали меня.

Но было и что-то ещё.

Что-то настолько сильное, что мгновенно захватило меня.

Это был её запах.

Корица.

— Я никогда не забуду тот день, — прошептала она. — Сначала я услышала тяжёлые шаги наверху. Затем стук и звук пилы, заполнившие мою голову множеством вопросов. Дверь открылась, и вдруг ты появился. Один миг. И я поняла, что это было… когда заканчивается тьма.

Боль пронзила мою грудь, отдаваясь в горле с каждым вдохом.

— Я так долго ждал, чтобы сделать это. — Я почувствовал влагу на глазах и ресницах, что-то прорвалось изнутри. С каждым вдохом её запах становился всё сильнее. — Я никогда не терял надежды найти тебя снова. — Я сжал Перл крепче, чувствуя, как её руки обхватывают меня в ответ. — Н-никогда.

ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

ПОСЛЕ

ПЕРЛ

Спустя пять с половиной месяцев дыра в моей груди постепенно становилась меньше. Я не видела мир в ярко-розовых тонах и не носила радужные очки, но тьма отступала, и жизнь понемногу обретала смысл.

Эш всегда замечал новые перемены во мне.

Я тоже их замечала.

Я просыпалась, когда небо ещё было тёмным, открывала жалюзи и выходила на его небольшой балкон с кружкой кофе встречать рассвет. Уже не щурилась от яркого света и не прикрывала глаза рукой.

Я позволяла сиянию и теплу проникать в моё тело, ощущая вкус свободы. Даже если она приходила вместе с необходимостью принимать решения и испытывать эмоции — с каждым днём я училась справляться с этим чуть лучше.

Но я делала это не в одиночку. Эш по-прежнему был рядом, держал меня за руку, проявляя невероятную терпеливость. Не было никакого давления — лишь лёгкость и ритм, к которым мы пришли.

Понимание.

Надежда.

Но мы знали, что сначала нужно было исцелиться, восстановить доверие в моём сердце, залечить шрамы, и Эш давал мне время и пространство для этого.