Чтение онлайн

— Раскудахтались как куры! Тихо! Жак, автомат при тебе?

— Да, капитан! — Жак говорил спокойно, голос был уверенный, и при определенных обстоятельствах я счел бы его приятным. Но в теперешнем положении меня мало заботило, приятен он или нет.

— Отправляйся на корму! Встань там и смотри в оба. А мы пройдем на нос и прочешем весь корабль до кормы. Если он не сдастся, стреляй по ногам. Мне он нужен живым!

Боже ты мой! Это похуже, чем кольт! Тут дело пахло не одной пулей, а целой очередью. Я понятия не имел, какой автомат у этого Жака. Возможно, он при каждом нажатии на спуск выпускал по дюжине пуль. Будет стрелять по ногам. — Я почувствовал, что мои ноги рефлекторно уже начали готовиться к предстоящему попаданию пуль, как-будто это могло чем-то помочь.

— А что делать, если он прыгнет за борт, сэр?

— Неужели мне нужно учить тебя, Жак?

— Нет, сэр, не надо.

Я был не глупее Жака, и мне тоже не нужно было ничего объяснять. У меня была лишь минута на спасение, не больше. Стараясь двигаться бесшумно, я прополз по крыше радиорубки к ее краю, к правому борту. С этой стороны ни одного из моих преследователей в данный момент не было. Моментально спустившись на палубу, метнулся к рулевой рубке.

Внутри рубки было достаточно светло — лампы снаружи старались вовсю. Я присел на корточки, чтобы быть как можно менее бросающимся в глаза, огляделся, и мой взгляд почти сразу упал на металлический ящик с сигнальными ракетами — именно он-то мне и нужен.

Быстрыми движениями ножа я перерезал веревки, которыми ящик был прикреплен к полу. Связал веревки в одну, получилась веревка метра три длиной, которую я привязал к одной из ручек ящика. После этого я вытащил из кармана пластиковый пакет и быстро стянул куртку и брюки, которые были надеты поверх костюма аквалангиста. Я засунул их в пластиковый пакет и привязал его к поясу.

Куртка и брюки были очень важными атрибутами. Фигура, которая разгуливала бы по «Нантсвиллу» в костюме аквалангиста, вряд ли осталась бы незамеченной. А в полутьме, в этой верхней одежде, меня могли принять за члена экипажа. Да так оно и было дважды — правда лишь один раз мне это сошло с рук.

Эта верхняя одежда была необходима, и когда я средь бела дня покидал Торбейскую гавань. Вид человека в костюме аквалангиста, который в конце дня собрался на резиновой лодке в море, тоже привлек бы ненужное внимание.

Все еще пригибаясь, я вышел через дверь рулевой рубки на правое крыло мостика, подошел к леерному ограждению и выпрямился. Я был вынужден это сделать. Риск неизбежен. Сейчас или никогда! Я слышал шаги приближающейся команды, которая шла цепочкой со стороны носа. Я перекинул ящик с ракетами через борт и, наклонившись над водой, начал его раскачивать на веревке из стороны в сторону.

Ящик весил по меньшей мере двадцать килограмм, но я был в таком состоянии, что этого не замечал. С каждым взмахом ящик все больше отклонялся от вертикали. Наконец отклонение достигло сорока пяти градусов. Видимо, это было большее, чего я мог достичь. Время вышло. У меня было такое чувство, будто я нахожусь у всех на глазах, в центре внимания, как какой-нибудь циркач-канатоходец, освещенный дюжиной прожекторов. Когда ящичек, описав очередную дугу, находился ближе всего к корме, я выпустил веревку из рук и упал на палубу за кучу парусины, которую натягивают на мостике в штормовую погоду. Не успел я это сделать, как вспомнил, что не проделал дыр в проклятом ящике. Я не знал, погрузится ли он на дно или останется на поверхности, но зато представлял, что будет со мной, если он не затонет. Ясно было и другое: ломать над этим голову поздно.

Я услышал, как с кормы, раздался чей-то крик, и пришел к выводу, что меня обнаружили. Но я ошибся. Буквально через секунду прозвучал громкий, успокаивающий душу шлепок в воду, и голос, принадлежащий Жаку, прокричал:

— Он прыгнул за борт! По правому борту, за мостиком! Быстро включите прожектор!

Должно быть, как ему и было приказано, Жак отправился на корму и, увидев оттуда падение в воду темного предмета, сделал единственный логически напрашивающийся вывод, и этими тремя короткими предложениями объяснил своим приятелям все, что им требовалось знать: что случилось и где, и что им нужно сделать, чтобы помочь ему понаделать во мне дырок.

Люди, шедшие цепью, бросились на корму и пробежали прямо подо мной, лежащим за кучей парусины на краю мостика.

— Ты его видишь, Жак? — капитан Имри говорил очень быстро и спокойно.

— Пока нет, сэр!

— Он сейчас должен вынырнуть на поверхность! — В душе я пожелал, чтобы он не был так чертовски самоуверен. — Воздух у него быстро кончится после такого прыжка. Крамер, возьми двух человек с фонарями и спускайте шлюпку!

— Слушаюсь, сэр!

— Генри — ящик с гранатами для Крамера! Карло — на мостик, прожектор на правый борт!

Гранаты! Я почувствовал, как холодок побежал по спине, — подводный взрыв раз в двадцать опаснее для человека, чем такой же на суше, я же через несколько минут обязательно должен быть в воде. Шлюпка, гранаты — с этим ничего не поделаешь. Но прожектор? Вот же он, в полуметре над моей головой! Я уже держал кабель прожектора в левой руке, а нож в правой, но в последний момент все же сообразил, что разрезать кабель, это все равно что закричать: «Я здесь, а не в воде! Ловите меня!» Если стукну Карло по голове, когда он поднимется ко мне по трапу, это тоже будет равнозначно такому крику. Таких людей вокруг пальца дважды не обведешь. Стараясь двигаться быстро, я проковылял через рулевую рубку на левый борт, спустился по трапу и отправился на нос. Мне нужна якорная цепь. Прыгать за борт нельзя — наверняка услышат. На носу никого не было.

Я услышал крик и резкий стук автомата. Вероятно это Жак что-то увидел. Возможно, ящичек с ракетами всплыл на поверхность, и он в принял его за меня. Это хорошо. Ведь если они считают, что это я вынырнул и меня изрешетили, сделав похожим на швейцарский сыр, то искать меня на судне они не будут.

Я перемахнул через фальшборт, на мое счастье к нему была привязана довольно длинная веревка. Ухватившись за нее, я сначала уперся ногами в якорный клюз, а потом соскользнул и на цепь. Тут веревка кончилась. Этой ночью спортивным арбитрам надо было бы быть рядом со мной с секундомером: убежден, что я побил мировой рекорд по скоростному спуску по якорной цепи.

Вода была холодной, но, поскольку на мне был костюм аквалангиста, меня это мало трогало. Море неспокойное, прилив. И то и другое было как нельзя кстати. Я плыл вдоль левого борта «Нантсвилла» и никого не видел. Меня тоже. Основные действия происходили с другой стороны.

Мой акваланг, ласты и остальное снаряжение для подводного плавания были привязаны к баллеру руля. «Нантсвилл» загружен был только наполовину, поэтому привязано все было неглубоко под водой. При неспокойном море, да еще во время прилива надеть акваланг — дело нелегкое. Но мысль о Крамере и его гранатах меня подстегивала. Не говоря уже о том, что мне нужно было отсюда убираться побыстрее, так как предстоял длинный путь, и много дел по возвращении ждало меня.

Я слышал шум мотора шлюпки, которая бороздила воду вдоль правого борта. Он то нарастал, то затихал. Но близко ко мне лодка не приближалась. Выстрелов я больше не слышал, да и гранаты капитан Имри, видимо, решил не применять. Я привязал грузила к поясу и скользнул в темную, надежную глубь. Здесь я проверил направление по светящемуся компасу и поплыл. Минут через пять я вынырнул и поплыл дальше по поверхности, а еще через пять почувствовал, как ноги коснулись каменистого дна острова, где была спрятана моя резиновая лодка.