Чтение онлайн

Я взобрался на скалы и посмотрел назад. Прожектор «Нантсвилла» все еще искал меня среди волн, шлюпка некоторое время еще тарахтела, затем ее стало не слышно. А через пять минут я услышал звон якорной цепи — поднимали якорь.

Я спустил лодку на воду, сел в нее, вставил весла и поплыл в юго-восточном направлении. Я все еще находился в зоне действия корабельного прожектора, но обнаружить черную фигурку в черной лодке в этих черных волнах, это нереально.

Проплыв приблизительно с милю, я завел подвесной мотор. Вернее, попытался это сделать. Подвесной мотор у меня всегда работает превосходно, за исключением тех случаев, когда мне холодно, когда я промок и выбит из колеи… То есть когда я действительно нуждаюсь в его помощи, он не работает. Пришлось снова приняться за весла и грести, грести, грести… Мне казалось, что я греб целый месяц.

Я вернулся на «Файркрест» в три часа ночи.

— Калверт? — голос Ханслета был почти не слышен в темноте.

— Да… — Стоя надо мной на палубе «Файркреста», он скорее угадывался, чем вырисовывался на фоне ночного неба. С юго-запада пришли тяжелые тучи; на небе исчезли последние звезды. В воду шлепались большие тяжелые капли холодного дождя. — Помоги мне поднять лодку на борт.

— Как прошло?

— Потом. Сперва закончим с лодкой — Я поднялся по трапу, держа в руке линь, к которому была привязана лодка. Поднимаясь на палубу, я сильно хромал. Правая нога онемела и затекла, в ней снова появилась боль. Она едва могла нести тяжесть моего тела. — И пожалуйста, поспеши! Не исключено, что нам скоро нанесут визит.

— Так… значит события пошли по нарастающей, — сказал Ханслет задумчиво. — Дядюшка Артур будет этому рад.

Возражать было не время, хотя наш работодатель — контр-адмирал сэр Артур Арнфорд Джейсон, «Рыцарь-комондор ордена Бани» и обладатель многих других наград — отнюдь не будет этому рад, когда узнает подробности. Мы вытащили резиновую лодку, с которой капала вода, сняли подвесной мотор и отнесли лодку и мотор на нос яхты.

— Принеси пару водонепроницаемых мешков, — сказал я. — И начинай поднимать якорь. По возможности тише. Отключи тормоз якорной цепи и накрой лебедку брезентом.

— Мы отплываем?

— Люди, находящиеся в здравом уме, в нашем положении сделали бы именно так. Мы же остаемся. Ты только подними якорь до уровня воды, я привяжу к якорной цепи мешки с компрометирующими нас в глазах визитеров вещами, а потом мы снова его опустим.

Когда он вернулся назад с мешками, я успел выпустить воздух из надувной лодки и освободится от акваланга и костюма аквалангиста. И то и другое я затолкал в один из мешков в вместе с грузилами, водонепроницаемыми часами с компасом и глубиномером. В другой мешок я засунул подвесной мотор, причем едва сдержался, чтобы не выбросить эту проклятую штуку за борт. Подвесной мотор сам по себе вещь довольно безобидная и может находиться на борту любого корабля. Но дело в том, что деревянная шлюпка, висевшая на кормовой шлюпбалке, уже могла похвастаться таким подвесным мотором и иметь второй запасной было бы подозрительно.

Ханслет включил электролебедку, и цепь стала медленно подниматься. Сама электролебедка работает бесшумно, но при подъеме якоря, шумят четыре источника. Первый источник — якорная цепь гремит, проходя через клюз. Второй — собачка тормоза издает щелчки, фиксируя каждое звено цепи. Третий — цепная звездочка лебедки цепляет очередное звено цепи. А четвертый — цепь грохочет, падая в цепной ящик.

С первым из них мы ничего не могли поделать, но если отключить собачку тормоза и накрыть лебедку тяжелым брезентом, то уровень шума станет на удивление низким. Шум по воде разносился очень далеко, а ближайшее от нас судно было расположено всего в двухстах метрах. Уютная бухта Торбея была довольно узкой и мы чувствовали себя в ней не слишком уютно — не могли стать так, чтобы это расстояние было больше. А отойти подальше от берега возможности не было, дело в том, что бухта была довольно глубокой, и якорная цепь в сто метров длиной, которой мы располагали, не позволяла нам этого.

Я услышал, как Ханслет нажал ногой на педаль:

— Якорь поднят.

— Зафиксируй тормоз, если якорь пойдет вниз, когда я буду привязывать, то я могу остаться без рук. — Я подтащил мешки поближе, высунулся за борт и привязал их веревками к якорной цепи там, где она покидала клюз за бортом. После этого сбросил мешки за борт, осторожно опуская их в воду.

— Сними цепь со звездочки, мы будем опускать ее вручную, чтобы не было грохота.

Опустить приблизительно семьдесят метров якорной цепи — работенка не из приятных для спины и рук. Не успев ее начать, я понял, что она явно не для меня. События этой ночи вконец меня измотали. Шея болела, нога ныла, и ко всему прочему меня начало лихорадить. Я знаю несколько способов, как получить красивый здоровый румянец, но работа в легкой одежде на холодном, сыром ветру осенней ночью в этих широтах, в их число не входит. Наконец эта работа была закончена, теперь если кто захочет установить, что прикреплено к нашей якорной цепи, то ему понадобится стальной скафандр и остальное водолазное снаряжение.

Мы спустились кают-компанию. Ханслет закрыл за нами дверь, прошел в темноте к иллюминаторам и задернул тяжелые занавески. Потом включил маленькую настольную лампу. Света она давала немного, и из опыта мы знали, что он не пробивается сквозь занавески. Мы не видели необходимости давать знать кому-либо, что мы бодрствуем среди ночи.

У Ханслета было смуглое, узкое и мрачное лицо с большим подбородком, густыми бровями и густыми же черными волосами. Сейчас оно было бесстрастно и неподвижно, впрочем оно редко бывало другим.

— Тебе придется приобрести новую рубашку, — сказал он. — У этой воротничок теперь стал не по размеру.

Я перестал растираться полотенцем и глянул в зеркало. Даже в этом скудном свете моя шея выглядела ужасно. Она распухла, сияла всеми цветами радуги и имела четыре большие ссадины там, где большой и указательный пальцы того парня впивались в нее. Синие, зеленые и красные — такие долго не заживут.

— Он напал на меня сзади. Балбес, транжирит свое время на преступления, когда мог бы быть олимпийским чемпионом по поднятию тяжестей! Мне просто повезло. Кроме того, он носит очень грубые ботинки. — Я повернулся и осмотрел правую икру. Синяк был больше кулака, и если в нем отсутствовал хотя бы один цвет из спектра радуги, то в данный момент я не мог сказать какой. В центре была глубокая зияющая рана, из которой медленно сочилась кровь.

Ханслет с большим интересом наблюдая за мной:

— Если бы на тебе был более просторный костюм, а не костюм аквалангиста, ты мог бы истечь кровью… Мне кажется, будет лучше, если я сделаю тебе перевязку.

— Не нужны мне никакие перевязки. И не вздумай убивать на это время. Мне необходимо виски. А впрочем, да будет лучше, если ты все-таки приведешь меня в порядок. Мы не можем принимать гостей в лужах крови.

— Ты уверен, что у нас будут гости?

— Я ожидал их встретить уже здесь, когда подгребал к нашей яхте. Они к нам пожалуют, это точно. Кто бы ни были наши друзья с «Нантсвилла», они не идиоты. Они наверняка поняли, что я мог добраться до них только на лодке. Кроме того, они хорошо понимают, что местные, даже если захотят доставить себе развлечение, не станут бродить по палубам кораблей среди ночи. Они не отважатся приблизиться к «Глотке Мертвеца» — ни днем, ни тем более ночью. Даже лоцман говорил, что это место пользуется плохой репутацией. И ни один местный житель не носился бы по их кораблю, как я, не вел бы себя, как я, и не покинул бы судно таким способом, каким это сделал я. Местный житель давно был бы мертв.

— Все верно. Ну и какой вывод?

— Значит, мы приезжие и не остановились ни в отеле или в пансионе — слишком на виду и отсутствие мобильности. Следовательно у нас, скорее всего, судно? И где оно сейчас? Только не севернее залива Лох-Хоурон, так как прогноз погоды обещал юго-западный ветер в шесть баллов, который позже достигнет семи. Ни один капитан не осмелился бы стать на якорь там при таком прогнозе. Единственное надежное место — гавань Торбей острова Торбей. «Нантсвилл», когда я на нем был, стоял у входа в залив Лох-Хоурон. Оттуда до бухты Торбей мили четыре или пять. Ну, так где бы ты стал искать нас после этого?

— Я бы стал искать судно, которое стоит на якоре в гавани Торбей. Какое оружие тебе дать?

— Никакое. Ты тоже ничего не возьмешь. Такие люди, как мы, не носят с собой оружия.

— Ихтиологи, ах да, — кивнул он. — Ведь мы сотрудники Министерства сельского хозяйства и рыбной промышленности, сугубо штатский народ. Только надо действовать по-умному, шеф.

— Знаешь, я сейчас не чувствую себя способным действовать по-умному. И готов биться об заклад, что скоро уже не буду шефом. После того как расскажу Дядюшке Артуру обо всем.