Чтение онлайн

— Мне ты вообще еще ничего не рассказал. — Он закончил перевязку и выпрямился. — Ну, как ты себя сейчас чувствуешь?

— Спасибо, лучше. Но будет еще лучше, когда ты наконец откупоришь бутылку. И давай переоденемся в пижамы или что-нибудь в этом роде. Люди в верхней одежде посреди ночи, выглядят довольно подозрительно. — Я растер голову полотенцем так энергично, как позволяли мои израненные руки. — Рассказывать особо нечего. И в новостях нет ничего хорошего.

Он налил мне изрядную дозу виски, потом себе — поменьше, затем разбавил обе порции водой. Виски имело такой замечательный вкус, какой всегда имеет после длительного пребывания вас в воде, после долгих часов вынужденного труда и после того, как вы ускользнули от смерти.

— Добрался я туда без особых трудностей. Прятался до темноты на крошечном островке Боха-Нуд, а затем, надев акваланг, под водой подплыл к кораблю. Это действительно был «Нантсвилл». Название и флаг, правда, другие, на одну мачту стало меньше, да и надстройки были перекрашены, но тем не менее я понял, что корабль тот самый. Начался прилив и я, преодолевая течение, добирался до корабля тридцать минут, обратный же путь у меня занял всего десять. Прилив там довольно страшный.

— Говорят, это самый сильный прилив на всем побережье.

— Да, пришлось испытать это на собственной шкуре. Пришлось десять минут цепляться за руль, прежде чем я почувствовал, что смогу забраться по веревке на палубу.

— Ты чертовски рисковал!

— Было почти темно. Кроме того, вахтенного не было, они не могли предположить, что имеют дело с сумасшедшими — добавил я с горечью. В кормовых помещениях судна, как мне показалось, находилось всего два-три человека. Вообще на борту мало людей, человек семь-восемь, не больше. Прежняя команда исчезла.

— Ты никого из них не видел?

— Никого. Ни живых, ни мертвых. Вдобавок мне не повезло. Когда я после осмотра кормовых помещений шел к мостику, мимо, буквально в двух шагах, кто-то прошел. Я небрежно кивнул и буркнул что-то нечленораздельное. Тот ответил. Не помню, что именно. Я пошел вслед за ним и увидел, как в кают-компании он снял телефонную трубку и начал возбужденно говорить, что один из членов бывшей команды, должно быть, где-то прятался и теперь пытается бежать. Я не смог воспрепятствовать этому разговору, так как он стоял все время лицом к двери и держал в руке пистолет. Нужно было быстро что-то предпринимать. И я направился к мостику.

— К мостику? Зная, что тебя обнаружили? Могу сказать только одно: тебе обязательно нужно обратиться к психиатру и проверить, все ли у тебя в порядке с головой.

— Дядюшка Артур сформулирует это еще резче. Но это был единственный шанс, и я был убежден, что если они решили, что по кораблю разгуливает где-то прятавшийся член бывшей команды, — причем испуганный и не знающий, что делать, то не станут сильно волноваться. Если бы попавшийся мне навстречу человек увидел меня в мокром костюме аквалангиста, то он сразу бы превратил меня в решето. Но на мне была обычная одежда, так что мне повезло. Потом мне навстречу попался еще один. Мы мирно разминулись. Полагаю, он был не в курсе, что поднята тревога. Я не стал подниматься на мостик, а прошел вперед и спрятался под чехлом лебедки. Минут десять на корабле царила суматоха. Светили карманные фонарики слышны были живленные реплики, а потом все это переместилось на корму. Видимо, подумали, что я прячусь где-то в кормовых помещениях судна.

Я обошел все офицерские каюты. — Никого. В каюте механика была поломана мебель, а ковер покрыт пятнами засохшей крови. В следующей — капитанской — кровью была испачкана койка.

— Их же предупредили, чтобы они не оказывали сопротивления.

— Я знаю, но, видимо, что-то пошло не так. А потом я нашел Бейкера и Дельмонта.

— Так, значит, ты их нашел? Бейкера и Дельмонта?

Глаза Ханслета безжизненно смотрели на стакан. Мне очень хотелось, чтобы на его лице появилось хоть какое-нибудь выражение.

— Должно быть, Дельмонт в последний момент попытался дать сигнал тревоги. Их предупреждали, чтобы они этого не делали, разве что в случае крайней опасности. Значит, их обнаружили. Он был убит сзади стамеской шириной в сантиметр, а потом его затащили в каюту радиста, дверь туда вела из радиорубки. Какое-то время спустя в радиорубку, должно быть, зашел Бейкер. На нем была капитанская форма — полагаю, последняя отчаянная попытка замаскироваться. В руке — пистолет, но он был направлен не в ту сторону. Его тоже проткнули стамеской.

Ханслет налил себе вторую порцию. На этот раз много больше. А ведь Ханслет пил редко. Он выпил одним глотком половину и сказал:

— Как я понимаю, искать тебя на корме ушли не все. Оставили комиссию по организации торжественной встречи.

— Наши противники очень умные и опасные. Классом повыше нас или, по меньшей мере, меня. Комиссия состояла из единственного человека, но тот был таким асом, что второй был лишним. Я знаю, что он убил Бейкера и Дельмонта. Да и мне во второй раз вряд ли повезет.

— Во всяком случае, на этот раз повезло. Значит, полоса удач для тебя не закончилась.

— Зато закончилась для Бейкера и Дельмонта. — Я знал, Ханслет считает меня ответственным за их гибель. Лондон тоже будет в этом уверен. Да я и сам так думал. Никому другому приписать ответственность за их гибель было нельзя.

— Ты думаешь, что Дядюшка Артур… — начал Ханслет.

— К чертям Дядюшку Артура! Плевать я хотел, что он думает! Как, по-твоему, что я сам думаю о себе сейчас, после гибели наших товарищей, что я чувствую? — Я разозлился. Впервые на лице Ханслета появилось какое-то выражение. От меня он не ожидал таких эмоций и поэтому был удивлен.

— Я не об этом… Я о «Нантсвилле». Поскольку мы теперь точно знаем, что речь идет о «Нантсвилле» и знаем его новое название и флаг… Кстати, как он теперь называется?

— «Альта-фиорд», флаг норвежский. Но все эти сведения для нас сейчас бесполезные.

— Нет, это не так. Мы сейчас же сообщим Дядюшке Артуру…

— И гости застанут нас в машинном отделении с наушниками на головах? Ты что, с ума сошел?

— Ты так уверен, что они придут?

— Да, уверен, ты же с этим согласился.

— Я согласился лишь с тем, что если они придут, то придут именно сюда.

— Если они придут. Если они придут! Ты подумай: они могут посчитать, что я очень долго находился на корабле и смогу опознать всю команду. На самом же деле — это не так. Но они этого не знают и, видимо, предполагают, что в настоящий момент я передаю их приметы Интерполу. А шансы на то, что каждый из них зафиксирован в архиве Интерпола — пятьдесят на пятьдесят. Это Высший класс, это тебе не мелочь пузатая. Кто-то наверняка известен международной полиции.